Александр Невский
 

На правах рекламы:

• Сборка прихожей по материалам http://www.mugnachas.ru.

Глава 6. Великий князь. 1238-1246 годы

В 1236 году Ярослав, оставив в городе своего сына Александра, покинул Новгород и с помощью новгородцев вокняжился в Киеве.

Русский историк и архивист Д.Н.Бантыш-Каменский писал в своей книге «История Малой России», вышедшей в Санкт-Петербурге в 1822 году о периоде 1228-1236 годов:

«Война возгорелась сначала в Галиции, где Мстислав Галицкий (вскоре скончавшийся) сдал правление зятю своему венгерскому королевичу Андрею, потом между Ярославом Всеволодовичем Новгородским и черниговским Михаилом; также между последним и Владимиром Рюриковичем киевским. Тогда половцы, помогавшие черниговцам, овладели Киевом и пленили самого князя, взяв значительный окуп с граждан. Изяслав, родственник Михаила Черниговского, вступил на киевский престол, а Михаил пошёл в Галицию, где, заняв столичный её город, отдал одну только Перемышльскую область сыну Романа Даниилу. Вскоре Владимир, выкупившийся из плена, изгнал Изяслава, но должен был уступить киевское княжение Ярославу Всеволодовичу.

Начало княжения Ярослава Всеволодовича в Киеве и его сына Ярослава в Новгороде. Радзивиллова летопись.

селился в разоренный Владимир, а Киев оставил Михаилу Черниговскому. С разорением Киева в 1240 году пало совершенно древнее сие княжение».

«Большая история Украины с древнейших времен», вышедшая во Львове в 1935 году, так говорит о закате Киевского княжения: «Киев стал глухим провинциальным городом с одними только воспоминаниями о своём прошлом величии. Чёткую картину того, чем стала политическая жизнь Киевской державы в период последнего столетия ее существования (1146—1246 годы), могут нам послужит сухие числа: за одно столетие киевский стол переходил из рук в руки 46 раз. при этом тут княжило 24 князя из 7 линий и 3 династий. Один из князей княжил на киевском столе 7 раз, пятеро — по 3 раза, восемь — по 2 раза. Дольше всех, 13 лет, продержался один князь, один княжил 6 лет, двое — по 5, трое — по 3, семеро — по 2, 35 князей не княжили в Киеве дольше одного года, или меньше. Не удивительно, что среди такой скоротечности князей на киевском столе не могла тут закрепиться какая-нибудь государственная система».

4 марта 1238 года на реке Сити русские войска во главе с великим князем владимирским Юрием Всеволодовичем были разгромлены татаро-монгольскими ордами внука Чингизхана Батыя. Сам Юрий погиб в сражении.

Племена степняков-кочевников, называемых монголами, с I века расселились в Забайкалье и в Монголии севернее реки Керулен. Татарами назывался небольшой народ, делившийся на белых, черных и диких татар, уже в VIII веке кочевавший южнее реки Керулен в Монголии и к XII веку широко расселившийся в азиатских степях.

Великий курултай (собрание) 1206 года закрепил за объединением племён название «монголы» и утвердил ханом объединителя племён Тэмуджина с титулом Чингизхан, народ-войско которого с тринадцати тысяч вырос до ста десяти тысяч человек.

Дальнейшие удачные для монголо-татар войны в Китае, Средней Азии, Иране и Половецкой степи сделали их хозяевами Центральной Азии.

Тюркоязычное племя меркитов, не захотевшее объединяться с монголами Чингизхана, было вытеснено на Алтай. Соединившись с половцами, в 1216 году они начали очередную войну с монголами, в ходе которой были разгромлены войском сына Чингизхана Джучи, и в ходе отступления на запад практически уничтожены.

Чтобы расправиться с союзниками меркитов половцами монголы, следуя закону Чингизхана — «война кончается с разгромом врага», пройдя через русские земли в 1237—1242 годах, разгромили их и дошли до Карпатских гор.

Внук Чингизхана и сын Джучи Бату получил в наследство юрт-улус из урало-каспийской степи и земель Хорезийского султаната, который значительно расширил за счёт территории Руси и половецкой степи.

Это царство Бату-хана впоследствии получило название Золотая Орда.

После татаро-монгольского нашествия 1237—1240 годов русские князья должны были подтверждать свои права на княжеские столы ханскими ярлыками, обладание которыми давало им всю полноту власти над уделом. В 1238 году великим владимирским князем стал сын Всеволода Большое Гнездо Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского, сразу же объединивший Владимирское и Переяславское княжества.

О том, какую страну он получил в наследство, говорят свидетели тех событий.

«Они пошли против Руссии и произвели великое избиение в земле Руссии, разрушили города и крепости и убили людей, осадили Киев, который был столицей Руссии, и после долгой осады они взяли его и убили жителей города. Отсюда, когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавшие на поле. Они сражениями опустошили всю Руссию».

Иоанн де Плано Карпини «История монголов».

«К северу от Алании лежит Руссия, имеющая повсюду леса; она тянется от Польши и Венгрии до Танаида. Эта страна вся опустошена татарами и поныне ежедневно опустошается ими».

«Путешествия в Восточные страны» посла французского короля Людовика Святого к монгола-татарам францисканца Гийома де Рубрука из ордена миноритов — особого подразделения ордена францисканцев, совершившего путешествие в Каракорум с декабря 1253 по весну 1254 года.

«Россия — большая страна на севере. Тут много царей и свой собственный язык, народ простодушный и очень красивый. На границе тут много трудных проходов и крепостей. Дани они никому не платят, только немного царю Запада (хану Золотой Орды — А.А.), а он татарин и называется Тактактай (золотоордынский хан Тохта, правивший в 1290—1312 годах), ему они платят дань и никому больше».

Венецианец Марко Поло, в 1292 году совершил длительное путешествие в Монголию, после длительного пребывания в Китае. В 1298 году он попал в плен к генуэзцам и продиктовал в тюрьме свою «Книгу» другому пленному, уроженцу города Пиза Рустичано.

В.П.Даркевич в своей статье в книге «Город, замок, село», вышедшей в Москве в 1985 году, писал о татарах:

«Монгольское нашествие, нанесшее тягчайший удар экономике Руси, в первую очередь её городам, привело к резкому сокращению всех видов зарубежных контактов. Перерезав коммуникации, оно надолго парализовало международные связи Восточной Европы, а затем направило их по другим руслам. Их возрождение наступает уже на новой стадии развития феодализма, в условиях формирования Русского централизованного государства». Б.Н.Флоря в сборнике «Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного славянства» (М., 1982) так оценивал деятельность князя Ярослава Всеволодовича: «Русская земля в XII—XIII веках продолжала сохранять политическое единство — верховная власть Владимире-Суздальских князей была не идеалом, а реальностью. Наиболее ярко такая тенденция отразилась в рассказе Степенной книги о вступлении Ярослава Всеволодовича на великокняжеский стол после нашествия Батыя. Когда Ярослав «восприим старейшинство во всем Руском языце», то «прихожаху к нему в Суждальскую землю от славныя реки Днепра и от всех стран Руския земли: Галичане, Волынстии, Кияне, Черниговцы, Переяславцы и славнии Киряне, Торопчане, Меняне, Мещижане, Смольняне, Полочане, Муромцы, Рязанцы и вси подражаху храбрости его и обещавахуся ему живот свои полагати за избаву христьянскую». Лишь позднее, когда полностью укрепилась власть Золотой Орды над русскими землями, это единство разрушилось».

В июне 1238 года в резиденции датского короля Вольдемара II Стенби был заключён немецко-датский договор о совместном разгроме новгородских земель, подписанный самим королем, магистром Тевтонского ордена в Ливонии Германом Балком и папским легатом в Прибалтике Вильгельмом Моденским. Шведы стремились завоевать Карелию и устье реки Невы, датчане хотели занять все юго-восточное побережье Финского залива, орден стремился завоевать Псков. Для захвата важнейшего торгового пути, связывающего Прибалтику с Новгородом по Неве, датчане начали укрепляться в Эстонии, а крестоносцы — в Ливонии и Финляндии.

15 июля 1240 года пятитысячное объединённое шведско-норвежско-финское войско во главе с финским епископом Томасом и шведскими рыцарями при впадении реки Ижоры в Неву было разгромлено тысячной дружиной новгородского князя Александра Ярославича и немногочисленными новгородскими, ладожскими и ижорскими добровольцами. Александр Ярославич стал Невским, а шведы до конца XIII века больше не пытались завоевывать новгородские земли у Финского залива, однако вообще попыток не прекратили и стали осуществлять свои набеги из Ливонии.

В 1240 году орденские рыцари, отряды датского короля и дерптского епископа разгромили псковское войско во главе с воеводою Гаврилою Гориславичем и взяли Изборск, вырезав все местное население. «В лето 6748 (1240) избиша немцы пскович под Изборском 600 муж месяца сентября в 16 день. И по сем пришедше немцы и взяша город Псков и седоша немцы в Пскове 2 лета». 16 сентября 1240 года немецкие рыцари с помощью псковских бояр-германофилов овладели Псковом. Ливонцы «пригонивше под город и зажгоша посад весь, и много зла бысть, и погореша церквы и честные иконы и книги и много сел попустиша». Ослабленная в Невской битве дружина Александра Невского была не в состоянии противостоять этому натиску, а новгородские бояре, не оказав никакой помощи ни Александру, ни Пскову, вынудили князя покинуть Новгород и уехать в Переяславль. Зимой 1241 года немцы захватили чудские земли Новгорода и построили там крепость Копорье. Немецким отрядам оставалось пройти до Новгорода 30 километров. Новгородцы попросили у Ярослава Всеволодовича князя и он прислал своего сына Андрея, который не смог остановить немцев. Новгород опять попросил Александра Невского, который прибыл в город в марте 1241 года. Собрав войско, Александр захватил и разрушил Копорье. В начале 1242 года на помощь Александру с владимирскими полками пришел его брат Андрей, направленный в Новгород отцом, тогда уже великим князем владимирским Ярославом Всеволодовичем. Братья с войсками неожиданно отбили Псков. Немцы и войско Александра Невского встретились «на Узмени у Воронтея камня». Победа Александра Невского на Чудском озере 5 апреля 1242 года, в которой 500 рыцарей было убито и 50 взято в плен, остановила на длительный срок немецкую экспансию. Немецкий орден начал завоевание земель пруссов, куршей и Литвы. В 1243 году орденские рыцари разбили пруссов и заняли северные польские земли. 1 октября 1243 года был подписан договор о взаимной защите и помощи между еписконами Риги, Тарту, Эзеля и вице-магистром Тевтонского ордена в Ливонии.

В 1239 году литовское войско захватило Смоленск, но уже осенью дружины великого князя Ярослава выбили их оттуда.

Ю.А.Лимонов в своих работах «Владимиро-Суздальская Русь» (Л., 1987) и «Летописание Владимиро-Суздальской Руси» (Л., 1967) провёл чёткий анализ этой эпохи: «Рассмотрение ряда летописных сообщений местной владимирской летописи позволяет прийти к следующим выводам. Во Владимиро-Суздальской земле существовали в ряде городских центров коммунальные органы власти — вече. Оно играло большую политическую роль в истории страны, выступая в роли контрагента княжеской власти. Князь приглашался на стол. Его власть в ряде случаев ограничивалась вечем. Иногда по приговору веча князь изгонялся и заменялся другой кандидатурой на местный стол. Все соглашения между вечем и князем оформлялись определёнными документами — крестоцеловальными грамотами. Они содержали ряд (поряд), условия, на основе которых князь получал власть над городом и землей — областью. Нарушение рода вело к смене князя. Вече организовывало местную городскую общину, исполняло в случае нужды роль законодательного и исполнительного органа, организовывало местное ополчение. Вече возникло, видимо, почти во всех городах Северо-Восточной Руси на протяжении XII— XII веков. Старейшие центры — Ростов и Суздаль, — возможно, уже к 90-м годам XI века имели коммунальные органы власти. В новых городах — Владимире и Переяславле — вече возникло в 60—70-х годах XII века. Вече образовывалось из свободных людей, жителей города. По своему классовому составу оно состояло из бояр, а также мужей — дворян, «воев» — представителей класса феодалов, купцов, торговцев. Эти прослойки имели ведущее значение при решении важнейших вопросов политики города и земли. Но кроме них существовало ремесленное население города. Личносвободное, оно составляло большинство городского населения, но не имело решающего значения. Определённую роль в делах коммунальных органов играла церковь.

Анализ источников, летописных и актовых, позволяет установить следующее. Термин «дворянин» вначале обозначал слугу крупного феодала. Этот слуга жил при дворе своего господина. Как уже оформившаяся социальная группа дворянство выступает во второй половине XII века. Следовательно, ее появление надо отнести ранее этого времени. Дворянин — член «младшей» княжеской дружины, а впоследствии «двора». В конце XII — начале XIII он выполняет разнообразные функции. Дворянин — военный слуга (рыцарь крупного феодала, управляющий его хозяйством, член административного управления и исполняющий роль судебного чиновника и полицейского). В XIII веке эта социальная группа — дворяне — распространилась повсеместно на всей территории Древней Руси. За свою службу дворянин получал вознаграждение в виде денежного или земельного пожалования. Дворянин был земельным собственником. Он мог приобретать и держал села и рабочую силу — смердов. Последних он покупал или кабали л. и мог «сводить» на свою землю. Все это позволяет сделать вывод, что истории дворянского класса, сыгравшего значительную роль в России, предествовала история вначале небольшой социальной группы, чья долгая и сложная эволюция растянулась почти на весь период феодальной раздробленности.

Битва на Сити вписала последнюю страницу в историю Владимире-Суздальской земли. Отныне история северо-востока Руси развивалась во взаимодействии с внешним фактором — политикой Золотой орды. Страшная сила татаро-монгольского ига надолго вторглась в жизнь русского народа. Она не остановила развития и поступательного движения общества, но во многом их тормозила и деформировала.

Татаро-монгольское иго было постоянным тормозом политического, экономического и культурного прогресса. И все же разгром Владимиро-Суздальской земли, массового убийства жителей, почти полное уничтожение народного хозяйства не остановили поступательного движения русской истории. Государственность была сохранена. Значение этого фактора трудно переоценить. Роль государства в этот критический период русской истории была исключительно важной. Значение сохранения государственности, видимо, в известной степени понимали и современники. Пример Волжской Болгарии, буквально развалившейся под ударом монголов за полтора года, был перед глазами. Вот почему летописная запись о восшествии Ярослава звучит необычайно торжественно и подразумевает определённый подтекст: «Ярослав сын Всеволода великого седе на столе в Володимери. И бысть радость велика хрестьяном их же избави Бог рукою своею крепкой, от безбожных татар, и поча ряды рядити, яко пророк глаголет Богове суд твои церкви дажь, и правду твою сынови царстви, судити людем твоим в правду, и нищим твоим в суд, и потом утвердися в своем честном княжении». Летописец подчеркивает, что обычный порядок, традиция государственного устроства сохранены. Князь рядит ряд с вечем, заключает договор, садится на стол великого княжения во Владимире, управляет и судит. Другими словами, подчёркнуты обычность, возвращение к нормальной практике жизни общества, к повседненому функционированию государственных институтов. Продолжалась жизнь, правда, уже в новых условиях развития. Начался её новый этап. Летописец превосходно это понимает и подчеркивает в тексте. С ним трудно не согласиться. Действительно, начался новый период истории русского народа. На смену Владимире-Суздальской Руси шла Русь Московская.

Правящий класс Севере-Восточной Руси превосходно разбирался в делах сопредельных государств. Владимиро-Суздальские князья внесли определённую лепту в историке-юридические анналы русской дипломатии. Александр Невский уже в начале 50-х годов XIII века особым мирным договором установил границу между Русью и Норвегией. В общих чертах она сохранялась много лет. А его отец Ярослав после удачного похода под Юрьев, где он разгромил войско Ордена, обязал к уплате дерптского епископа так называемой «юрьевской дани». Вопрос о ней был одним из важнейших при Иване III и Иване Грозном в XV—XVI веках.

Владимиро-Суздальская Русь поддерживала связи и контакты со многими странами мира. Они зиждились не только на торговле, экономике, ремесленном производстве, но и на обмене культурной информацией. Северо-Восточная Русь XII—XIII веков может служить превосходным примером, моделью общества, осуществлявшего интенсивный обмен духовными и материальными ценностями между Востоком и Западом, и в то же время вносившего своё, весьма деятельное начало в развитие их цивилизаций. Объём и интенсивность контактов были таковы, что Владимиро-Суздальскому княжеству, видимо, принадлежало одно из первых мест во внешнеполитических связях в XI—XIII веках на севере Европы.

В настоящее время известен ряд памятников, содержащих комплекс Владимире-Суздальских известий. Подобные сообщения находим почти во всех опубликованных летописях: Лаврентьевской, Троицкой, Суздальской, Симеоновской, Радзивиловской, Летописце Переяславля Суздальского, Ипатьевской, Новгородской I, Новгородском кратком летописце, Рогожском летописце, Никано-ровской, Новгородской IV и Софийской I, Московских летописных сводах 1480, 1493 и 1495 годов, Ермолинской, Львовской, Типографской, Тверском сборнике, Воскресенской, Никоновской, псковских и смоленских памятниках. Наиболее пригодной для нанализа является Лаврентьевская летопись.

Ростово-Суздальское летописание первой половины XII века представлено памятником, созданным непосредственно на северо-востоке — Ростовским сборником («старым ростовским летописцем», как назвал его епископ Симон в начале XIII века), который содержал печёрскую летопись и Повесть временных лет, излагавшие события XII века. В сборнике находились также сообщения начала XII века о градостроительстве Владимира Мономаха; о нападении болгар на Суздаль; далее — о походах Юрия и Георгия Симоновича на болгар, о градостроительной деятельности Долгорукого. И, наконец, известия конца 50—60-х годов рассказывали об избрании Андрея на стол.

Владимире-Суздальское летописание претерпело в конце XII века новую редакцию. Этот период ознаменовался созданием во Владимире летописного свода. Текстологические наблюдения позволяют датировать его концом 80-х — началом 90-х годов.

Очень интересные сообщения первой половины XIII века находим в Московском летописном своде 1480 года. Существовала ростовская летопись, которая велась от 1206 года до уонца 80-х годов XIII столетия, в конце 1278 — начале 1279 года она была отредактирована, причём использовала владимирскую летопись. Последняя заканчивалась 1276 годом.

Летописец Переяславя Суздальского был создан в середине второго десятилетия XIII века. В основу он положил владимирскую великокняжескую летопись в редакции начала XIII века (Радзивилловскую летопись), дополнив ее местными известиями и сообщениями о деятельности князя Ярослава Всеволодовича в «суждальской» и Новгородской землях. Сам факт создания памятника и политическая направленность Летописца говорят о возросшем значении Переяславского княжества, об авторитете Ярослава. Изложение летописца заканчивается 1214 годом. Также комплекс известий, посвящённых князю Ярославу Всеволодовичу, содержит тексты источников северо-восточного летописания первой половины XIII века. Эти сообщения в основном рассказывают о походе князя на чудь, емь, на литву, освещают его политику в отношении Новгорода, излагают семейные дела Ярослава. Видимо, надо признать, что в период княжения Ярослава во Владимире был составлен свод. Свод, враждебный в отношении Ярослава, возник в период княжения во Владимире Святослава. Известно, что шла борьба из-за престола между ним" и Ярославичами. Определение свода Святослава позволяет продолжить рассмотрение редакции времени Ярослава. В составе Владимирской летописи выделяется ещё ряд сообщений, которые надо отнести к источнику, привлечённому в момент создания свода Ярослава. Видимо, это был личный Летописец Ярослава. Подобное предположение подтверждается не только направленностью и подробностью записей известий, но и их тематикой. Все они отражают деяния Ярослава. Созданием свода 1239 года ознаменована начало княжения Ярослава во Владимире. Свод 1239 года как будто подводит итог предыдущей истории Владимире-Суздальской Руси и открывает её новый этап правлением Ярослава Всеволодовича».

В 1243 году князь Ярослав Всеволодович ездил по вызову к хозяину Золотой Орды хану Батыю за ярлыком на великое владимирское княжение. Батый «почти Ярослава великою честью и отпусти». А.А. Горский в своей книге «Русские земли в XIII— XIV веках, вышедшей в Москве в 1996 году, писал:

«Для политической структуры Руси первой трети XIII столетия было характерно сочетание земель, управлявшихся определенными ветвями княжеского дома Рюриковичей, с землями, не закрепившимися к тому времени за какой-либо ветвью. Ведущую роль играли 4 земли и соответствующие им княжеские ветви — Черниговская (Ольговичи), Волынская (Изяславичи), Смоленская (Ростиславичи) и Суздальская (Юрьевичи). Между князьями этих ветвей шла борьба за три «общерусских» стола — киевский, новгородский и галицкий. Ко времени монголо-татарского нашествия исход борьбы за эти три княжения не был ясен. Даже о Новгороде нельзя сказать, что суздальские Юрьевичи его прочно держали: князья других ветвей не посягали на Новгород только последние 5 лет до Батыева похода на Северную Русь (напомним, что в начале XIII столетия Юрьевичи контролировали Новгород дольше, но затем вынуждены были его уступить). Борьба за Галич продолжалась и после нашествия. Судьба Киева была вообще неясной — с 1235 года до взятия его Батыем в 1240 году на киевском столе сменились 6 князей из всех 4 сильнейших ветвей.

С чем можно связывать выбор хана? Во-первых, Ярослав был единственным из сильных руских князей, который не был побежден татарами и не спасался от них бегством. Во время нашествия на Северо-Восточную Русь он находился в Киеве, затем ушёл в Северо-Восточную Русь на освободившийся владимирский стол, и во время похода Батыя на Южную Русь был во Владимире. В Северо-Восточной Руси татарское войско встретило наиболее упорное сопротивление: дважды у Коломны с соединенным войском Батыя и на Сити с туменом Бурундая — русские войска вступали с противником в открытое сражение. В Южной Руси в открытый бой решился вступить лишь Мстислав Глебович под Черниговом; сильнейшие южнорусские князья Михаил Всеволодович и Даниил Романович, силы которых были истощены в междоусобной борьбе, бежали, не дожидаясь подхода татар. В Орде должно было сложиться впечатление большей силы Владимиро-Суздальского княжества, и для кануна нашествия это соответствовало действительности: суздальские князья не были ослаблены усобицами, в их руках был Новгород и Киев. В Орде не могли не знать, что эти столы — «старейшие» на Руси. Поэтому вероятно, что Батый решил дать преимущественные права князьям сильнейшей в данный момент из русских земель, чтобы, сковав их зависимостью от Орды, обязанностью выплачивать дань не допускать далее усиления их княжества.

Возможно и ещё одно объяснение (не отрицающее, впрочем, первого и второго — действовать могли несколько факторов). Ярослав и его сторонники могли воспользоваться древним родовым принципом старейшинства русских князей. По этому принципу Ярослав действительно был самым «старшим» из русских князей. Только он и его оставшиеся к этому времени в живых братья Святослав и Иван принадлежали к Х колену, считая от легендарного основателя династии Рюрика — все другие русские князья были из более поздних поколений. Родовой принцип старейшинства (на Руси в это время уже не действовавший из-за сильного дробления княжеского рода — «старейшинство» существовало теперь только в рамках его ветвей) должен был импонировать Батыю, который в это время (1243) уже считался «акой» — старшем в роде Чингизидов. Косвенным аргументом в пользу такого предположения о причинах признания «старейшинства» Ярослава может служить описанный Плано Карпини прием русского князя при дворе в Каракоруме в 1246 году, окончившийся отравлением Ярослава ханшей Туракиной, матерью великого хана Гуюка. Гуюк — сын Угедея, третьего сына Чингизхана, по родовому принципу был младше Батыя (сына старшего сына Чингизхана Джучи), и родовое старейшинство Ярослава, поддержанного Батыем, вряд ли могло произвести на него положительное впечатление».

В 1245 году князь Ярослав Всеволодович вынужден был поехать сначала к хану Бату, как и Даниил Галицкий и Михаил Черниговский, а потом в Монголию, в столицу империи город Карокорум, распологавшийся на реке Орхон — на утверждение великим владимирским князем.

Русский иследователь В.Л. Егоров в книге «Историческая география Золотой Орды в XIII—XIV веках», вышедшей в Москве в 1985 году, дал интересное объяснение названия новой империи:

«Рассмотрение русских летописей показывает, что первоначально на Руси новое монгольское государство не имело какого-либо специального названия, его заменяло этническое определение «татары». В 80—90 годы XIII века на смену ему приходит наименование «Орда», прочно утвердившееся во всех русских официальных документах и летописях в XIV веке. Что же касается привычного теперь названия «Золотая Орда», то оно стало употребляться в то время, когда от основанного Бату государства не осталось и следа. В русских письменных источниках это словосочетание фиксируется со второй половины XVI века.

Гуюк в письме, датированом 1246 годом, называет свою империю «Великим монгольским улусом», а себя «великим ханом» (кааном). Каждый из правящих золотоордынских ханов называет своё государство просто «улус», т.е. народ, данный в удел, владение (подразумевалось, что распределение улусов в своё время провёл Чингизхан).

Начальный период существования Золотой Орды (при ханах Бату и Берке) характеризуется довольно значительным ограничением возможностей осуществления различных государственных суверенных прерогатив. Это было выцзвано тем, что владения Джучидов, как и других монгольских царевичей, юридически составляли единую империю с центральным правительством в Каракоруме. Именно из метрополии присылались «численники» для установления размеров собираемой дани, что было своеобразной мерой экономического контроля. Именно в Каракорум должны были ездить русские князья для получения и утверждения инвеститур. В этот период золотоордынские ханы были лишены также права вести какие-либо переговоры с другими государствами и принимать у себя их дипломатических представителей. Наиболее характерным примером в этом отношении можно считать миссии Карпини и Рубрука. Ознакомившись с целями их приезда и верительными грамотами, Бату не принял никакого решения, а направил обоих послов к каану в Монголию. Сидевшие на ханском престоле Джучиды были лишены одной из политически важных прерогатив суверенного правителя: права чеканить своё имя на выпускавшихся монетах. Имевшие в этот период хождение в Золотой Орде монеты чеканились с именами каанов Мунке и Ариг-Буги. Наконец, каану принадлежало право утверждать на престоле новых ханов в улусах. Только после 1266 года Золотая Орда обрела полную самостоятельность в решении различных вопросов внешнеполитического и внутреннего характера.

Основой административно-территориального деления Золотоордынского государства была улусная система. Сущность её составляло право феодалов на получение от хана определённого удела — улуса, за что владелец его принимал на себя определённные военные и экономические обязательства. При этом за ханом сохранялось право (по крайней мере в XIII веке) замены одного улуса другим или даже полного лишения владельца всяких прав на него. Каждый из улусов подразделялся в свою очередь на более мелкие, во главе которых стояли кочевые феодалы соответствующих рангов. Для непосредственного руководства армией и всеми внутренними делами государства в Золотой Орде были учреждены две высшие государственные должности: Беклярибек (бек над беками) и везир».

Посол папы римского Иннокентия IV к монголо-татарам и «иным восточным народам» францисканский монах Иоанн де Плано Карпини выехал из резиденции папы Лиона 16 апреля 1245 года. Цель этого посольства, как и многих позднейших, было установление таких отношений с монголо-татарами, чтобы избежать их нашествия на Западную Европу. Посол прибыл к Батыю в Золотую Орду в мае 1245 года и оттуда отправился в Каракорум, куда и приехал в начале августа 1245 года, Иоанн де Плано Карпини находился в Каракоруме более года, участвовал в длительных торжествах по поводу избрания Гуюка великим ханом — «кааном» — на большом курултае, и был свидетелем гибели Ярослава Всеволодовича. Даты его поездки установлены по ссылкам на церковные праздники христианского календаря из текста книги «История монгалов, именуемых нами татарами» самого Плано Карпини: «От Батыя в Каракорум мы выехали в землю кангитов, в которой в очень многих местах ощущалась сильная скудость в воде, даже и население её немногочисленно из-за недостатка в воде. Поэтому люди князя русского Ярослава, ехавшие к нему в татарскую землю, в большом количестве умерли в этой пустыне».

В Каракоруме князь Ярослав Всеволодович был отравлен вдовой каана Угедея Туракиной — регентшей престола — возможно, по навету своего (? — А.А.) дипломатического советника боярина Федора Яруновича. В русских летописях упоминается участник битвы на Липице и на Калке воевода Мстислава Удалого Ярун, но сын ли его Федор Ярунович — неизвестно.

Крупнейший историк XIV века Фазлулах Хамадани Рашидад-Дин, многолетний везир монгольского государства Хулагидов, располагавшегося на землях Ирана, Азербайджана, Армении и Мессопотамии, в своем сборнике летописей «Джами аттаварих», написанном на персидском языке, писал о последователях Чингисхана, умершего в конце 1226 или в первой половине 1227 года — о тех, к кому ехал великий владимирский князь:

«В хукарил, то есть в год быка, Чагатай-хан взял Угедей-каана за правую руку, Толуй-хан за левую руку, а дядя его Отчигин за чресла и посадили его на каанский престол. Тулуй-хан поднес чашу, и все присутствовавшие внутри и вокруг царского шатра девять раз преклонили колена и провозгласили здравицу державе с восшествием его на ханство, и нарекли его кааном.

И благословенный взгляд каана остановился на том, чтобы царевичи Бату, Менгу-каан и Гуюк-хан вместе с другими царевичами и многочисленным войском отправились в области кипчаков, русских, поляков, мадиар, башгирд, асов, в Судак и в те края и все их завоевали, и они занялись приготовлениями к этому походу. Осенью, в такикуил, в год курицы (4 сентября 1236 — 23 августа 1237 года) сыновья Джучи — Бату, Орда и Берке, сын Угедей-каана — Кадан, внук Чагатая — Бури и сын Чингизхана Кулкан сообща устроили курилтай и, по общему соглашению пошли войной на русских. Бату, Орда, Гуюк-хан, Менгу-каан, Кулкан, Кадан и Бури вместе осадили город Арпан (Рязань) и в три дня взяли его. После того они овладели также городом Ике (Коломна). Кулкану была нанесена там рана, и он умер. Один из русских эмиров, по имени Урман (Роман), выступил с ратью против монголов, но его разбили и умертвили, потом сообща в пять дней взяли также город Макар (Москва) и убили князя этого города, по имени Улайтимур (Владимир). Осадив город Юргия Великого, взяли его в 8 дней. Они ожесточенно дрались. Менгу-каан лично совершил богатырские подвиги, пока не разбил русских. Город Переяславль, коренную область Везислава (Всеволода), они взяли сообща в 5 дней. Эмир этой области Ванке Юрку (Юрий) бежал и ушел в лес; его также поймали и убили. После того монголы ушли оттуда, порешив на совете идти туманами облавой и всякий город, область и крепость, которые им встретятся на пути, брать и разрушать. На этом переходе бату подошел к городу Козельску и, осаждая его в течение 2-х месяцев, не мог овладеть им. потом прибыли Кадан и Бури и взяли его в 3 дня. Тогда они расположились в домах и отдохнули.

Когда Угедей-каан скончался, его старший сын Гуюк-хан еще не воротился из похода а Дешт и Кипчак (из похода Батыя на Русь и на Восточную Европу). И Туракина-хатун, которая была матерью старших сыновей, ловкостью и хитростью, без совещания с родичами, по собственной воле захватила власть в государстве; она пленила различными дарами и подношениями сердца родных и эмиров, все склонились на её сторону и вошли в её подчинение. Около трёх лет ханский престол находился под властью и охраной Туракины-хатун. От неё исходили приказы по государству, она сместила всех вельмож. Всё это было по причине отсутствия курилтая, так как съезд и прибытие царевичей не состоялось. И когда Гуюк-хан прибыл к матери, он совершенно не приступал к управлению делами государства. По-прежнему Туракина-хатун осуществляла правление до тех пор, пока ханский престол не утвердился за её сыном. Спустя два-три месяца Туракина-хатун скончалась. Вот и всё!»

Великий князь Ярослав Всеволодович скончался «идя от канович месяца сентября на память святого Григорья» — 30 сентября 1246 года, через семь дней после угощения в ханской юрте.

Старший сын Угедея, умершего 11 декабря 1241, Гуюк был объявлен кааном в августе 1246 года, а его мать Туракина-хатун сама была отравлена через 2—3 месяца после вступления сына на имперский престол.

Похороны тела Ярослава Всеволодовича состоялись в апреле 1247 года во Владимире.

Гибель великого князя Ярослава в Монголии исследована многими ведущими российскими историками XIX и XX веков. Русский историк С.М.Соловьёв в своей работе «История отношений между русскими князьями Рюрикова Дома» писал о гибели Ярослава Всеволодовича: «Скоро Ярослав по зову Батыя принужден был отправиться в Орду; от Батыя великий князь возвратился с честию, пожалован старшинством, но потом должен был отправиться к самому великому хану на берега Амура. Здесь начались интриги: какие-то люди, желавшие получить земли Ярослава, приобрели благосклонность старой ханши, матери великого хана, и с её помощию томили несчастного Ярослава. Кто были эти люди? Разумеется, кто-нибудь из князей русских, вероятнее всего Константиновичи Ростовские. Летописцы, умалчивая о князьях, называют одного боярина, Фёдора Яруновича, который был при этом главным действователем и клеветал хану на великого князя; когда клевета не удалась вполне, то прибегнули к легчайшему средству освободиться от Ярослава: он был отравлен из рук самой ханши».

Русский историк А.Пресняков в своей книге «Образование великорусского государства» (Петроград, 1918) проанализировал последний период княжения Ярослава Всеволодовича:

«Образование Золотоордынского царства подорвало болгарские отношения Суздальщины и если не совсем парализовало, то изменило резко к худшему условия поволжской торговли. Боевое наступление и колонизационное расширение Великороссии на восток надолго остановлены. Наглядным признаком значительного обеднения Суздальщины в XIII веке является судьба её церковного строительства: оно настолько заглохло, что строительные традиции Владимире-Суздальской архитектуры были уже прочно забыты к тому времени, когда в Москве возникли опыты их возрождения. В стеснённых условиях падает значение Владимирского великого княжения, слабеет централизующая политическую жизнь Суздальщины власть великих князей. На западе крепнет независимость Новгорода, несмотря на все усилия «низовских» князей поддержать свою власть в Новгороде; замирает на время их наступление к северу и северо-востоку, и Новгород не испытывает, как прежде, постоянного утеснения своих путей и даней. Время великого князя Ярослава Всеволодовича: его сыновей и внуков — сложный период заката силы великого княжения Владимирского. Постепенно назревает агония великокняжеской власти старого типа, агония эта вызвана упадком интересов, которые питали потребность объединения, давлением татарской власти, усилением самостоятельности Великого Новгорода. Давление новых условий сказывается на судьбе Ярослава Всеволодовича и на деятельности Александра Ярославича.

Только что схлынула к югу татарская сила. Ярослав занял великое княжение после брата, погибшего на реке Сити, и тотчас вступает на прежние пути великокняжеской политики. В 1239 году он с новгородцами ставит город на реке Шелони, победоносно отражает в 1240 году нападение шведов, в 1242 году набег на Псков немецких рыцарей. Подобно прежней деятельности Ярослава — новгородского князя, эта западная борьба Александра есть проявление политики владимирских великих князей. Дорожа «низовской обороной» новгородцы тяготились неизбежным, при таких условиях, усилением своей зависимости от княжеской власти. Но в трудную годину выхода не было.

Осенью 1242 года врезывается в судьбы Велико-россии новая сила — татарская власть. Ханский посол потребовал приезда Ярослава Всеволодовича на поклон хану Батыю в Золотую Оду; «и прииде пожалован»: хан признал за ним, по сообщениям наших летописей, старейшинство над всеми князьями русской земли. Ярослав ездил в Орду с сыном Константином, которому пришлось, по ханскому приказу, ехать в далекую Монголию на поклон великому хану. По возвращении Константина не привела ни к чему, ему пришлось доживать свои век на Юрьеве Польском. Так сложилось положение на Руси в 1249 году».

Английский историк Джон Феннел дал свою версию о возможных причинах смерти князя Ярослава Всеволодовича:

«О событиях, связанных с его второй поездкой в Золотую Орду в 1245 году, сообщается только в двух источниках (в летописи Владимира и у монаха Иоанна де Плано-Карпини), причём с такой предельной краткостью, что любое объяснение этих событий может быть только гипотетическим. Мы знаем только, что Ярослав был вызван Батыем, что он поехал с двумя братьями и тремя племянниками, что был послан дальше, в столицу империи Каракорум в Монголию, что двигался он с огромной свитой, большая часть которой погибла по дороге, и что он либо умер на обратном пути (версия русской летописи), либо бы отравлен в Каракоруме 30 сентября 1246 года вдовой великого хана Угедея (версия Иоанна де Плано-Карпини). исследователи выдвигали различные объяснения. Советский историк В.Т.Пашуто, напрмер, считает, что тот факт, что Ярослав, по-видимому, согласился на переговоры с курией, вполне мог послужить причиной для отравления. Другой причиной могло стать желание великого хана Гуюка и его матери иметь своего собственного ставленника на владимирском престоле. Американский историк Г.Вернадский указывает на «напряженность отношений» между новым великим ханом Гуюком (сыном Угедея) и Батыем, и на возможность того, что Гуюк рассматривал Ярослава как инструмент в руках Батыя и, следовательно, «считал необходимым избавиться от него без лишнего шума».

Русский исследователь Б.Я.Рамм в своей книге «Папство и Русь в Х—ХУ веке» описал гибель князя Ярослава: «После того, как планы феодально-католической экспансии против Руси потерпели крушение — на северо-западе в результате Ледового побоища, на юго-западе после битвы под Ярославом, — на западных границах Руси наступило некоторое затишье. Это отнюдь не означало, что на Западе забыли о Руси или перестали бы интересоваться возможностью обосноваться на ее землях. Дело было в другом. Убедившись в том, что русские готовы дать решительный отпор любой попытке агрессии со стороны Запада (несмотря на значительное истощение внутренних сил в стране в результате многолетней ожесточённой борьбы с татарами), западноевропейские политики прибегли к средствам дипломатического характера, перенесли главное внимание на настойчиво повторяющиеся попытки склонить русских князей к сближению с Западом, особенно к признанию католичества, к заключению унии с римской церковью, что открыло бы агрессорам двери внутрь страны.

Одновременно с переговорами, которые с 1245 года папство вело с галицкими князьями, аналогичные связи оно установило и с другим руских князем. Об этом свидетельствует серия из семи папских посланий, которые все датированы 3 мая 1246 года. В самих посланиях (за исключением одного) имя русского князя не упоминается, а адресате фигурирует почетная формула: «Светлейшему королю Русскому». В одном лишь случае упомянуто имя «короля» — «1оапш» (Ивану). Таким князем Иваном был один из братьев Ярослава Всеволодовича, Иван Всеволодович был князем Стародубским (на Клязьме, близ Суздаля). Можно полагать, что расчёты на помощь Запада против татар были у Ярослава ещё до отъезда в Монголию. Поэтому он перед отъездом мог передать выполнение этого плана своему младшему брату Ивану, сидевшему в Стародубе, уполномочив его на ведение дальнейших переговоров с папой. Этим и объясняется, что папа адресовал свои послания малоизвестному мелкому князю в Суздальской земле, величая его «королём Руси», поскольку тот выступал (в переговорах с папой) от имени великого князя.

Серия майских посланий папы свидетельствует о том, что суздальские князья решили вступить в соглашение с папством, рассчитывая, что этим путём можно заручиться поддержкой для военного отражения новых татарских набегов.

Что же касается церковной унии, то о ней, по-видимому, на Руси серьёзно не думали, во всяком случае, никаких шагов, направленных на изменение существующих церковных порядков, предпринято не было. Папские же уполномоченные, наоборот, стремились к одной лишь унии, отделываясь в вопросе о татарах общими фразами и неопределёнными обещаниями в будующем. Такое различие в основной позиции делало всякое соглашение бесплодным и лишало намеченные с обеих сторон планы какой бы то ни было реальности».

Сохранились некоторые послания, опубликованные А.И.Тургеневым в XIX веке: «Мы охотно идём навстречу твоим желаниям и с готовностью внемлем просьбам твоим... Благосклонные к твоим ходатайствам, мы принимаем тебя лично и упомянутое царство под защиту святого Петра и нашу и утверждаем настоящей грамотой покровительство».

Ни одного ответа на эти послания русского князя нет. Наверное, их и не было. Письма подготовили, чтобы бросить тень на Ярослава — монголы прочитали и убили.

Русский советский историк А.Насонов в своей книге «Монголы и Русь», вышедшей в Москве в 1940 году, дал такое описание этого исторического периода:

«В XII и в первой половине XIII века развернулась борьба за политическое преобладание на территории Восточно-Европейской равнины; в источниках красной нитью проходит соперничество между двумя сильнейшими княжествами — Черниговским и Ростово-Суздальским (или Владимире-Переяславле-Ростовским), стремление двух сильнейших княжеств утвердить своё влияние в других областях и держать в своих руках все важнейшие политические центры и торговые пути.

Известно, что Всеволод распространил свою власть на Киев и сферу своего влияния на Великий Новгород. Он достиг успехов в борьбе с черниговскими князьями за влияние в Рязани, Смоленске и Витебске. Неудачи Всеволода в конце его княжения и перерыв в борьбе создали впечатление, что осуществление в XII веке политических задач, преследуемых северо-восточными князьями, было последней вспышкой догоравшего пламени. Это не совсем верно. Незадолго до нашествия монголов мы наблюдаем новую вспышку, борьба возобновляется. А перед самым нашествием, после того, как Михаил Черниговский вокняжился в Галиче, посадив в Киеве Изяслава, когда Киев стал предметом борьбы между Изяславом и Владимиром, Ярослав Суздальский, князь Переяславля-Залесского, в 1236 году, обладая княжением в Великом Новгороде, двинулся на юг, оставив в Новгороде сына Александра и занял киевский стол. В 1237—1238 годах, в год татарского нашествия, Киев был покинут Ярославом и, вслед за тем, занят Михаилом Черниговским. Михаил встретиться с татарским войском все же побоялся и вскоре (в 1239 году) из Киева убежал в Венгрию. Киев занял сначала Ростислав мстиславич Смоленский, а затем Даниил Галицкий, посадивший в городе тысяцким Димитрия, которому и пришлось выдержать осаду монгольского войска.

В течение 1237—1242 года армия, посланная монгольским императором, завоевала Севере-Восточную Россию, Киевщину, Польшу, Венгрию и Моравию и вторглась в пределы Австрии и Балкан. Получив известие о смерти императора Угедея, монгольское войско, не потерпев ни одного поражения, двинулось через Молдавию и Валахию обратно на восток. Один из главных военачальников, внук Чингиз-хана, князь Бату или Батый, остановился в Поволжье и присоединил страну «орусов» вместе с Кипчаком и Северным Кавказом к территории своего удела, входившего в состав великой монгольской империи. Русские северо-восточные князья были оставлены в своих отчинах, утверждены в качестве местных правителей. Им пришлось поехать в ставку Батыя, где великого князя Ярослава Всеволодовича, а вслед за ним и других князей Ростово-Суздальской земли пожаловали княжениями и отпустили, «расу див им когождо в свою отчину». На Руси признали, что Русская земля «стала землей Батыя и каана».

Первые годы владычества татар совпали с временем междуцарствия в монгольской империи, когда делами правила вдова императора Угедея — Туракина. При дворе регентши стал пользоваться полным доверием магометанин Абдул-Рахман, прибывший первоначально в Монголию в качестве купца. В самом конце царствования Угедея ему, вопреки настояниям главного министра Елюй-Чуцая был отдан на откуп сбор налогов в Северном Китае. При Туракине его поставили во главе управления финансами империи, и откупная система получила вслед за тем, широкое применение. В правление Гуюка (1246—1248) большое количество купцов доставали разрешения на сбор налогов с провинций в виде платы за поставки на императора. Подобного рода способ сбора податей практиковался при Туракине и Гуюк-каане, по-видимому, и в пределах завоеванной России.

Не видели мы со стороны Орды, в первые десятилетия владычества, попыток изменить и основное направление «внешней» политики Владимирского стола. Интересы Батыя и его ближайших преемников (Сартака, Улагчи) побуждали Орду итти навстречу общеруским притязаниям владимирского князя, поддерживая последнего в его соперничестве с черниговским князем. Интересы эти обусловливались опасностью, грозившей владычеству монголов с Запада, и той позицией, которую занял по отношению к Орде черниговский князь Михаил. В условиях ига получила неожиданное завершение старая борьба за Киев и за преобладание на русской равнине между княжеством Черниговским и великим княжеством Владимирским, продолжавшаяся со второй половины XII века.

Подобно Даниилу Галицкому Михаил Черниговский также не желал выражать покорность Орде и только в 1246 году приехал в Орду к Батыю «прося волости своей от него». Между тем соперник Михаила — Ярослав Всеволодович сразу же по возвращении Батыя с западного похода (в 1243 году) приехал к нему с выражением покорности. Как видим, в интересах Батыя было выдвинуть в противовес Михаилу, занявшему неприязненную позицию по отношении к татарам, его соперника — владимирского князя, и пойти навстречу общерусским притязаниям последнего. По словам летописи, Батый поставил его в положение старейшего «все князем в Русском языце» и передал ему Киев, как князю, занявшему первенствующее положение на Руси. Ярослав послал в Киев своего наместника боярина Дмитра Ейковича.

По приказу Батыя был убит прибывший в Орду Михаил Черниговский. Историки обычно объясняли смерть Михаили отказом выполнить языческий обряд. Причины его гибели лежали глубже, чем принято думать. Отказ пройти через огонь мог только послужить предлогом для казни. Батый не доверял черниговским князьям, поскольку они держались западной ориентации.

Отношение Батыя к Ярославу не изменилось, по-видимому, и тогда, когда великий князь попал в немилость при императорском дворе. Монгольская империя считалась собственностью целого рода (потомков Чингиз-хана), члены которого должны были съезжаться вместе для обсуждения общеимперских дел на сеймы (курултаи); но вместе с тем монгольской империей управлял избиравшийся на курултае император — преемник Чингиз-хана. В основе верховного управления лежала известная двойственность, которая дала себя знать после смерти Угедея (1241 год). С одной стороны, верховным авторитетом для потомков Чингизхана, по принципу родового владения, был старший в роде, а именно Батый (с кончиной четырёх сыновей Чингиз-хана), с другой стороны, по принципу личного наследования, высшей властью пользовался тот из них, который занимал императорский престол, переходивший от Чингиз-хана по прямой линии (Гуюк).

Императорский престол после смерти Угедея оставался вакантным; около трех лет делами правила старшая из жен Угедея — Туракина, и выборы откладывались, так как старший в роде — Батый, будучи в плохих отношениях с сыном Угедея Гуюком, уклонялся от приглашений на курултай под предлогом болезни. Наконец Туракина и Гуюк начали действовать решительно, пытаясь поскорее решить судьбу императорского престола (несмотря на натянутые отношения с Батыем) и в его отсутствие устроили выборы Гуюка. Ко дням избрания Туракина поспешила вызвать из провинций империи некоторых местных правителей и среди них великого князя Ярослава. Решаясь на избрание императора в отсутствие Батыя, хотели, очевидно, иметь из отдалённых областей, принадлежащих к территории Батыева удела, влиятельных представителей местной власти; Батый, с своей стороны, не мог, очевидно, воспрепятствовать поездке Ярослава в Каракорум, так формально не порывал с Туракиной и Гуюком. Некоторый исследователи считают, что Батый послал Ярослава, своего вассала, вместо себя. Прибывший из Батыева удела Ярослав показался по тем, или иным соображениям опасным; согласно рассказу Плано-Карпини, великого князя от равили (наши летописи также свидетельствуют, что Ярослав погиб в Монголии «нужною», то есть насильственною смертью). Как видим, не Батый был виновником смерти Ярослава. Можно думать, что Батый не изменил свое поведение по отношению к Ярославу, и до последних дней жизни владимирского князя пытался поддерживать с ним связь; возвращаясь из Карокорума, Карпини встретил Угнея, который «по приказу жены Ярослава и Батыя» ехал к Ярославу.

Римский папа, как известно, готовясь объявить крестовый поход против татар, находился, в связи с этим, в переговорах с Даниилом Галицким. Помощь против татар была оказана папой только на бумаге; союз же с папой означал шаг навстречу желаниям главы католического мира использовать в своих интересах затруднительное положение Руси. Александр Невский, также получивший послание от папы, выступил решительным противником союза с папой Иннокентием III. Это, надо думать, побудило Батыя оказать поддержку Александру Невскому и выдвинуть его на великокняжеский стол. В 1252 году Александр поехал к Батыю и по возвращении был посажен во Владимире. Итак, до 1257 года мы не находим никаких следов организации татарского владычества в Северо-Восточной Руси.»

Благодаря мудрой политике Ярослава Всеволодовича и Александра Невского была сохранена Русь, Владимиро-Суздальское княжество, а совместными усилиями всей земли отражен и крестовый поход ливонского ордена на новгородско-псковские земли.

О последующем периоде взаимоотношений Руси и Орды А.Насонов писал:

«Монголы вели активную политику и основная линия этой политики выражалась не в стремлении создать единое государство из политически раздробленного общества, а в стремлении всячески препятствовать консолидации, поддерживая взаимную рознь отдельных политических групп и княжеств.

Ещё в 70-х годах XIII века в Золотой Орде стал намечаться второй, наряду с Поволжьем военно-политический центр, а со смертью Менгу-Тимура (т.е. с 1280—1282 годов) в Золотой Орде прямо образовалось два военно-политических лагеря. В соответствии с этим в Севере-Восточной Руси образовалось две взаимно враждебных политических группы. Одна из них признавала царём Ногая: это князь Дмитрий Александрович Переяславский и его соратники, другая — не признавала: вместе с Андреем Городецким они ориентировались на Волжскую Орду. По мнению академика В.В.Бартольда «единство империи сохранилось до тех пор, пока ещё было живо влияние личности её основателя, пока ещё действовали воспитанные им люди, что продолжалось ещё 30 лет после его смерти».

Великий русский историк С.М.Соловьёв писал в «Истории России с древнейших времен» о Ярославе Всеволодовиче: «Этот князь уже давно из всех сыновей Всеволодовых отличался предприимчивым духом, охотою к промыслам; будучи ещё только князем переяславским, он не отставал от Новгорода, всё старался привести его в свою волю, несмотря на урок, заданный ему Мстиславом на Липице. По отношениям новгородским он завёл ссору с Черниговом и, не надеясь получить скоро старшинства на севере, бросился на юг и овладел Киевом. Татары истреблением семейства Юриева очистили Ярославу великое княжение и обширные волости для раздачи сыновьям своим. Он отдал Суздаль брату Святославу, Стародуб — другому брату, Ивану; свою отчину, Переяславль, передал нераздельно старшему сыну Александру, остальных же пятерых сыновей поделил волостями из великого княжения, не давши ничего из него потомкам Константиновым. Неизвестно, что он дал второму сыну своему, Андрею, вероятно. Юрьев, который уступил ему Святослав Всеволодович за Суздаль; третий сын, Константин, получил Галич, четвертый, Ярослав, — Тверь, пятый, Михаил, — Москву, шестой, Василий, — Кострому. Таким образом, вся почти Владимирская область явилась в руках сыновей Ярославовых: что могли предпринять против этих шестерых князей дядья их — князья суздальский и стародубский? Ясно, что при ослаблении родовых понятий по смерти Ярослава брат его Святослав не мог долго держаться на старшем столе, был изгнан Михаилом Ярославичем московским, а после даже лишился и Суздаля, который перешёл к Ярославичам же, а Святослав и его потомство должны были удовольствоваться опять одним только Юрьевом. При этом надобно заметить, что сыновья Ярославовы и по личному характеру своему были в уровень своему положению, могли только распространить и укрепить отцовское наследство, а не растратить его: Александр получил название Невского, в отваге Андрея нельзя сомневаться, когда он решился поднять оружие против татар; Михаил прозывается Хоробритом, Ярослав идёт постоянно по следам отцовским, постоянно хлопочет о примыслах, хочет привести Новгород в свою волю, но не может этого сделать, потому что Василий костромской также не хочет спокойно смотреть на деятельность старших братьев».

В 70-е годы XIII века на Северо-Востоке насчитывалось 14 княжеств вместо 6, существовавших к 1237 года. К этому надо добавить, что территории двух наиболее крупных из них, Владимирского, остававшегося главным, и Переяславского, слились воедино в результате того, что Ярослав Переяславский, после гибели брата Юрия Всеволодовича на реке Сити оказавшийся старшим среди потомков Всеволода Большое Гнездо, в 1238 году стал великим князем Владимирским. Однако в том же 1238 году он передал брату Святославу Суздаль, а брату Ивану — Стародуб. Начался процесс трансформации прежних владимирских и переяславских земель, приведший к появлению новых княжеств.

Переяславль и территорию бывшего Переяславского княжества удерживались Ярославом Всеволодовичем под своей рукой и при его жизни не передавались кому-либо из его сыновей.

Характерно, что современник Александра Ярославича, составивший его жизнеописание, «отечеством» Александра называл Новгород великий, о Переяславле же не упоминал совершенно.

Представление исследователей о принадлежности Переяславского княжества Александру Ярославичу в 1238—1252 годах зиждется на единственном летописном известии 1240 года, причём в редакции поздних летописных сводов.

В договорной грамоте тверского князя Михаила Ярославича с Новгородом Великим, составленной между ноябрем 1296 и февралем 1297 года содержится следующий пункт: «А кто будет давных людин в Торжку и в Волоце, а позоровал ко Тфери при Олександре и при Ярославе, тем тако и седети, а позоровати им ко мне». Очевидно, в грамоте упоминаются люди, «позоровавшие» к Твери, когда та стала центром самостоятельного княжества. С этой точке зрения вполне понятно упоминание в докончании отца Михаила — Ярослава Ярославича, в своё время сидевшего на тверском столе. Но ранее Ярослава в грамоте назван Александр, и в нём нельзя не видеть старшего брата Ярослава — Александра Невского. Становится очевидным, что он-то и был первым тверским князем.

Поскольку в 1245 году Тверью управлял наместник великого князя Ярослава Всеволодовича, надо полагать, что Тверское княжество образовалось после названной даты. По-видимому Тверь была получена Александром по завещанию отца, реализованному в 1247 году великим князем Святославом Всеволодовичем. Александру не даром была предназначена самая западная часть владимирской территории: она непосредственно смыкалась с землями Великого Новгорода, где княжил Александр.

Что касается его брата Ярослава, до сих пор единогласно принимаемого всеми исследователями за первого князя Твери, то самая ранняя запись, где он назван тверским князем, относится только к 1255 году.

Политика, проводимая великими владимирскими князьями Ярославом Всеволодовичем и Александром Ярославичем Невским, позволила Владимирской Руси сохранить свою государственность, и в конечном итоге выдержать крестовый поход Запада на русскую землю.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика