Александр Невский
 

Глава IV. Внутренний кризис Руси и татаро-монгольское нашествие

А дело было в том, что к середине XIII ст. Киевское государство, как и большинство раннефеодальных империй, постиг мучительный процесс полного дробления и распада. Собственно, первые попытки нарушить принцип единодержавия и растащить страну на обособленные княжества были предприняты еще в XI веке, при сыновьях-наследниках Ярослава Мудрого. Именно тогда многие князья, поддаваясь личным политическим амбициям, все чаще стали отказываться подчиняться «старейшему» Великому князю Киевскому, как главе рода и верховному правителю. Начались жестокие межкняжеские споры. Этот политический процесс совпал также с бурным экономическим развитием русских городов и княжеств, благодаря чему наиболее крупные из них могли превратиться и действительно превращались в довольно сильные, почти независимые друг от друга государства — например, такие, как Черниговское княжество, Галичское, Ростово-Суздальское. Центральная координирующая власть Киева, казалось, была им более не нужна, что и зафиксировали решения княжеского съезда 1097 года. Летописец сообщает: собравшись на «снем» (сейм) в небольшом городке Любече у живописных берегов Днепра, самые влиятельные князья поклялись прекратить междоусобные распри и «единым сердцем» защищать «Русскую землю». Но в том же постановлении ни один князь так и не был назван «старейшим» (главным), и в заключение строго оговаривалось, что каждый «да держит отчину свою»1. Так, при внешнем, формальном соблюдении единства страны феодальные властители фактически узаконили ее раздел. Раздел, гибельные последствия которого не замедлили дать о себе знать...

В первую очередь раздробление самым катастрофическим образом сказалось на ее обороноспособности. Разрозненные дружины отдельных русских княжеств уже не в состоянии были успешно отражать натиск внешних агрессоров, главными из которых в те времена являлись половецкие орды. Их набеги из степей Приазовья на пограничные южные княжества все более учащались. Русь мог спасти только единый сплоченный отпор врагу, к чему с болью и призывал автор бессмертного «Слова о полку Игореве». Но призыв услышан не был, заглушаемый спесивым бряцанием оружия удельных владык. Лишь Великому князю Киевскому Владимиру Мономаху, а затем его сыну Мстиславу удалось на время приостановить гибельное сползание страны в хаос феодального безвластия. В 1113 г. заняв киевский престол 60 лет отроду, умудренным жизнью человеком и искушенным политиком, сын византийской царевны Владимир Всеволодович Мономах сумел сконцентрировать в своих руках значительные военные силы. И, опираясь на это военное превосходство, упорно стремился гасить княжеские междоусобья, смирял непокорных братьев и племянников, неоднократно победоносно сражался с половцами. Твердую объединительную политику отца продолжил старший сын Мономаха Мстислав Великий. Ему удалось вновь подчинить власти Киева даже далекое Полоцкое княжество. Однако после смерти Мстислава в 1132 г. киевский престол достался его младшим братьям, между которыми снова начались усобицы. Русь, изъеденная феодальной коррозией, как государство распалась окончательно...

Половцы, еще недавно разгромленные Мстиславом Владимировичем, возобновили свои нападения. Особенно страдали от вторжений Переяславская и Киевская земля. А к концу XII века половцы стали разбивать свои кочевья уже непосредственно на территории Переяславского княжества (у берегов Днепра). Население Южной Руси, без конца дотла разоряемое этими огненными нашествиями, стало уходить на северо-восток, в дремучие Суздальские леса2, а также на Волынь, в предгорья Карпат. Некогда богатый, цветущий южнорусский край, обезлюдев, стремительно приходил в упадок. И Киев, — блестящий, златоглавый Киев, — неуемной гордыней враждующих князей превращенный из столицы в кровавое яблоко раздора, будто оставил сам Бог.

Один из младших братьев Мстислава Великого, Юрий Владимирович Долгорукий, будучи князем Суздальским3, тоже долго воевал за Киев, но утвердиться на древнем киевском «столе» смог лишь в конце жизни, всего на два года — с 1156 по 1158 г. С его громким именем связано первое упоминание в летописи о Москве (1147 г). У Юрия был сын Андрей Боголюбский (1157—1174), юность и возмужание которого прошли в тяжелой обстановке бесконечных феодальных распрей отца с братьями. Потому, видимо, как пишет известный церковный публицист митрополит Иоанн (Снычев), действительно «смолоду известный набожностью, умом и боевой удалью, Андрей на собственном опыте убедился в гибельности княжеских споров и несогласий. Не желая участвовать в междоусобиях родичей, Андрей покинул Киев4 и ушел на север, где ростовцы и суздальцы признали его своим князем. Там он основал новое Великое княжение Владимирское, которому Промысел Божий предназначил стать почти на два столетия сердцем Русского государства»5. Точнее, возрождающегося государства, дело созидания коего принял на свои плечи сам народ. Ибо, еще раз подчеркнем этот важнейший исторический факт: князь Андрей Юрьевич получил власть не от старших князей и бояр. Он получил ее от народного веча. От тех самых «мизинных людей» земли Русской, простых каменщиков, ремесленников, которые пришли из разных концов страны. И с которыми князь вместе начал отстраивать свою новую столицу — Владимир, возрождая спасительный принцип единодержавия.

Стремясь вновь собрать вместе всю Русь — и южную, и северную, — Андрей Боголюбский в 1169 г. с ростовским и суздальским ополчением отправил к Киеву своего сына Мстислава Андреевича, который 8 марта 1169 г. взял город «копьем» (приступом). Затем войска были немедленно отправлены к Новгороду Великому. И хотя там княжеские дружины потерпели поражение, но, невзирая на собственную победу, новгородцы заключили мир с Андреем и вскоре же взяли к себе присланного им князя6.

Да, Андрей пытался действовать по примеру своего великого деда — Владимира Мономаха. Но, как отмечает историк, «в условиях нараставшей раздробленности усилия владимирского князя были обречены на неудачу»7. Даже многим ближним боярам и князьям были ненавистны централизаторские попытки Андрея Боголюбского. Они открыто называли его «самовластцем». Их феодальному гонору претило то, что князь Андрей жаловал, приближал к себе незнатных, «детьцких» (по терминологии летописи) членов младшей дружины, которых именовали еще дворянами (т.е. слугами из княжеской свиты). И наконец, в 1174 г. закономерно возник заговор. Боярский заговор, в котором участвовали боярин Петр «Кучков зять», боярин Яким Кучкович ключник, Анбал Ясин (иудей) и два десятка других лиц. Кровавое злодеяние свершилось в ночь на 29 июня 1174 г. Ворвавшись в каменный дворец в Боголюбове, заговорщики перебили охрану и проникли в княжескую опочивальню. Князь схватился за меч, но его повалили и зверски зарезали...8 Смерть Андрея была мученической. Неслучайно, подчеркивает митрополит Иоанн (Снычев), этот заговор злоумышленников летописец уподобляет совещанию «Иуды с жидами» перед предательством Спасителя»9.

После гибели отца власть должна была перейти к сыну, находившемуся в Новгороде. Но ростовские и суздальские бояре решили избавиться и от наследника Боголюбского, сразу пригласив на престол двух его племянников. Однако боярскому сговору воспротивились жители города Владимира. На владимирское княжение они призвали двух младших братьев Андрея — Юрия и Всеволода. Именно последнему из них, вошедшему в Историю как Всеволод Юрьевич Большое Гнездо (1176—1212), и суждено было победить в разбушевавшейся феодальной смуте.

Фактически Всеволод Большое Гнездо был первым владимиро-суздальским государем, принявшим титул Великого князя. Он сумел сломить сопротивление старого боярства и стал распоряжаться делами княжества так же самовластно, как ранее Андрей Боголюбский. Многие его враги или погибли, или были лишены вотчин. Всеволод сурово карал предателей общерусского единства. Когда, например, рязанские князья привели половцев и разграбили Владимир, Всеволод разгромил их, а плененного князя Глеба заточил в тюрьму, где тот и скончался. Рязанские князья были надолго приведены в повиновение. Но после кончины Всеволода Юрьевича в 1212 г. ни одному из его сыновей (а их было трое — Константин, Юрий и Ярослав), увы, опять недостало ни мудрости, ни выдержки, чтобы продолжить дело объединения страны. Между братьями вновь начались ссоры и распри...

Таким образом, Русь была полностью раздроблена, когда на нее медленно, но неудержимо стала наползать черная тень татаро-монгольского вторжения. Как пишет митрополит Иоанн (Снычев), «впервые русская земля услышала о татарах в 1223 г. Казалось, предчувствуя что-то страшное, сама природа исполнила слова древнего пророка. Летом сделалась необыкновенная засуха, горели леса и болота, за дымом меркло солнце, и птицы падали на землю под ноги изумленным, испуганным людям. На западе появилась комета небывалой величины с хвостом в форме копья, обращенного на юго-восток. В этом году из глубин Средней Азии на Русь накатила первая волна того страшного движения народов, которое, сокрушив разрозненные русские княжества, на полтора столетия ввергло Россию в бездну государственного унижения. Суровым испытанием и великой скорбью посетил Господь народ, в огне искушений смиряя остатки гордыни древних руссов...»10 Это было действительно тяжелейшее испытание.

Кочевые орды, населявшие северную часть нынешней Монголии и дикие степи Забайкалья, впервые объединил в начале XIII ст. один из монгольских вождей — Темучин, который подчинил тогда своей власти племена татар, керантов и найманов. После его смерти в 1206 г. на курултае (съезде знати) новым верховным правителем всех монголов был избран великий полководец Чингисхан. Завершив политическое объединение и организацию военных сил монголов11, Чингисхан начал тот поистине беспримерный в истории человечества завоевательный поход, в результате которого была, как писали средневековые хронисты, покорена чуть ли не вся Вселенная и уже одно его имя стало наводить ужас на всем пространстве от Амура до Каспия.

В течение очень короткого времени — всего за двадцать лет — была создана гигантская империя, уже к 1215 г. включавшая Сибирь и весь Северный Китай вместе с Пекином. Затем монголы завоевали Центральную Азию, огромный Хорезмский султанат Мухаммеда II, охватывавший территорию современного Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана. Под их беспощадными ударами пали и были полностью разрушены такие знаменитые города средневекового Востока, как Отрар, Ходжент, Ургенч, Бухара, Самарканд.

Что помогало монголам осуществлять столь стремительное завоевание? Главной чертой, отличавшей войско Чингисхана, являлась, без всякого преувеличения, драконовская дисциплина, которая и обеспечивала его высочайшую боеспособность. Господство родовых отношений обязывало к участию в войне поголовно всех мужчин. Войско делилось на десятки, сотни, тысячи и десятки тысяч («тьма» русских летописей). В случае бегства воина казни подлежал весь десяток. Трусость десятка влекла за собой избиение сотни, объединяющей ближайших родственников. Именно на этом держалась непобедимость Чингисхана.

Кроме того, исследователь отмечает: в Китае «монголами было захвачено разного рода вооружение, включая осадные машины, а главное — взяты люди, которые не только умели пользоваться этими машинами, но и создавать их. Монгольское завоевание справедливо рассматривалось современниками как величайшее бедствие. Массовое истребление населения и разрушение почти всех крупных городов монгольские правители сделали принципом своей политики. Этим они старались низвести покоренные народы до уровня своего кочевого быта, предотвратить возможные попытки сбросить их власть и вызвать панику в еще не завоеванных землях»12.

В 1220 г., во время похода Чингисхана в Делийский султанат на реку Инд, его полководцы Джебе и Субэдэй отделились от главной армии и вторглись на Кавказ, взяв и подвергнув разрушению многие цветущие города Азербайджана, Армении, Грузии. И, наконец, в 1223 году, как уже говорилось выше, татаро-монгольские орды впервые ворвались в Крым и захватили Судак. Здесь, в степях Причерноморья, ими попутно были разбиты аланы (осетины) и кипчаки (половцы). Средневековый арабский историк сообщает, что хотя осетины и половцы объединились для совместного сопротивления захватчикам, но монголам удалось разрушить этот союз с помощью простого приема: к кипчакам были отправлены послы с подарками, призывавшие их оставить, предать осетин по той причине, что монголы и кипчаки «одного рода», тогда как осетины — из другого племени. Хитрость подействовала, и монголы сначала наголову разбили осетин, а затем своих «братьев по крови» — половцев...

Половцы, как знает читатель, были непосредственными соседями Руси. Потерпев тяжелое поражение от монгольских орд, половецкий хан Котян, спешно отправил гонцов на Русь, к своему зятю Мстиславу Галицкому, с тревогой предупреждая: «Ныне они взяли нашу землю, завтра возьмут вашу!» Русские князья оценили опасность. На съезде в Киеве было решено выступить на подмогу половцам. Как пишет историк, «монгольский вопрос стал предметом обсуждения на общерусском съезде «старейших» — великих князей в Киеве — киевского Мстислава Романовича, Галицкого Мстислава Мстиславовича, черниговского Мстислава Святославовича и их многочисленных вассалов. Владимиро-суздальский князь Юрий Всеволодович в съезде не участвовал, так как, видимо, был занят прибалтийскими делами, но он признал его решения и выделил ростовскую рать для участия в походе»13. Любопытно отметить, добавляет тот же историк, что «помимо половецкого предложения в Киеве обсуждалось монгольское, направленное к расколу русско-половецкого союза. Монгольские послы (по сведениям новгородской летописи) заявили: «мы узнали, что вы, послушав половцев, собираетесь на нас, а мы вашей земли не занимали, ни ваших городов, ни ваших сел и пришли не на вас, а по воле божьей на своих холопов и на конюхов своих — на поганых половцев; а вы заключите с нами мир на таких условиях: если выбегут половцы к вам — воюйте против них, а имущество забирайте себе, потому, как мы слышали, что они и вам много зла сделали; потому же и мы их воюем». Это был традиционный прием монгольской дипломатии, лишь недавно принесший ей успех при столкновении с предками осетин и половцами. Но русские князья отвергли это предложение, а послов убили. Было решено вместе с половцами выступить против татар. Это решение было торжественно освящено и церковью: тут же на съезде был крещен половецкий хан Басты»14.

Весной 1223 г. в низовьях Днепра собралась огромная армия. В поход отправилось большое русское войско, к которому по дороге присоединилась приплывшая из Приднестровья на тысяче ладей рать южнорусских причерноморских переселенцев. Здесь уместно представить себе, отмечает исследователь, военный потенциал Руси тех времен. «Новгородская Русь в XI веке выставляла войско в 4 тысячи человек, в XII—XIII веке суздальско-новгородские и смоленско-новгородские походы в Прибалтику осуществлялись войском в 15—20 тысяч человек, владимиро-суздальский князь в середине XII века собирал 50-тысячное войско, галицко-волынский князь в середине Х1И века не боялся противника, способного выставить от 30 до 60 тысяч войск, источникам известен «сильный полк киевский» (включавший и тюркских конфедератов), который на этот раз был пущен в дело, коль скоро на Калке погибло 10 тысяч киевлян, наконец, тысяча ладей причерноморских «выгонцев» должна была составить войско в 30—40 тысяч человек. Следовательно, соединенное русское войско было весьма значительно по размерам...»15, плюс орда половецкого хана Котяна, насчитывавшая до 40 тысяч человек.

Но этим огромным по тем временам военным силам опять-таки мешала разобщенность и отсутствие единого командования. На киевском съезде, подчеркивает исследователь, не был избран главный военачальник, видимо, за это место тщетно спорили князья киевский с галицким16. Ни один из князей не желал подчиниться другому. Ипатьевская летопись прямо говорит о «великой вражде» между ними накануне сражения17. Войско было организационно разобщенным, каждый князь стремился сражаться сам по себе и в любой момент мог со своим полком покинуть поле боя. Это роковое нестроение, а затем и измена, бегство половцев18 во время решающей битвы на реке Калке 31 мая 1223 г., определило исход дела. «И погыбе много бещисла людей, — писал новгородский летописец, — и бысть вопль, и плач и печаль по городам и селам... Татары же, возвратишася от реки Днепра и не съведаем, откуду суть пришли и где ся деша опять»19. Союзное русско-половецкое войско было разбито и долго преследовалось противником. Причем, когда уже шел победный пир, трех плененных русских князей уложили на землю под доски. На этом живом настиле и праздновала татаро-монгольская знать свою победу. Пленники были задавлены насмерть...20

И все же орды Субэдэя оказались сильно измотанными дальним походом. А потому сразу после победы на Калке Субэдэй увел их через степи нынешнего Казахстана назад в Забайкалье, в «коренной юрт» Монголии. 1227 год принес Чингисхану смерть. Престол наследовал его сын Угедей. Хотя великий завоеватель оставил своим преемникам гигантскую империю, включавшую Северный Китай, Среднюю Азию, Закавказье, Западный улус которой получил в управление знаменитый Бату (или Батый), сын старшего сына Чингисхана Джучи, тем не менее был задуман еще один крупный поход, вопрос о коем специально обсуждался уже на курултаях 1227 и 1229 гг. Как писал современник, наследники Чингисхана вознамерились «накинуть аркан на все человечество»21. Поход был задуман в Европу22. Восемь внуков Чингисхана, среди которых были и два будущих великих хана — Гуюк и Мунке, отправились на запад вместе с опытным военачальником Субэдэем. И уже в 1229 г. часть монгольских войск вышла на Яик, где они вновь разбили половцев, а затем, двигаясь к Волге, разбили булгарские сторожевые отряды. В 1232 г. монголы встали у границ Волжской Булгарии. А в 1236 г. Батый с огромными силами переправился через Каму. Булгария была разгромлена и уничтожена. Мордовские и буртасские земли также пережили жестокое разорение. Одновременно другая часть монгольских войск из Северного Ирана была двинута в 1231 г. на Кавказ, где, покорив к 1239 г. Дербент, они установили свое полное господство. Так стремительно и самым коренным образом менялась политическая карта вокруг Руси23. Так, перед началом вторжения на русские земли, татары фактически «разгромили все возможные центры сопротивления к востоку и юго-востоку от русских княжеств»24.

На исходе осени 1237 г. монголо-татарские полчища впервые вторглись на русские земли. Историк подчеркивает: «В течение трех лет русский народ сражался с захватчиками. Но страна была раздроблена. Не было даже попытки созвать княжеский съезд для сбора общерусского войска. Политические распри разъединяли князей. Пользуясь этим, монгольские ханы сокрушали одно княжество за другим. Можно только поражаться мужеству русских людей, которые, не имея надежд на помощь соседей, отвергали предложения врага о сдаче (а такие предложения делались Рязани, Владимиру, Киеву) и сражались до последнего воина в сокрушенных стенобитными машинами и спаленных огнем городах»25.

Вначале огненный натиск азиатских орд приняла на себя Северо-Восточная Русь — десятки цветущих городов, и среди них столица, Владимир-на-Клязьме. Ранней зимой 1237 г. татары вступили в южные пределы Рязанского княжества. Разбив временный лагерь в окрестностях современного Тамбова, они отправили своих послов в столицу княжества, требуя немедленной сдачи города. Князь Рязанский Юрий Игоревич послал за помощью к Юрию Всеволодовичу во Владимир и к Михаилу Всеволодовичу в Чернигов. Но ни тот, ни другой не откликнулись на этот призыв. Татары поочередно разгромили находившиеся неподалеку от стольного города Белгород и Пронск, а затем была осаждена и сама Рязань. Выдержав пять дней осады, она пала 21 декабря 1237 г. Все ее защитники и жители были истреблены, а сам город полностью сожжен. Древняя летописная «Повесть о разорении земли Рязанской» передает: «Убиены бысть и князь, и княгиня, и мужи, и жены, и дети, черньца и черноризиць, и иерея». И «поругани бысть черници и попадьи, и добрии жены и девки пред матерьми и сестрами...»26. Эти горькие свидетельства подтверждаются данными современных археологических раскопок. Известный историк-археолог П.П. Толочко пишет: «Батыев разгром оказался столь жестоким, что Рязань (городище Старая Рязань) более так и не смогла достичь прежнего расцвета, город не был полностью восстановлен. Раскрыто большое кладбище, на котором погребены героические защитники города»27. А ведь это было только начало татарского нашествия...

Оставив после себя опустошенную и обезлюдевшую Рязань, Батый двинул свои силы на Владимирское княжество. Великий князь Юрий Всеволодович успел подготовиться к встрече врага, собрав значительные войска у Коломны, прикрывавшей единственно удобный зимний путь на Владимир по Москве-реке и Клязьме. В «сече великой» под Коломной погибла почти вся владимирская рать, что фактически предопределило судьбу всей Северо-Восточной Руси. Упорное сопротивление агрессорам оказали защитники еще совсем небольшой тогда крепости Москва, прикрывавшей путь на Владимир с юго-запада.

3 февраля 1238 г. орды Батыя впервые появились под стенами Владимира. Подробности его осады ярко передает Лаврентьевская летопись. Нанеся молниеносный удар по окрестностям, захватчики разбили свой лагерь к западу от города, у Золотых ворот. Они начали обносить его частоколом, подтягивать лестницы, подъемные устройства и устанавливать «пороки» — осадные орудия — перед городскими стенами. Штурм начался утром 7 февраля. Владимирцы сражались с отчаянным мужеством, но оборона была прорвана в четырех местах западной городской стены, т.е. так называемом Новом городе. Татаро-монголы ворвались в столицу через проломы в стенах, сделанные при помощи «пороков». К полудню битва стала стихать. Последние защитники Владимира погибли в огне подожженного захватчиками Успенского собора, где были также женщины, дети, великокняжеская семья, епископ Митрофаний, духовенство. Богатый город был полностью разграблен и опустошен28, в огне пожарищ погибли ценнейшие памятники литературы, искусства и храмового зодчества. После взятия Владимира полчища Батыя рассеялись по всему Владимирскому княжеству, стирая с лица земли города, разоряя и сжигая села и деревни. В течение только одного февраля ими было взято 14 городов в междуречье Клязьмы и Волги (Ростов, Суздаль, Ярославль, Углич, Галич, Дмитров, Кострома, Тверь, Юрьев и др.). А в марте 1238 г. в кровопролитной битве на р. Сить вместе с Великим князем Юрием Всеволодовичем погибли последние владимирские полки, спешно собранные из жителей северных городов и разбитых ранее дружин. Археолог констатирует: «Находки на среднем течении р. Сити в районе села Покровского остатков вооружения и человеческих костей, а также обнаруженные при раскопках кургана костяки со следами ударов холодным оружием и сопутствующими предметами вооружения подтверждают летописные известия о большой битве на р. Сить»29.

Со взятием после двухнедельной осады порубежного с Владимирской землей новгородского «пригорода» Торжка перед захватчиками открылась дорога на Новгород, Полоцк и другие города Северо-Западной Руси. Однако наступившая весна превратила новгородские леса и болота в топи, непроходимые для татарской конницы, обремененной бесчисленными обозами с награбленной добычей и пленными. Нельзя упускать также факта, что в кровопролитных битвах и штурмах русских городов захватчики понесли огромные потери, их боевая мощь ослабла. Батый вновь начал отход в южные степи для приведения в порядок своих туменов.

Отходя на юг, татаро-монголы широким фронтом «облавы» еще раз прошли по Северо-Восточной Руси, уничтожая уцелевшие города, оставляя после себя залитую кровью, выжженную и опустошенную землю. Правый фланг «облавы» захватил восточные окраины Смоленского и Черниговского княжеств. Попытка монголо-татарского отряда захватить Смоленск была сорвана смоленскими полками, отбросившими захватчиков от стен города. Воистину беспримерный подвиг совершили жители маленького городка Козельска (в верховьях Оки), семь недель отбивавшие штурм подошедших под его стены полчищ Батыя с осадной техникой. По словам летописца, горожане «ум крепкодушный имели», сражались до последнего человека и во время вылазки уничтожили даже вражеские осадные машины. Татары овладели городом ценой невиданных потерь30 и только тогда, когда в рукопашных схватках погибли почти все его защитники. «Злой город», как называли Козельск татаро-монголы, был по приказу Батыя стерт с лица земли.

Лето 1238 г. захватчики провели в придонских степях, но уже осенью их отряды вторично опустошили еще не оправившуюся Рязанскую землю и сожгли ряд уцелевших во время первого похода городов (Муром, Гороховец, Нижний Новгород). Весной 1239 г. было разгромлено Переяславское княжество на левобережье Днепра, прикрывавшее Русь с юго-востока от степных кочевников. Сам Переяславль был взят «копьем» (штурмом). Оборону древнего города возглавил местный епископ Симеон, после взятия убитый захватчиками. Летописец скорбно заметит: «Татарове взяша Переяславль и епископа убиша, и люди избиша, а град пожгоша огнем»31. Теперь перед захватчиками лежала прямая дорога на Киев.

И все же, отмечает историк, перед тем как идти к Киеву, татары сочли необходимым «обезвредить» Черниговское княжество. До того момента ими был взят только один город этого княжества — Козельск, в 1238 г. Летом или ранней осенью 1239 г. татарское войско под предводительством Мунке было послано на запад через южную половину черниговской территории. Число городов, которые были захвачены или обойдены стороной, неизвестно, хотя Глухов, к северу от Путивля, был в руках татар до взятия Чернигова, а Сосница, Хоробор и Сновск (все к востоку от Чернигова и к северу от реки Сейм) были, по-видимому, захвачены татарами в ходе движения к столичному городу. Вероятно, все города в бассейне реки Сейм — Курск, Рыльск и Путивль — и, может быть, также в низовьях Десны были взяты перед тем, как захватчики подошли к самому Чернигову32. Под стенами этой богатой столицы княжества татарами были использованы гигантские катапульты — «тараны». Летописец сообщает: «Меташа бо каменемь полтора перестрела, а камень якоже можаху 4 мужа силнии поднятии». Князь Мстислав Глебович попытался защитить город. Он вывел все свои войска, чтобы встретить татар в открытом бою. Но русские силы были разгромлены, и 18 октября 1239 г. Чернигов пал33.

Наконец, зимой 1239/1240 г. монголо-татарский отряд впервые появился под Киевом. Начался не менее жестокий поход агрессоров на Южную Русь. Еще осенью полчища Батыя форсировали Днепр. Но, увы, южнорусские князья не извлекли никаких уроков из разгрома Северо-Восточной Руси, Переяславского и Черниговского княжеств. Как и прежде, занятые междоусобными распрями, ни одного шага к объединению своих воинских сил они не предприняли. К великому сожалению, борьба с азиатскими захватчиками и здесь свелась к самоотверженной, но изолированной, не связанной с активными полевыми действиями, а потому обреченной на поражение обороне городов. Подавляющее численное превосходство позволило монголо-татарам, не считаясь с потерями, подавить эти разрозненные очаги сопротивления. Лишь немногим городам (Холм, Кременец, Данилов) удалось отбиться от туменов Батыя. Достаточно сказать, что был разрушен даже Галич — знаменитая столица князя Даниила Романовича Галицкого, отчего князю и пришлось перенести впоследствии свой «стол» из Галича в Холм. Но об этом речь еще у нас впереди. А пока...

А пока суровым зазимьем 1240 г. монголо-татарские орды стремительно двигались на Киев. Однако возглавить оборону «матери городов русских» оказалось практически некому. Хотя Киев находился тогда всецело под управлением столь восхваляемого ныне князя-западника Даниила Галицкого, но защищать город князь вовсе не собирался. Очевидно, интересы собственного Галицкого княжества были для него гораздо важнее общедержавных интересов Руси, а значит, мало волновала его и судьба древней столицы. Даниил Романович и впрямь поступил как истый западник. Узнав о приближении орды, князь Даниил направил в Киев своего тысяцкого Дмитра, сам же вместе с семьей спешно бежал в Польшу, а затем в Венгрию. Так же как «за страх татарский», еще раньше бежал в Венгрию просить помощи у короля Белы IV князь Михаил Черниговский34. В качестве подкрепления этого союза Михаил предложил даже устроить женитьбу своего сына Ростислава на дочери короля. Но, как свидетельствует летописец, Бела IV «не вдасть девкы своей Ростиславу». Переговоры русских князей с венгерским королем о военном союзе шли уже как раз в момент вторжения татар в Галичину...35

Ипатьевская летопись, содержащая самую раннюю версию тех событий, передает, как, впервые увидев Киев с левого берега Днепра, татарский предводитель «удивися красоте его и величеству его, приела послы ко гражаном, хотя их прельстити» и заставить сдаться. Но киевляне отказались слушать льстивые речи татар, решив сражаться до последней возможности. Киев пал 19 ноября 1240 г., выстояв благодаря мужеству защитников 10 недель непрерывных боев и штурмов. Монах-хронист, свидетель тех горьких событий, на века зафиксировал: численность азиатского войска, осадившего город, была столь громадна, что «не было слышно голоса человеческого от скрипа телег его, от ревения верблюдов и от ржания коней»36. Как сообщил захваченный киевлянами в одной из вылазок «язык», под стенами древней русской столицы собрались все силы Батыя, участвовавшие в походе на Русь. Случай беспрецедентный в завоевательной практике ордынцев37.

Главный удар Батый приказал нанести с юга, со стороны Лядских (Польских) ворот, где лесистый склон обеспечивал надежное укрытие. Осадные орудия сделали свое дело. Разбив стену, врагу удалось захватить там участок вала, но сопротивление киевлян было настолько решительным, что Батый вынужден оказался дать войску передышку. На следующий день бой разгорелся с новой силой. Киевляне успели закрепиться на линии валов «города Владимира». Они отстаивали каждую улицу, каждый дом, но силы были слишком неравны. Прорвав укрепления в районе Софиевских ворот (отчего они получили еще и название Батыевых), завоеватели окружили последних защитников Киева в Десятинной церкви (первом каменном храме Руси, построенном еще Владимиром Крестителем). Стены не выдержали страшных ударов монгольских «пороков» и рухнули. «Того же лета, отметит под 1240 годом Суздальская летопись, взяша Кыев татаровя и святую Софию разграбиша, и монастыри все и иконы и кресты, и вся узорочье церковные взяша, а люди от мала до велика вся убиша мечом»38. Итальянский монах — посол Плано Карпини, проезжая через Киёв в ставку Батыя всего пять лет спустя после этих событий, не мог не ужаснуться открывшейся ему картине дикого разгрома одного из крупнейших городов средневековой Европы. В своих путевых записях он скажет: монголы «произвели великое избиение в стране Руссии, разрушили города и крепости, убили людей, осадили Киев, который был столицей Руссии, и после долгой осады взяли его и убили жителей города; отсюда, когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавших на поле, ибо этот город был весьма большой и очень многолюдный, а теперь он сведен почти ни на что, едва существует там 200 домов, а людей там держат они (монголы) в самом жестоком рабстве»39.

Как пишет П.П. Толочко, археологические раскопки зримо подтверждают печальные сообщения письменных источников о зверствах Батыевой орды. Ведь из более чем 40 монументальных сооружений, существовавших в Киеве до разгрома, едва уцелело только пять. Из девяти тысяч дворов — 200 (отстроенных, видимо, уже между 1240—1246 гг.). А из 50-тысячного населения — осталось не более 2 тысяч. В ряде районов древнего Киева, в частности центральном, жизнь возродилась только спустя несколько веков...40

Из Киева главные силы татаро-монголов двинулись на Владимир Волынский, Галич, Белгород, Кременец, «инии грады многы, им же несть числа»41, как говорит летописец. И опять на всем пути этого движения археологи находят мощные слои пожарищ. Под древними крепостными стенами, под сожженными домами исследователями обнаружены сотни изуродованных человеческих останков и предметы вооружения. Во Владимире Волынском, у древней церкви, человеческие скелеты с разрубленными костями и пробитыми черепами42. Да, Русь сражалась, но выстоять под испепеляющим напором азиатской орды она уже не могла: такова была страшная цена феодального безвластия и анархии. В 1241 г. кочевники вышли на ее западные рубежи и вторглись в Польшу, Венгрию, Чехию, Словакию и Трансильванию. Чтобы опустошить и разграбить эти страны, захватчикам оказалось достаточно всего шесть недель. Через четыре месяца после падения Киева, 9 апреля 1241 года, объединенное войско поляков, венгров и тевтонских рыцарей было наголову разгромлено татарами в битве при Лигнице близ Вроцлава...

Итак, какие можно сделать выводы? Думается, внимательный читатель уже понял, для чего приведены здесь все эти скорбные и многим известные факты, что они призваны были проиллюстрировать. Действительно, очень справедливо замечание историка В.Т. Пашуто о том, что к XIII столетию «политическая карта вокруг Руси резко изменилась». В силу определенных идеологических пристрастий хотим или не хотим мы признать это сейчас, но такова действительно была историческая реальность. Тяжелая реальность того времени, когда, с одной стороны, папский Рим, осуществляя свое извечное стремление к мировому господству, мобилизовал и сконцентрировал на западных и северо-западных русских границах почти все наиболее агрессивные силы католической Европы, готовясь нанести удар уже непосредственно по самой Руси. А с другой стороны, с Востока на нее в это же время нахлынула всеуничтожающая волна монголо-татарского завоевания. И значит, глубоко верно соответствует историческим фактам замечание и другого русского исследователя, Г.В. Вернадского, писавшего, что «развернувшаяся на великой восточно-европейской равнине как особый культурный мир между Европой и Азией» Русь в XIII в. действительно оказалась «между двух огней», «попала в тиски, подвергнувшись нападению и латинской Европы, и монгольской Азии»43. Но именно в этот тяжелейший для его Отечества момент будущему великому полководцу Александру Невскому и исполнится 17 лет...

Примечания

1. ПСРЛ. Т. V. (V и VI Псковские и Софийская летописи). — СПб., 1851. Стр. 150. См. также: Греков Б.Д. Указ. соч. Стр. 294.

2. Дело шло, подчеркивает исследователь, именно «о самом широком, поистине народном переселении. Это с полной очевидностью выразилось, например, в переносе во Владимирскую Русь целого ряда названий городов и даже рек, что является своего рода исключительным фактом в истории и свидетельствует с несомненностью о «массовом» переселении». (См. Кожинов В.В. История Руси и русского слова. Современный взгляд. М., 1997. Стр. 375.) Едва ли не первым, указывает далее тот же автор, осмыслил эти явления В.О. Ключевский. И приводит следующую цитату: «Надобно вслушаться в названия новых суздальских городов: Переяславль, Звенигород, Стародуб, Вышгород, Галич, — все это южнорусские названия, которые мелькают чуть ли не на каждой странице старой киевской летописи... Имена киевских речек Лыбеди и Почайны встречаются в Рязани, во Владимире на Клязьме, в Нижнем Новгороде. Известна речка Ирпень в Киевской земле... Ирпенью называется и приток Клязьмы во Владимирском уезде. В Древней Руси известны были три Переяславля: Южный, или Русский... Переяславль Рязанский (нынешняя Рязань) и Переяславль Залесский. Каждый из этих трех одноименных городов стоит на реке Трубеже. Это перенесение южнорусской географической номенклатуры на отдаленный суздальский Север было делом переселенцев, приходивших сюда с Киевского Юга...» См. Ключевский В.О. Сочинения. М., 1956. Том 1. Стр. 289.

3. Именно Юрия Долгорукого многие исследователи считают «Колумбом Поволжья», подлинным создателем крупнейшего Ростово-Суздальского княжества. «Во время его 37-летнего правления Суздальская земля приобрела четкие границы. Определилось ее порубежье с Черниговом на юге и Новгородом на западе, появились города Кснятин в устье Западной Нерли, Юрьев Польский, Переяславль Залесский, Дмитров, повсюду строились и украшались церкви и монастыри; энергично поддерживалась колонизация неосвоенных земель; укреплялись связи между Суздальской землей и южными княжествами; в основных городах установилось правление сыновей Юрия». См. Феннел Дж. Указ. соч. Стр. 39.

4. Покидая Южную Русь, Андрей увез с собой одну из самых почитаемых киевских святынь, икону Богоматери. По преданию, икона была написана непосредственно Евангелистом Лукой на доске стола, за которым трапезовал в дни юности Сам Иисус Христос со Своей Матерью. Святой лик хранился в Вышгороде (загородная великокняжеская резиденция под Киевом). Летописец рассказывает, что дважды икону находили утром сошедшей со своего места в Вышгородском соборе и стоящей «на воздухе», т.е. как бы приглашавшей князя в путь. Затем же произошло еще одно знаменательное событие. Уже близ Владимира кони, везшие повозку с иконой, вдруг остановились, и никакая сила не смогла больше сдвинуть их с места. Князю Андрею пришлось заночевать в поле. Во сне ему явилась Пресвятая Богородица, повелевшая основать на месте видения церковь, а икону отвезти во Владимир. Позднее Андрей выстроил на том месте не только храм, но и город, получивший название Боголюбов.

5. Иоанн (Снычев), митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Самодержавие духа. Очерки становления Святой Руси. // Москва, 1993, № 8. Стр. 129.

6. Новгородская первая летопись. М., 1950. Стр. 33, 222.

7. Скрынников Р.Г. Русь II—XVII века. СПб., 1999. Стр. 87.

8. 30 ПСРЛ. Т. V. Стр. 164—165 гласят: «В лето 6683 (1175) убиен бысть князь великий Андрей Боголюбский. Се же бысть в пятницу на обедни, совет створиша окаяннии и пагубоубийственнии: бе бо у него Яким слуга возлюбленний и Кучкович, и слыша от него, оже брата его ял (взял) и велел казнити, и устремися диаволим наущением, и тече вопия к братии своей, ко злым советникам окаянним, и поча молвити к себе: «Аще сего казнил днесь, а и нас заутре також казнит». И съвещаша убийство на своего господина и на своего покровителя. И пришедши нощию, они же окаяннии уготовившеся и вземше оружия, и поидоша на своего кормителя и господина князя великого Андрея, яко зверие свирепое; идущи имъ на ночь в субботу, а того дня был праздник святых верховных апостолов Петра и Павла. Свои милостивцы были, а нынеча окаянии убийци Кучковичи; а начальник имъ бысть Петр Кучкович зять, Анбал Ясинъ, ключникъ Яким, иже бе князь его любил, и Офремъ Моизичъ, а всех окаянних убийц 20...» См. также: Новгородская первая летопись. Стр. 34, 223.

9. Иоанн (Сныч ев). Указ. соч. Стр. 130.

10. Там же.

11. Историк Дж. Феннел отмечает: «Первоначально монголы были одним из племен, населявших современную Монголию. В XII веке они были разгромлены своими соседями татарами. Названия «монгол» и «Монголия» сохранились благодаря тому, что Чингисхан сам был монгольского происхождения. В русских источниках того времени для обозначения монголов на Руси применялся только термин «татары». См. Феннел Дж. Указ. соч. Стр. 130—131.

12. Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. М,, 1968. стр. 281.

13. Там же. Стр. 282.

14. Там же. Стр. 282.

15. Там же. Стр. 283.

16. Там же.

17. ПСРЛ. Т. 2. Стр. 743.

18. Как сообщает летописец, половцы перебежали к татарам, несмотря на клятву их начальника спасти князя Мстислава Романовича и еще двух других князей, его соратников, оборонявших холм над Калкой. Половцы позволили татарам захватить эти укрепления. См. Новгородская первая летопись. Стр. 63, 266—267.

19. Новгородская первая летопись. Стр. 63.

20. Там же.

21. Иоанн де Плано Карпини. История монголов. Вильгельм де Рубрук. Путешествие в восточные страны. Изд. А.И. Малеин. СПб., 1911. Стр. 21, 37.

22. «Размах предстоящего похода, — отмечает историк, — был столь огромен, что Угедей хотел сам встать во главе войска. Его смог отговорить только племянник Мунке, убедивший Угедея, что верховный правитель не вправе так рисковать собой». См. Феннел Дж. Указ. соч. Стр. 116.

23. Пашуто В.Т. Указ. соч. Стр. 284.

24. Феннел Дж. Указ. соч. Стр. 116.

25. Там же.

26. Новгородская первая летопись. Стр. 75, 287.

27. Тол очко П.П. Древняя Русь. Киев, 1987. Стр. 169.

28. Историк указывает: опустошение Владимира было столь велико, что впоследствии туда «не считали даже нужным поставить епископа. В течение нескольких десятилетий после погрома 1238 года, когда был убит владимирский епископ Митрофан, и вплоть до 1274 г., когда был поставлен епископ Серапион, г. Владимир пребывал совсем без епископа». См. Насонов А.Н. Монголы и Русь. Стр. 38.

29. Толочко П.П. Указ. соч. Стр. 171.

30. Тогда погибли даже «три сыны темничи», т.е. сыновья командующего «тьмой" — десятитысячным войском.

31. ПСРЛ. Том I. Стр. 469.

32. Феннел Дж. Указ. соч. Стр. 122.

33. ПСРЛ. Том 16. Стр. 51.

34. Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. Стр. 285.

35. Там же.

36. ПСРЛ. Том 2. Стр. 782—784.

37. Толочко П.П. Указ. соч. Стр. 173.

38. ПСРЛ. Том 1. Стр. 470.

39. Плано Карпини Иоанн. История монголов. Рубруквис Вильгельм. Путешествие в восточные страны. М., 1957. Стр. 47.

40. Толочко П.П. Указ. соч. Стр. 175.

41. ПСРЛ. Том 2. Стр. 786.

42. Толочко П.П. Указ. соч. Стр. 177.

43. Вернадский Г.В. Два подвига св. Александра Невского. Стр. 227.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика