Александр Невский
 

Юильский (Казымский) острог. XVIII век


142. Первое изображение Казымского городка. С рисунка Н. Шахова. XIX в.

Исследованные недавно башни Юильского острога на реке Казым позволяют не только расширить наши представления о деревянных крепостях, но и проследить традиции и единство композиционных и строительных приемов, существовавших в древнерусском зодчестве. Сохранившиеся две башни и некоторые другие постройки острога свидетельствуют о воплощении здесь всего богатства и разнообразия приемов русской деревянной архитектуры, выработанных веками и передаваемых из поколения в поколение руками мастеров-плотников. Обследование и анализ острога дают богатый материал, наглядно подтверждающий также влияние этих традиций на архитектуру местных сибирских народов.


143. Генплан острога. Обмер-реконструкция А. В. Ополовникова и Н. П. Крадина

Детальное изучение остатков острога позволяет ввести в научный обиход новые, ранее неизвестные документы и материалы, полученные в результате обмеров и проекта реконструкции. Натурное обследование, выполненное автором, базируется на широком привлечении литературных и археологических материалов, относящихся к острогу.

Первые упоминания о «хантском граде» Казыме встречаются в летописном первоисточнике XVI века и в архивных документах, сохранившихся от XVII века. Например, о попытке покорения в марте 1582 года казымских городков Ермаком сообщает «Краткая сибирская летопись», а в государевой грамоте 1607 года в Березов воеводе Петру Черкасскому есть упоминание о том, что «кунная самоядь приходит с нашим ясаком в Казым»1. Это значит, что уже в начале XVII века на Казыме существовал сборный ясачный пункт.


144. Северная башня


145. Южная башня

О существовании острога на Казыме свидетельствуют и источники XVIII века. Так, в 1748 году Березовская воеводская канцелярия доносила в высшие инстанции о количестве расквартированных казаков «у содержания острогов для охранения ясашных остяков от воровской самояди»2 и отмечала, в частности, что в Казымском остроге находятся четыре казака. Из этого документа мы узнаем о существовании на Казыме не отвлеченного укрепленного пункта, а вполне конкретного - острога.


146. Надпись на створке ворот Северной башни. Обмер

Самое раннее описание острога относится к первой половине XIX века. Зимой 1843 года на месте его развалин побывал Г. Шершеневич и сделал краткое описание и схематичные обмеры двух башен. В начале XX века некоторые новые данные о различных постройках острога на Казыме сообщил известный исследователь Сибири А. А, Дунин-Горкавич, а в 1914-1915 годах, путешествуя по Оби, Казыму и Тазу с целью пополнения своих зоологических коллекций и одновременно посещая остатки старинных городков и острогов, здесь побывал омский этнограф И. Н. Шухов. В отчетах о поездке он кратко описал и развалины Юильского острога. К середине XIX века относится также графическое изображение Казымского городка, выполненное художником-самоучкой Н. Шаховым (ил. 142). Ни один из исследователей не сообщает точной даты основания острога, но в своих предположениях все они сходятся на первой половине XVIII века. Решительному сомнению эту дату подвергал В. И. Кочедамов, также базировавшийся на предположениях. Между тем интерес к памятнику был возбужден, и экспедициями архитекторов и историков были выполнены детальные обмеры, фотографирование башен и других сооружений острога. Кроме того, удалось выявить и утраты, показывающие степень возможности восстановления острога в графической реконструкции.


147. Конструктивное устройство двери на деревянных пятах


148. Обвалившийся угол облама Северной башни

Четкое и достаточно полное представление о планировочной структуре острога дают остатки различных построек в виде бугров и ям, в которых сохранились нижние венцы бревен. Контуры крепостных стен прослеживаются по всему периметру, и точные их размеры были определены путем вскрытия верхнего слоя грунта (ил. 143).

В плане острог представляет собой четырехугольник, близкий по своим очертаниям к трапеции. Длина северной его стороны составляет 58 м, восточной и западной - 40м, южной - 41 м. Тыновые стены из плотно пригнанных и заостренных сверху бревен диаметром 14-15 см поднимались на высоту более трех метров. В южной и северной стене находились две башни с воротами, причем створки ворот были устроены только с внешней стороны башен. Крепость располагалась чуть в стороне от дороги (зимника).


149. Южная башня во время обмера в 1969г.


150. Способ рубки угла Южной башни

Северная башня была несколько больших размеров, нежели Южная (ил. 144, 145). Очевидно, она была главной. На это указывает и такая деталь, как ворота. Ориентированные в сторону зимника, они имеют полуциркульные очертания, на левой створке их вырезаны изображения людей с луками в руках, нарты, какие-то знаки и надпись: «От города Березова до Юильского городка 236» (ил. 146). Дверные проемы без косячных колод. В каждой башне сохранилось по одной створке (ил. 147). Доски рублены топором и между собой скреплены брусками-шпонками. Нижние венцы башен положены на песчаный грунт. Толщина сосновых бревен срубов в среднем 18-20см. Над срубом башни нависает облам, выдаваясь наружу на 27см. В его сохранившейся части (шесть венцов) по всем четырем сторонам прорублены бойницы размером 30х30 см. С западного и восточного фасада в башнях (в местах примыкания к ним тына) на высоте около трех метров сохранились небольшие вертикальные отверстия размером 20x10см. В них, по-видимому, вставлялись горизонтальные бревна-бруски, служившие связями для тынин.

Высота башен (в сохранившейся части) немногим более пяти метров. Однако остатки элементов шатра позволяют восстановить и их полную высоту.


151. Западный фасад Северной башни

В плане башни почти квадратной формы с размерами 4,6x4,5 м (Северная) и 3,8х4,1м (Южная). Почти таких же размеров были башни и у многих других сибирских острогов - например. Мангазеи, Братского, Бельского, Ляпинского, Енисейского.

Набор основных элементов башен Юильского острога типичен для деревянных крепостных сооружений Сибири. Квадратный в плане сруб, круговой облам, бойницы, деревянные полы из плах и междуэтажные перекрытия, створки ворот с пятами, шатровая конструкция верха - это характерно и для всего деревянного зодчества Руси. При этом следует отметить, что не все элементы сохранились в юильских башнях полностью. Утрачены перекрытия башен вместе с шатрами, дверные створки, лестницы и полы. Тем не менее об их существовании свидетельствуют «следы» в башнях, а также упоминания у И. Шухова, Г. Шершеневича и А. Дунина-Горкавича.


152. Развалины острога

Воссоздать эти утраченные элементы помогают и остатки самих элементов. Так. внутри Южной башни сохранились две тетивы от лестницы, остатки обвалившейся стропильной конструкции верха, два тыновых бревна и одна створка наружных ворот, а гнезда балок в стенах и пазы для настилов показывают местоположение перекрытия. Можно сказать, что ни один конструктивный элемент или форма не утрачены здесь бесследно (ил. 148-151).

Следовательно, основные оборонительные сооружения Юильского острога (башни и тыновая стена) могут быть восстановлены даже без привлечения аналогов. По существу, здесь налицо не только конструктивное устройство башен, острожных стен и отдельных их элементов, но и вся планировочная структура крепости и посада.


153. Остатки амбаров на территории городка

Расположение сооружений в крепости и за ее пределами характеризует некоторые ее особенности. В отличие от подобных острогов здесь было много построек внутри крепостных стен, что свидетельствует не о большом служилом гарнизоне, а о том, что крепость «села» на давно существовавший здесь городок хантов, взяв их под защиту от нападавших ненцев. Таким образом, значительная часть жилых построек хантов оказалась в пределах крепости. Кроме функций по сбору ясака острог призван был помирить враждовавшее население, взяв под защиту менее агрессивную сторону (хантов). Не случайно до сих пор ханты считают это место святым и поклоняются ему.


154. Казенный амбар


155. Изба-казарма

На территории крепости и вокруг нее насчитывается более сотни остатков построек различного назначения (ил. 152-155). Поскольку настоящей книгой преследуется цель выяснения особенностей оборонительных сооружений, поэтому рассмотрение других построек нами сознательно опускается.

Остатки крепостных стен Юильского острога показывают, что здесь нет поздних и чуждых наслоений, которые изменили бы облик памятника, поэтому исследование его заключалось в выявлении количества утрат и их характера.


156. фрагмент остатков тыновой стены острога

Восстанавливая отдельные детали башен такими, какими они были прежде, мы тем самым восстанавливаем в подлинном виде всю башню. Самая значительная часть утрат относится к верхней части башен - нет ни перекрытий, ни шатров. Внутри Южной башни среди большого количества полусгнивших бревен удалось отыскать и бревна, принадлежащие стропильной конструкции шатра (ил. 157). По врубкам в бревне и по направлению этих врубок вначале была восстановлена схема шатра, а размер (длина) бревен позволил определить и высоту шатровой конструкции. Немаловажный вопрос: как и чем был покрыт шатер? И тут на помощь пришли косвенные источники. В своем кратком описании Г. Шерщеневич отмечал, что у бойницы, то есть у облама. - «тесовая кровля»3. Естественно, что для натурной реконструкции одного только этого упоминания было бы недостаточно, но на стадии графического воспроизведения даже такие данные становятся ценными. Наверное, вполне возможно было бы восстановить шатры башен и по аналогам, но тогда эти элементы предстали бы в чисто условной форме. В таком случае условность была бы принята нами как объективная необходимость, как закономерность. Нельзя сказать, что сохранившиеся части стропильной конструкции позволили полностью избежать этой условности, - они ее значительно снизили, определив достаточно верно лишь схему шатра, его высоту и пропорции.


157. Остатки конструкции лестницы и шатрового перекрытия Южной башни

По-видимому, при исследовании памятника и выявлении утрат должен быть весьма тщательным поиск исходных данных в пределах самого памятника. Часто среди кажущегося на первый взгляд хлама обнаруживаются именно те недостающие детали, которые уже занесены в список полностью утраченных и которые порой трудно найти даже среди аналогов. Именно так обстояло дело с тыновыми стенами. Раскопками в 1969 году были определены только лишь диаметр бревен и глубина заложения их в земле (ил. 156). Примерную высоту тынин можно восстановить по отверстиям в стенах башен в местах примыкания к ним тына. Известно, что в эти отверстия вставлялись бревна - связи тыновых стен. Только в результате более тщательного обследования башен в 1972 году были обнаружены две полусгнившие тынины с ясно различимыми поперечными пазами для связей и, таким образом, вопрос о высоте стен был решен. Определение высоты стен - вопрос довольно серьезный, так как именно стена с башнями, их пропорциональные соотношения формируют тот архитектурно-художественный строй крепости, который мы и пытаемся воссоздать в реконструкции. Поэтому, учитывая решающую роль и значение данного элемента оборонительных сооружений в общей композиции крепости, поискам истинной высоты стен было уделено такое пристальное внимание.


158. Изба-казарма. фасады, разрез, план. Обмер-реконструкция

Исходные данные относительно других утрат более полные. Так, по двум тетивам, сохранившимся от лестницы, легко и просто восстанавливается сама лестница. В каждой тетиве остались следы ступеней (врубки), которые показывают их ширину и толщину. Длина ступеней, то есть ширина лестницы, в данном случае может быть принята условно по аналогии (например, в башнях Братского, Бельского и Якутского острогов). Пазы настила (моста) в уровне облама и гнезда балок, поддерживающих этот настил, указывают точное расположение перекрытия и примерную толщину бревен (которая в графической реконструкции принципиального значения тоже не имеет). Еще более просто восстанавливаются ворота башен. Сохранившаяся створка несет в себе всю полноту информации, начиная от габаритов и кончая конструктивным устройством, поэтому по левой створке воспроизводится (копируется) и правая.


159-162. Южная башня. фасад. Разрез. Планы разных ярусов. Обмер-реконструкция

Как видим, значение сохранившихся даже частично отдельных деталей и конструктивных элементов настолько велико, что по ним может быть восстановлен весь архитектурно-художественный облик крепостных башен. Именно эти сохранившиеся детали, как единственно достоверные, позволяют наиболее правдоподобно графически воспроизвести каждую башню острога в отдельности, а с ними и весь острог в целом (ил. 159-166).


163-166. Северная башня. фасад. Разрез. Планы разных ярусов. Обмер-реконструкция

Рассмотренный памятник крепостного деревянного зодчества может быть отнесен к числу уникальных. Уникальность его заключается, во-первых, в том, что он сохранился хотя и со значительными утратами, но без чуждых наслоений, часто искажающих до неузнаваемости памятник деревянного зодчества; во-вторых, в том, что легко реконструируется благодаря частичной сохранности утраченных элементов; в-третьих, реконструированный, он становится аналогом для воссоздания памятников крепостного деревянного зодчества, сохранившихся со значительными искажениями или полностью утраченных, но зафиксированных в подробных описаниях. Именно в силу указанных качеств он становится своеобразным эталоном, так как сохранил свою подлинную архитектуру и по праву должен быть включен в группу памятников, на которые сегодня ориентируется практика реставрации.

Примечания

1. Цит. по кн.: Миллер Г. Ф. История Сибири. Т. 2, с. 200.

2. Материалы для истории Сибири. Состояние укреплений и войск. -- В кн.: Чтения в Императорском обществе истории и древностей Российских при Московском университете. Кн. 4. М., 1866, с. 25.

3. Сделанное на месте описание городков Казымского и Ляпинского. - «Журнал Министерства внутренних дел». Спб., 1844, №6, с. 507.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика