Александр Невский
 

На правах рекламы:

• Элитная недвижимость в крыму по материалам crimean.estate.

Глава 3

Пребывание св. Александра в Новгороде до начала самостоятельного княжения. • Владения и политическое устройство Великого Новгорода. • Отношение к суздальским князьям. • Князь Ярослав Всеволодович. • На родные бедствия и волнения в Новгороде. • Торжество Ярослава. • Смерть Феодора Ярославича. • Оставление Александра на княжение в Новгороде. • Удаление кн. Ярослава в Киев. • Влияние новгородской жизни на характер Александра.

Не суждено было Александру Ярославичу мирно расти и развивать свои силы под кровом родительским, вдали от тревог и забот житейских. Слишком рано ему пришлось стать лицом к лицу с действительной жизнью и испытать ее суровые уроки. Уже в раннем возрасте он должен был познакомиться со всеми треволнениями тогдашней вольной новгородской жизни, но зато, с другой стороны, трудно было бы указать какой-нибудь другой город или область, где нашлись бы столь благоприятные условия для образования великих качеств правителя, где можно было бы пройти наилучшую школу политической мудрости, как именно в Новгороде.

Богат и славен был господин Великий Новгород! Широко раскидывался он своими пятью концами по обоим берегам реки Волхова: на левой, Софийской, стороне виднелись зубчатые стены кремля, а за ними, венчаясь крестами, возвышалась соборная церковь Софии Премудрости Божией — главная новгородская святыня, символ новгородской свободы и самостоятельности. На другой стороне стоял заветный двор Ярославов.

Когда-то звучал там свободный
Народный язык вечевой...
Когда созывал новгородцев
На вече, на суд иль на бой.

Обширны были владения Новгорода! Ему принадлежала Новгородская земля, простиравшаяся на восток до Торжка, на запад до Финского залива, до реки Наровы, Чудского и Псковского озер, до самых границ Ливонской земли, на юг до Великих Лук и на север до Ладожского и Онежского озер. Далее за пределами Новгородской земли простирались новгородские области, занимавшие громадное пространство земель до Ледовитого океана на севере и до Оби в Сибири... Однако не обширное пространство подвластных земель было главным источником силы новгородской: Новгород был самым торговым городом в Древней Руси, чему, конечно, более всего способствовали близость Балтийского моря и удобные водные пути, соединявшие его с внутренними частями России. Большие богатства стекались в Новгород! Но больше всего Великий Новгород гордился и дорожил своей вольностью. Недаром водились там в старину «удалые добрые молодцы», называвшиеся повольниками, неугомонные, буйные головы. Не зная, куда девать свою удаль молодецкую, свою силу богатырскую, они бросались, подобно скандинавским викингам, в дальние и опасные предприятия под руководством отважного и опытного вождя, прославленного песнями за удалые подвиги. И море Варяжское, и берега Студеного моря, и Поволжье были свидетелями их буйства и грабежей, равно как и их бесстрашного мужества, сметливости и ловкости. Оживлялись пустыни, в темных дебрях звенел топор, по вековым трущобам росли новые поселки, и из конца в конец по краю звонко раздавалась, высоко залетая над глушью лесов и степей, песня Руси молодой, и в песне той — вольный клич лихих борцов, орлиный клекот, сила бурная, неудержима»... Но куда бы судьба ни занесла повольника, он нигде и никогда не должен был забывать ни Великого Новгорода, ни своего имени христианского: горячая любовь к родине, защита бедных и несчастных, великодушие в отношении к побежденным составляли главные его доблести. Нагулявшись и натешившись досыта, повольники возвращались домой и приносили свою опытность, свою закаленную в опасностях энергию на службу Великого Новгорода, а иногда и открывали для новгородской торговли новые земли и рынки.

Новгород считал себя государством самостоятельным, не то что другие уделы земли Русской. Правительство новгородское составлял сам господин Великий Новгород и власти, им избранные. Верховной властью, распоряжавшейся судьбами города и не признававшей никого выше себя, было вече.

На вече он творил свой суд и изгонял князей. На вече избирал владык и отличал друзей.

Но это же вече очень часто превращалось в бурную сходку, кончавшуюся кровопролитием и грабежами, и только иногда вмешательство новгородского архипастыря, являвшегося в полном облачении и с крестным ходом, прекращало буйство враждующих сторон.

Тем не менее Новгород никогда не мог обойтись без князя, выбор которого, однако, вполне зависел от самого Новгорода. Навязать князя против воли народа было нельзя, иначе в Новгороде не примут его. Но если князь, избранный и принятый Новгородом, полюбится ему, сумеет ужиться с новгородскими порядками, он смело мог рассчитывать на верность и преданность граждан. Новгородцы не любили нововведений и, окруженные со всех сторон врагами, хорошо сознавали необходимость княжеской власти. «Камо, княже, очима позриши ты, тамо мы головами своими вержем!» — говорили они князю, жившему с ними в ладу. Беда была в том, что ужиться-то князю с новгородцами, при крайне стеснительных условиях княжеской власти, было очень трудно. Недаром еще древний Святослав говорил новгородцам, просившим у него князя: «Да кто к вам пойдет?» И действительно бывало так, что в течение ста лет ни один князь не жил в Новгороде более пяти лет... Слишком уж ревниво охраняли новгородцы свою вольность и подчас злоупотребляли ею.

Но вот показалась гроза на востоке!.. Андрей Боголюбский решительно объявил новгородцам: «Ведомо вам буди — хочу искать Новогорода и добром и лихом!» Пришло время новгородцам призадуматься, почуяло их сердце, что настают и для них иные времена. Правда, они не задумались отважно вступить в борьбу с суздальскими князьями и в этой борьбе выказали много энергии, тем не менее с тех пор суздальское влияние, как какой-то неотразимый рок, начинает тяготеть над новгородцами.

«И оттоле начашася новгородци мясти и вечи часто начата творити».

Хотя вече составлялось из всех членов новгородской общины, как богатых, так и бедных, но в сущности всеми делами и решениями веча орудовали знатные и влиятельные боярские роды, принадлежавшие к различным враждебным друг другу партиям. Появлялось ли какое-нибудь народное бедствие в Новгороде — и враждебные партии уже спешили воспользоваться возбуждением черни и народным горем для своих целей. Бедный люд, таким образом, был не более как орудием в руках враждующих между собой боярских родов, которые нередко готовы были жертвовать благом родины, лишь бы добиться торжества над противниками.

В своих стремлениях к установлению единовластия в Русской земле суздальские князья для утверждения своей власти в Новгороде первоначально также старались заручиться поддержкою своей партии. Восставая против их притязаний, противники суздальского влияния возбуждали народ во имя старинных прав и вольностей, во имя свободы и независимости родины, выступая таким образом защитниками отечества против князей, стремившихся будто бы к его порабощению. Только впоследствии выяснялось все более и более, что бояре, волнуя народ и продавая отечество различным князьям, имеют в виду далеко не благо народа, а преследуют свои эгоистические цели. Под конец боярская аристократия окончательно разошлась с народом, став в резкое противоречие с его кровными интересами и духовными стремлениями. Ясно стало, что князь, желавший прочно и навсегда владеть Новгородом, должен взять под свою защиту весь новгородский народ, обижаемый боярами, в твердой уверенности, что он не пойдет за своими притеснителями. Таков внутренний смысл продолжительной борьбы, начатой с Новгородом суздальскими князьями и окончившейся при Иоанне III...

Особенно замечательны были отношения новгородцев к отцу св. Александра — князю Ярославу Всеволодовичу. Новгородцы несколько раз приглашали и снова прогоняли его от себя вследствие его крутого и самовластного нрава. В 1228 году Ярослав Всеволодович, разгневавшись на новгородцев за их непослушание, удалился в Переяславль, оставив в Новгороде своих несовершеннолетних сыновей Феодора и Александра с их воспитателями, Тотчас по отъезде князя в Новгороде начались беспорядки. В 1228 году в Новгородской земле стояла необыкновенно дождливая осень. С самого Успеньева дня начали лить дожди и продолжались непрерывно до Николина дня. «За все это время мы не видали ни одного светлого дня, — замечает летописец. — Нельзя было ни сенокоса окончить, ни убрать с полей хлеба». Очевидно, Бог прогневался на новгородцев. Нужно было найти виноватых. В то время владыкой в Новгороде был инок Арсений, избранный в архиепископы приверженцами Ярослава Всеволодовича. Враги последнего воспользовались народным возбуждением по случаю небывалого ненастья. Собралось бурное вече.

Раздались крики: «Владыка Арсений во всем виноват. Из-за него стоит ненастье. Зачем он неправильно сел на владычнем столе, заплативши мзду князю!» Толпа бросилась на владычен двор. Кроткий Арсений едва успел укрыться в храме св. Софии, но его оттуда вытащили, «аки злодея пьхающе за ворот». Владыка едва спасся от смерти. Тогда толпа принялась за истребление других приверженцев Ярослава. Весь город поднялся на ноги. Никогда не бывало столь бурного веча. Ярославовы сторонники решились защищаться до последней крайности. Готовилось ужасное кровопролитие, но, к счастью, под самый Николин день, на 6 декабря, произошло страшное наводнение, сломало Волховский мост и таким образом разделило противников, собравшихся с оружием в руках на противолежащих сторонах. Восторжествовавшая партия послала сказать князю, что он может приехать в Новгород, но должен отказаться от всех затеянных им новин, должен уважать новгородскую старину и вольности. В противном случае, замечали послы, «ты себе, а мы себе». Но Ярослав вовсе не был такой князь, который бы легко отказывался от своих стремлений. Среди зимы, в ночь на вторник в сыропустную неделю, новгородцы узнали, что юные княжичи, Феодор и Александр, по приказанию отца покинули Новгород. Это внезапное исчезновение было ответом Ярослава на новгородские требования. Новгородцы поняли, что Ярослав сильно разгневался на них. На следующее же утро собралась вече. «Князь задумал какое-нибудь зло на св. Софию... Мы не гнали князей от себя и самому князю не сделали никакого зла, казнили только свою братью. Пусть судит им в том Бог и честный крест, а мы промыслим себе князя!» — кричали на вече. Такого именно результата и добивались противники суздальского влияния. Решено было послать в Чернигов и звать князя Михаила Всеволодовича. Но последнему недолго пришлось пробыть в Новгороде. После его отъезда снова начались волнения. Борьба партий разгоралась все более и более, и беспорядкам, казалось, не было конца. Новгородцы решили снова призвать Ярослава Всеволодовича. Очевидно, твердый, строго последовательный образ действий этого князя производил сильное впечатление на новгородцев, которые, как будто сами утомившись от внутренних волнений и мятежей, спешили под защиту сильного князя. Ярослав не замедлил явиться на зов новгородцев и прибыл в Новгород 30 декабря 1230 года. Прожив здесь около двух недель, он вторично оставил своих сыновей Феодора и Александра и удалился в свой Переяславль.

Юным князьям и на этот раз пришлось быть свидетелями ужасных народных бедствий. Глубокое, неизгладимое на всю жизнь впечатление должны были производить на юные души их потрясающие картины посетившего Новгород страшного несчастья. Не дай Бог никому переживать ничего такого! Но подобные испытания, потрясая душу, воспитывают серьезный взгляд на жизнь: жизнь — не веселый праздник, но подвиг... В грозные минуты народных бедствий умолкают себялюбивые стремления, и чужое горе, живо ощущаемое, порождает у благородных натур желание принести себя в жертву, лишь бы облегчить чужие страдания. Не может пройти без важных последствий, когда правителю народа, как св. Александру, приходится так близко ознакомиться с народными бедствиями и так рано заботиться об их облегчении. Здесь-то научился св. Александр быть «сиротам и вдовицам заступником и беспомощных помощником», «не изыде бо из дому его никто же тощь».

Вследствие раннего мороза все озимые посевы погибли в Новгородской области, и «оттоле горе уставися велико»: цены на хлеб стали быстро возрастать и дошли до небывалой высоты — по гривне серебра (около фунта) за четверть ржи. На подвоз не было никакой надежды, потому что бедствие постигло на этот раз не один Новгород. По всей земле Русской терпели голод, кроме Киева. Несчастные новгородцы сначала ели мох, липовую и сосновую кору, желуди, ильмовый лист, потом принялись за конину, собак и кошек, но, видно, под конец и этой пищи не хватило. Множество непогребенных трупов умерших от голода людей валялось по улицам. «Что сказать о постигшей нас каре Божией! — восклицает летописец, продолжая свой ужасный рассказ. — Кто не прослезится, видя мертвецов, разбросанных по улицам, и младенцев, которых пожирали псы!?» Голод заглушал, казалось, все человеческие чувства; отцы и матери продавали детей в рабство, только бы добыть хлеба. Брат брату, отец сыну, мать дочери отказывали в куске хлеба. Тупо и бессмысленно смотрели родители на муки умиравших голодною смертью детей своих... «Не бысть милости межи нами, не бяше, туга и печаль, на уличи скорбь друг с другом, дома тска, зряще дети плачущие хлеба, а другая умирающа». Люди обращались в голодных зверей: обезумев от голода и отчаяния, несчастные принялись поедать человеческие трупы, а некоторые доходили до такого неистовства, что нападали на живых людей, резали и пожирали их. Тщетно старались остановить злодейства ужасными казнями: пойманных и уличенных в зверских злодеяниях жгли огнем, вешали, но голод пересиливал страх смерти. Весь гражданский порядок приходил в разрушение: начались грабежи, поджоги жилищ с целью отыскать какие-нибудь запасы хлеба. Пошла резня... Немудрено, что среди такого крушения всякого порядка в начале 1231 года произошел страшный пожар, обративший в пепел весь Словенский конец. Огненное море распространялось во все стороны и грозило гибелью всему городу из-за вихря, переносившего огонь даже через Волхов. Уцелевшие от голода становились жертвою пламени или тонули в реке, спасаясь от огня. «Уже бяше при конци город сей!».

Настала весна. Немцы привезли из-за моря хлеба, муки и жита. Народ начал оживать и поправляться, но чаша бедствий еще не переполнилась. «Горькая и бедная память» о той весне осталась в народе! Противники князя Ярослава Всеволодовича не дремали и спешили воспользоваться народным горем и нуждою, чтобы снова возбудить народ против князя. Легко можно представить себе, какие возгласы раздавались на вече.

«Князь целовал икону Пресвятой Богородицы на том, что будет княжить по старине, но это оказалось только на словах!.. Зачем он уехал из Новгорода и увез с собою наших лучших мужей? Не старается ли он вконец погубить Великий Новгород? Не он ли произвел у нас голод, захвативши все обозы? Поищем себе другого князя!».

Отправлено было посольство к князю Святославу Трубчевскому. Городу грозило страшное междоусобие. К счастью, Ярослав, вовремя получив об этом известие, поспешно приехал в Новгород, переловил подстрекателей и засадил их под стражу на Городище в гриднице, но некоторые из мятежников бежали к немцам в Медвежью Голову и начали вместе с заклятыми врагами Новгорода нападать на новгородские земли, как будто для восполнения пережитых бедствий нужно было присовокупить еще иноземное нашествие.

Что пережили, что перечувствовали за все это время в Новгороде юные князья? Как глубоко должна была проникнуть в их сердца жалость к бедному люду, который, только что перенеся невыразимые бедствия, сделался игрушкою в руках своевольных людей, которые ставили свои интересы и честолюбивые стремления выше блага народного? Впоследствии мы увидим, какой глубокий след оставили в душе Александра происки и мятежи, волновавшие Новгород во дни его юности. Отголоском чувств, которые питали в то тяжкое время все добрые граждане, служат безыскусственные рассуждения летописца: «По делам нашим воздал нам Бог, видя наши беззакония, ненависть друг к другу, зависть, непокорство и нарушение клятвы!».

Ярослав Всеволодович привел в Новгород свои переяславские полки и вместе с новгородцами весною 1234 года выступил против немцев, разбил их наголову и опустошил их землю. Немцы поклонились Ярославу и заключили с ним такой мир, какой ему хотелось. Летом того же года Ярослав одержал еще славную победу над литовцами, сделавшими набег на Русу. Торжественно после этих побед вступал в Новгород Ярослав Всеволодович. Народ встречал его с великой честью, как защитника Новгородской земли. Преступный союз партии его противников с иноверцами уронил их в глазах всего народа. Каждый честный новгородец считал за лучшее повиноваться русскому князю Ярославу и держаться его стороны, чем дружить с изменниками, которые приводят немцев опустошать родину. Враги Ярослава ничего лучше не могли придумать для полного торжества этого князя, как именно вступить в союз с немцами. Теперь они оказались врагами св. Софии, а князь Ярослав — защитником свободы и земли Новгородской.

Так после продолжительной и страстной борьбы с суздальскими князьями Новгород, истомленный междоусобиями, голодом, мором, пожарами, пал окончательно и почти сделался простым уделом дома Ярослава. Теперь Ярослав Всеволодович мог распорядиться им по своей воле и отдать своему сыну, а тот — своему и т. д. Можно было в скором времени ожидать и в Новгороде полного торжества княжеской власти над старым вечевым устройством, и только неожиданный и страшный погром монгольский отвлек надолго внимание князей от дел новгородских в другую сторону.

Около года прожил Ярослав Всеволодович в Новгороде и в 1236 году отправился в Киев для занятия киевского престола, оставив княжить в Новгороде сына своего Александра, потому что старшего его сына Феодора в живых уже не было.

В истории народов нередко приходится встречаться с событиями, в которых нельзя не видеть явного проявления Высшей Воли, направляющей течение их по Своему всеблагому усмотрению. Видно, при тех тяжких испытаниях, которые суждено было пережить русскому народу, во главе его должен был стоять не другой кто-нибудь, не старший брат Феодор, а именно Александр. В 1232 году великий князь Георгий Всеволодович, старший брат Ярослава, посылал в поход против Мордвы своего сына Всеволода. Феодор Ярославич также принял участие в этом походе своего двоюродного брата, вместе с князьями рязанским и муромским. Отсутствие Феодора из Новгорода на этот раз, однако, не было продолжительно: в следующем, 1233 году он уже снова был в Новгороде, где родители готовились отпраздновать его свадьбу. Но вместо светлого брачного пира предстояло другое... Все приготовления к свадьбе были уже сделаны, как жених внезапно скончался, 5 июня 1233 года, и был погребен в Юрьеве монастыре.

«Еще млад и кто не пожалуеть сего? Сватба пристроена, меды изварены, невеста приведена, князи позвани, и бысть в веселия место плач и сетование, за грехы наша; Господи, слава Тебе, Царю Небесный! Извольшю Ти тако...».

Можно представить себе неутешную скорбь родителей и Александра Ярославича! Ярослав Всеволодович не мог оставаться в Новгороде и уехал в Переяславль. Несчастная мать до самого гроба не могла забыть сердечной раны. Прошло около 10 лет, и она, без сомнения, по собственному выбору, нашла себе место вечного покоя в том же монастыре «сторонь сына своего Феодора». Глубоко должно было поразить горестное событие и Александра Ярославича. Среди последних треволнений, без сомнения, не раз приходилось ему отводить душу в братской беседе с Фсодором, поверять друг другу свои думы и чувства. И наверное, в эти горькие минуты приходили ему на память сетования другого брата, также в самое сердце пораженного подобной же утратой: «Увы мне, Господи! Лучше бы мне умереть вместе с братом, чем жить на этом свете! Дорогой брат и друг, уж не видать мне более твоего ангельского лица, не слыхать твоих ласковых речей.» Теперь он одиноким должен был оставаться в Новгороде.

Но среди печали и слез о почившем, без сомнения, не раз возникала в голове Александра мысль о предстоящем ему великом служении, и решение его родителя оставить его в более или менее близком будущем самостоятельным князем в Новгородской земле не могло быть для него неожиданностью.

«Ежели бесспорно, — говорит историк, — что обстоятельства, сопровождающие нашу жизнь в молодости, имеют большое влияние на образование нашего характера, то несомненно, что Александр Невский твердостью воли, обдуманным и постоянным преследованием раз принятой цели, уменьем видимо уступать, выждать время и действовать решительно, когда этого требуют обстоятельства, вполне обязан своей постоянной новгородской жизни в молодости. Здесь Александр по необходимости должен был приучить себя к постоянной осторожности, к неусыпному надзору за своими поступками и к уменью достигать своих целей, не раздражая противников и в то же время не поблажая их своеволию. Ибо в Новгороде он жил как бы между двух огней, т. е. завися, с одной стороны, от непреклонной воли отца, постоянно стремившегося развить княжескую власть в вольнолюбивом краю, и с другой — от свободной воли новгородцев, хорошо понимавших виды Ярослава и старавшихся по возможности отстоять свою самостоятельность и народную независимость. Отец требовал безусловного исполнения своих приказаний, явно противных новгородцам, а Новгород хотел, чтобы его князь был в согласии с интересами и волею народа. Не исполняя отцовских приказаний, Александр лишался его поддержки и не мог жить в Новгороде; исполняя же их, он рисковал не только утратить любовь народа, но даже лишиться свободы или подвергнуться оскорбительному изгнанию, чему примеров так много видел между своими предшественниками. Но Александр умел так хорошо поставить себя и так мудро приноровиться к обстоятельствам, что и отец оставался им доволен, и новгородцы не восставали на его распоряжения.

Нет сомнения, что Александр первые годы своей жизни в Новгороде, будучи еще малолетним, не мог сам управлять народом, и за него правили отцовские бояре, его пестуны, под руководством и при деятельной помощи самого Ярослава; следовательно, все успехи за это время принадлежат собственно Ярославу и его боярам. Но тем не менее в продолжение этих лет незаметно вырабатывался характер Александра; складывались те черты, которые впоследствии составили то прекрасное целое, которое доставило Александру уважение современников и славу в дальнем потомстве. Чтобы быть точкою соприкосновения между Новгородом и Ярославом, Александр еще в ранней молодости должен был приобрести внимание новгородцев своею обходительностью с народом, своим умом и своими поступками, которые бы обличали в отроке и юноше будущие доблести мужа; и Александр вполне исполнил это назначение своей молодости; ибо в противном случае новгородцы в продолжение десяти лет двадцать бы раз успели послать к Ярославу с просьбою переменить неугодного князя. Но во все это время Новгород ни разу не выказывал своего неудовольствия против Александра, хотя опека Ярославовых бояр, без сомнения, была не по сердцу вольному народу; следовательно, Александр еще в ранние годы молодости успел снискать любовь новгородцев, а это по тогдашнему времени был уже великий подвиг даже и для взрослого князя; ибо со времени Всеволода Мстиславича в продолжение почти ста лет ни один князь не жил в Новгороде более пяти лет, а Александр прожил там десять лет и современники вполне ценили достоинства Александра, слава о нем гремела далеко; по свидетельству летописей, в целой России не было области, которая бы не желала иметь его своим князем».

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика