Александр Невский
 

Глава третья. Образование Монгольского государства. Борьба народов Центральной и Средней Азии за независимость. Вторжение татаро-монгольских захватчиков в Закавказье и Восточную Европу. Битва на Калке

В начале XIII в. в Центральной Азии среди монгольских племён возникло государство, которое в дальнейшем сыграло глубоко отрицательную роль в истории значительной части человечества.

Монголы занимали обширную территорию, которая простиралась от озера Далай-Нор до западных отрогов Алтайских гор; северной границей их владений было озеро Байкал и верховья Енисея и Иртыша; монголы обитали частично и к югу от пустыни Гоби, близ Великой Китайской стены. По имени наиболее могущественного племени всех монголов часто называли татарами.

Монгольский народ, народ пастухов-кочевников, звероловов и рыбаков, веками боровшийся с трудными природными условиями, вышел на историческую арену отнюдь не как завоеватель. Учёные проследили основные этапы прогрессивного процесса объединения разрозненных племён в монгольскую народность, выяснили, каким образом социально-экономическое развитие местного общества привело к имущественному неравенству, укреплению власти степной, скотоводческой знати за счёт угнетения массы простого народа, к образованию государства.

Во главе возникшего Монгольского раннефеодального государства стояла степная знать (нойоны), располагавшая огромными пастбищами и стадами. Она богатела, эксплуатируя массу зависимых мелких скотоводов, а также рабов из числа военнопленных1. Монгольская знать опиралась на военные отряды из дружинников (нукеров). Ища средств укрепить свою власть, татаро-монгольские феодалы собрались на курултай (съезд) на реке Ононе и провозгласили одного из виднейших представителей аристократии — Темучина — всемонгольским правителем, великим ханом, под именем Чингис-хана (1206).

Власть великого хана была огромна; управление отдельными частями государства распределялось между его родственниками, в строгом подчинении у которых находилась знать с дружинами и масса зависимых людей. Вся эта иерархия соответствовала одновременно и военной организации, состоявшей из «тем» (10 тыс.), «тысяч», «сотен» и «десятков» воинов, укомплектованных из трудящихся скотоводов.

Великого хана окружала личная гвардия. Многочисленное войско было подчинено суровой дисциплине. Такая организация управления и войска служила татаро-монгольским феодалам средством для удержания земель и скота, отнятых у трудящихся, для порабощения самих трудящихся монголов и для завоевания территорий соседних народов. Монгольская держава сложилась как конгломерат племён и народностей, лишённый экономической основы. Законом монголам служила «яса» — записи норм обычного права, поставленного на службу государству. Столицей татаро-монголов стал город Каракорум на реке Орхон, притоке Селенги.

С началом грабительских походов, в которых феодалы искали средства пополнить свои доходы и владения, наступил новый период в истории монгольского народа, гибельный не только для завоёванных народов соседних стран, но и для самого монгольского народа. Сила Монгольского государства заключалась в том, что оно возникло в местном феодальном обществе на ранних ступенях его развития, когда класс феодалов ещё единодушно поддерживал завоевательные стремления великих ханов. В своём наступлении на Среднюю Азию, Кавказ и Восточную Европу монгольские захватчики встретили уже феодально-раздробленные государства, расколотые на множество владений. Междоусобная вражда правителей лишила народы возможности оказать вторжению кочевников организованный отпор.

Монгольское завоевание справедливо рассматривалось современниками как величайшее бедствие. Массовое истребление населения и разрушение почти всех крупных городов монгольские правители сделали принципом своей политики. Этим они старались низвести покорённые страны до уровня своего кочевого быта, предотвратить возможные попытки сбросить их власть и вызвать панику в ещё не завоёванных землях.

За короткий срок татаро-монгольские войска завоевали Сибирь — земли бурят, якутов, ойротов и др., простиравшиеся на запад до впадения Тобола в Иртыш, а также земли киргизов (которые упорно сопротивлялись врагу с 1207 г. по 1209 г.) и уйгуров (1211). Так началось захватническое наступление татаро-монгольских феодалов на территорию нашей страны, продолжавшееся свыше 30 лет (1207—1240).

Закрепившись в Сибири, монгольские правители вторглись со своими полчищами в Северо-западный Китай и после нескольких лет кровопролитных боёв заняли его главные центры, включая Пекин (1215). Большое значение для Монгольского государства имело то, что захватчики вывезли из Китая различного рода вооружение, осадные машины, а главное, людей, которые умели не только пользоваться этими машинами, но и создавать их2. Страна была страшно опустошена. Но борьба в Северо-западном Китае продолжалась ещё много лет, до 1234 г., когда пало Цзиньское государство чжурджэней. Южный Китай, где народ также стойко отражал натиск чужеземных захватчиков, татаро-монгольским феодалам удалось захватить лишь к 1280 г. На китайский народ пало тяжёлое монгольское иго (1280—1368). Следовательно, в то время, когда народы нашей страны вели героическую борьбу против татаро-монгольских захватчиков, с ними мужественно сражался и великий китайский народ.

Уже первые наступательные действия монгольской знати вызвали сопротивление народов завоёванных стран, не раз перераставшее в открытые восстания. К сожалению, мы располагаем, как правило, источниками (хрониками), написанными людьми, бывшими на службе у монгольских ханов. Но даже и в этих хрониках можно найти некоторые сведения об освободительной борьбе народов. Так, например, из летописи Рашид-ад-Дина (1247—1318), придворного хрониста Чингизидов3, правивших в Персии, узнаём о том, что киргизский народ не покорился монгольским ханам и продолжал борьбу. Хронист сообщает, что в начале 1218 г. Чингис-хан посылал своего сына Джучи с войском, «чтобы [тот] снова захватил область киргизов, которая [вторично] восстала»4.

Ещё ярче борьба народных масс — предков туркменского, таджикского, казахского и узбекского народов с иноземными захватчиками вырисовывается в Средней Азии. Воспользовавшись тем предлогом, что на хорезмийской границе в городе Отраре5 был истреблён монгольский торговый караван (1218), Чингис-хан двинул около 200 тыс. воинов на Среднюю Азию. По пути были разбиты найманы и заняты главные центры Семиречья — Баласагун и Кашгар. Правивший в Средней Азии хорезмшах Мухаммед имел сил не меньше, чем татаро-монгольские феодалы, но он враждовал с собственной знатью и не возглавил борьбу: покинув Мавераннахр, он предоставил города защите гарнизонов. Войска Чингис-хана не смогли (в сентябре 1219 г.) с ходу взять Отрар, горожане отбили их приступы. Оставив большое войско для осады Отрара, Чингис-хан направил свои рати вниз и вверх по Сыр-Дарье, а также на Бухару и Самарканд.

В Средней Азии упорное сопротивление захватчикам оказывали крестьяне и городские пешие ополчения, тогда как местная знать, купечество, связанное с транзитной торговлей, правители городов, верхи мусульманского духовенства спешили вступить в переговоры с врагом и ценой предательства сохранить свою жизнь и имущество.

Войско Джучи, двигаясь вниз по Сыр-Дарье, захватило города Сугнак6, Узгенд, Барчанлыгкент и Ашнас7; далее враги заняли Дженд и Янгикент. Из хроники Рашид-ад-Дина узнаём, что во всех этих городах во время осады простые люди («всякая чернь», «сброд», как презрительно именует их придворный хронист) стойко оборонялись и убивали лазутчиков, склонявших горожан к сдаче. Так было в Сугнаке, который татаро-монгольские войска штурмовали несколько раз, а заняв, «убили всех»8. Ашнас тоже обороняло народное ополчение, павшее в бою.

Напуганный правитель Дженда бежал, когда монгольская рать Чин-Тимура приближалась к городу, но «простонародье» встретило врага с оружием в руках. Взяв штурмом город, захватчики вывели на поле всех жителей и в первую очередь убили руководителей народной обороны — «несколько человек главарей», потом войско девять суток грабило город9.

Знаменательное событие произошло под Янгикентом. Оно вновь отразило отношение народа к захватчикам. Овладев этим городом, монгольские власти по своему обыкновению занялись формированием из пленных и населения «хашара» — отрядов, служивших заслоном при наступлении и выполнявших тяжёлые осадные работы. Из кочевников-туркмен они собрали отряд в 10 тыс. человек и отправили его на помощь своему войску в Хорезм. В пути пленные восстали, перебили монгольскую стражу. Часть восставших погибла, «часть же их спаслась бегством и они ушли с другим отрядом (видимо, такого же происхождения — В.П.) в направлении Амуя и Мерва и там стали многочисленными»10, т. е. нашли поддержку в народе.

Другое монгольское войско двинулось от Отрара на Бенакет и Ходжент11. Оборона Ходжента — яркая страница истории борьбы за независимость народов Средней Азии. Оборону города возглавил местный эмир Тимур-мелик, которого даже Рашид-ад-Дин называет «человек-герой (бахадур), очень мужественный и храбрый». О Тимур-мелике были сложены народные сказания, одно из которых, по-видимому, использовал Рашид-ад-Дин.

Из его хроники узнаём, что после падения города Тимур-мелик с отрядом в тысячу человек укрепился на острове посредине Сыр-Дарьи. Татаро-монголы пытались насыпать дамбу, но Тимур-мелик распорядился построить 12 баркасов, в которых влажный войлок, обмазанный глиной с уксусом, защищал воинов сверху, а для стрельбы были оставлены оконца. Ежедневно ранним утром выходили шесть таких баркасов; защитники Ходжента «ожесточенно сражались», и на них «не действовали ни стрелы, ни огонь, ни нефть»; они разрушали то, что строили монгольские войска. Кроме того, Тимур-мелик «и по ночам учинял на монголов неожиданные нападения, и войско их изнемогало от его руки». Когда сопротивляться стало невозможно, отряд Тимур-мелика на 70 судах двинулся вниз по реке. Татаро-монголы пустились преследовать его по берегам. Если врагам удавалось приблизиться, отряд «отгонял их ударами стрел, которые, подобно судьбе, не проносились мимо цели»; в Бенакете монгольские войска пытались перегородить реку цепью, но воины Тимура прорвались, и «войска с обоих берегов реки сражались с ним все время, пока он не достиг пределов Дженда и Барчанлыгкента». Здесь войска Джучи приготовили ловушку: они «связали понтонный мост, установили метательные орудия и пустили в ход самострелы».

Узнав о засаде, Тимур-мелик высадился на берег и со своим отрядом направился в Хорезм. В схватках с преследователями большинство его соратников было перебито.

Добравшись до Хорезма, Тимур-мелик собрал здесь небольшой отряд, с которым выступил к Янгикенту. Ворвавшись в город, он «убил находившегося там [монгольского] правителя и вернулся обратно». Следующий поход он предпринял к Каспию. Так в течение некоторого времени он «по-прежнему проявлял доблесть и смелость», а затем после 1221 г. уехал в Сирию.

«Когда огни смут угасли, любовь к родине послужила ему причиной возвращения», и он несколько лет прожил в Оше12, а затем прибыл в Ходжент. «Известие о том, что Тимур-мелик жив, распространилось», но монгольские власти долго не могли найти его, так как народ оберегал своего героя. Однако он всё же попал в руки монгольского наместника, стойко перенёс пытку и был убит13. Так погиб мужественный защитник родины, который сражался с врагом на территории Мавераннахра.

Горожане Отрара, оставшись в тылу, пять месяцев выдерживали осаду монгольских полчищ. После падения города в течение целого месяца держалась цитадель. Защитники Отрара нанесли немалый урон врагу.

Между тем главные силы монгольских войск во главе с Чингис-ханом, захватив Нур14, подступили к Бухаре, одному из крупнейших культурных центров Средней Азии. Хотя в городе находился 20-тысячный гарнизон, местная знать, отказавшись от борьбы, сдала город Чингис-хану. Захватив городские сокровища, Чингис-хан «приказал поджечь городские кварталы, и в несколько дней большая часть города сгорела...» Часть горожан укрылась в крепости и продержалась в ней 12 дней15; в конце концов крепость была разрушена, а её защитники перебиты.

Следующий удар врага был направлен против Самарканда. Здесь имелся огромный гарнизон, но когда монгольские рати подступили к Самарканду, то с ними сразилось лишь пешее ополчение горожан, при этом «с обеих сторон было перебито множество людей»16. На следующий день городская знать открыла ворота врагу. Население было выведено в степь, захватчики «перебили множество людей», разграбили город, крепостную стену «сравняли с дорогой». Цитадель города пала в результате штурма. Оставалась ещё соборная мечеть, в которой укрылось около тысячи воинов. После кровопролитной схватки враги «сожгли мечеть со всеми теми, кто в ней находился». Китайский путешественник монах Чан-Чунь, проезжавший здесь в сентябре 1222 г., отметил, что в Самарканде осталось не более четвёртой части прежнего населения17.

Далее монгольские войска с севера и востока ворвались в Хорезм. Однако захватить с одного удара местную столицу (Ургенч) им не удалось. Попытка отвести от города воды Аму-Дарьи стоила им потери 3 тыс. воинов, а горожане, окрылённые успехом, «стали более ревностны в бою и более стойки в сопротивлении». Хорезмийцы, сообщает хронист, «перебили множество монгольского войска, так что говорят, что холмы, которые собрали тогда из костей [убитых], еще теперь стоят в окрестностях старого города Хорезма». Осада затягивалась, монгольские воеводы Джучи и Чагатай не могли преодолеть сопротивления горожан, и «дело войны пришло в упадок».

После неудачной семимесячной осады Ургенча Чингис-хан двинул сюда огромное войско. Но измученные осадой, горожане не сложили оружия. «Население города кинулось к воротам и в начале улиц и кварталов начали снова сражение.

Монголы сражались жестоко и брали квартал за кварталом и дворец за дворцом, сносили их и сжигали, пока в течение семи дней не взяли таким способом весь город целиком». Собрав уцелевших горожан, захватчики отделили ремесленников, а «остаток людей разделили между воинами, чтобы те их перебили»18.

Разорив города Кеша19, Нахшеб20 и Термез21, монгольские полчища продвинулись на юг и вышли к Мерву. Большая часть местной знати бежала, но горожане решили защищаться. Оборону возглавил один из горожан — туркмен Бука. Глава местного духовенства, предательски призывавший к покорности монгольским захватчикам, был убит возмущенными горожанами. Однако правитель Мерва сдал город врагу. Мерв был разорён.

Так в течение 1219—1221 гг. сражались за независимость народы Средней Азии. За скупыми сообщениями персидских и арабских хронистов скрыта героическая борьба горожан и крестьян, преданных своими правителями, борьба за землю, орошённую потом поколений тружеников, за города, возведённые и укреплённые трудом ремесленников. Сотни тысяч людей были убиты и порабощены; были сожжены, уничтожены многие города с замечательными памятниками архитектуры — дворцами, мечетями, хранилищами драгоценных рукописей. Обширные области были разорены, преданы запустению.

Однако народы не покорились сильному врагу. Пример тому — горожане Мерва. Монгольские воеводы не оставили в Мерве большого гарнизона. Когда основные монгольские силы отошли от города, население восстало и изгнало захватчиков. Новое монгольское войско окончательно разрушило Мерв. Надолго заглох Мервский оазис.

Борьбу вели и жители Самарканда, где, как видно из сообщений упомянутого выше Чан-Чуня, «шайки разбойников» доставляли захватчикам немало забот22. То же происходило и в соседних странах; например, о жителях Балха Чан-Чунь пишет, что они, «взбунтовавшись, бежали»23. Позднее произошло крупное восстание в Бухаре.

Продолжая своё наступление, татаро-монгольские захватчики разгромили земли Афганистана и Северного Ирана. Иранский народ также героически защищал родину. Например, при обороне Казвина, где жители «дрались по своему обыкновению внутри города на ножах», с обеих сторон было убито около 50 тыс. человек.

Опустошив Северный Иран, часть монгольского войска, предводительствуемая Джэбе и Субэдеем, в конце 1220 г. вторглась в Азербайджан. После жестоких осад и штурмов пали города Салмас, Хой, Нахичеван и др.; ценой огромного выкупа уцелел Тебриз; в Северном Азербайджане был разрушен Байлакан. Народы Кавказа стойко защищали свои города24. Обычны сообщения летописцев о том, что в городах «большинство было перебито», что «перебили больших и малых». Когда в Байлакане знать готова была сдать город, то, по словам историка Мирхонда (XV в.), «городская чернь», т. е. простой народ, убила монгольского лазутчика и настояла на защите города. Байлакан был взят приступом, разрушен до основания и оставался необитаемым до начала XV в.

Перезимовав в Муганской степи (к юго-востоку от слияния рек Куры и Аракса), монгольские отряды в 1222 г. осадили Ганджу25, но, встретив энергичный отпор, ограничились выкупом. Затем они двинулись в Грузию. Грузино-армянское войско во главе с царём Георгием IV Лаша и полководцем Ивана Мхаргрдзели смело встретило врага, но было разбито26. Сопротивление народа в горных районах заставило захватчиков вернуться в Северный Азербайджан, где после долгой обороны пала Шемаха, столица Ширвана.

Использовав предательство местной знати, монгольские войска обошли Дербент и вступили в землю алан (осетин). Осетины и половцы встретили врага с оружием в руках, но татаро-монголы расстроили их союз и разбили противников поодиночке. Преследуя половцев, они вторглись на Крымский полуостров, где захватили город Судак. Половецкая орда, кочевавшая между Волгой и Днепром, во главе с сыном Кончака Юрием потерпела поражение и бежала за Днепр.

Половецкие ханы, кочевавшие к западу от Днепра, во главе с ханом Котяном спешно приехали к Мстиславу Удалому, зятю Котяна, княжившему тогда в Галицкой земле. Ханы заявили Мстиславу: «Нашу землю сегодня захватили татары, а ваша завтра взята будет». Князь Мстислав разослал всем русским князьям предложение съехаться в Киев для обсуждения сложившегося положения27. Но некоторые русские князья, занятые внутренними распрями, не откликнулись на призыв Мстислава Удалого. На совет в Киев собрались Мстислав Романович киевский, Мстислав Мстиславич галицкий, Мстислав Святославич черниговский и козельский — «старейшины в Русской земли»28, а также другие князья. Владимиро-суздальский князь Юрий Всеволодович отказался приехать. Возможно, что он был занят подготовкой похода против Ордена. Князья отвергли мирное предложение татаро-монгольских воевод, направленное на раскол русско-половецкого союза, и решили выступить против врага29.

В поход двинулись киевские, галицкие, черниговские, смоленские, волынские и другие русские полки, а также половцы. Войско было значительным по размерам, но разобщённым по организации: не было единого начала, каждый князь сражался сам по себе, а любой феодал мог по своей воле покинуть поле боя. Это привело к роковым последствиям. Русские полки спустились по Днепру, перешли его у Олешья и двинулись на восток. Дружины Мстислава Удалого и Даниила Романовича разбили передовой татаро-монгольский отряд. Двигаясь вслед за ним, русские, рати 31 мая 1223 г. на берегу реки Калки столкнулись с основными силами противника30.

Когда русские, возглавляемые Мстиславом Удалым, вместе с половцами двинулись на противника, киевский князь задержал свои полки, так как был в ссоре с Мстиславом.

Произошло кровопролитное сражение. Половцы не выдержали удара, отступили и внесли расстройство в русские ряды31.

Поэтому последние «не успеша бо исполчитися противу» татар. Бой был отчаянный: «И бысть сеча зла и люта». Но силы были неравными, ибо киевский князь Мстислав так и не вступил в бой: он укрепился на горе над Калкой и оставался безучастным зрителем разгрома русских дружин. Русские полки были разбиты, убито шесть князей, из простых воинов вернулся лишь каждый десятый32.

Разбив главное войско, враги окружили лагерь незадачливого киевского князя и в течение трёх дней осаждали его. Наконец, Мстислав вынужден был сдаться, положившись на обещание отпустить его с войском домой. Однако враги нарушили обещание: всё русское войско было истреблено, а князья зверски убиты.

Так жестоким поражением закончилась первая встреча объединённых русских войск и половцев с татаро-монгольскими захватчиками. «И погыбе много бещисла людей, — писал новгородский летописец, — и бысть вопль, и плачь и печяль по городом и по селом... Татары же возвратишаяся от реки Днепра; и не сведаем, откуда суть пришли и кде ся деша опять»33. Татаро-монгольские отряды было двинулись вверх по Днепру, но, не доходя Переяславля, повернули обратно — их силы были подорваны битвой на Калке.

На обратном пути они потерпели серьёзное поражение от волжских болгар. Об этом поражении молчат официальные монгольские хроники, но арабский историк Ибн-ал-Асир сообщает, что жители Болгара, узнав о приближении монголов, «в нескольких местах устроили им засады» и перебили множество врагов, из которых уцелели «только немногие»34. Через степи нынешнего Казахстана татаро-монголы вернулись в «коренной юрт», т. е. в Монголию.

Весть о вторжении монгольских войск и о битве на Калке быстро распространилась по Европе; о ней сообщается и в персидских и арабских хрониках. Это событие получило отражение и в китайской летописи Юань-ши, где говорится, что Субэдей дошёл с войском «до реки А-ли-ги, где встретился с старшим и младшим Ми-чи-сы-лао [Мстиславами] и одним боем заставил их сдаться»35. В памяти нашего народа битва на Калке осталась как событие, после которого «Руская земля седить невесела»36. Наш народный эпос именно с этой битвой связал гибель русских богатырей, когда могучие витязи после долгой и кровопролитной битвы впервые отступили и решили укрыться от врага. Они

«Побежали в каменные горы,
В темные пещеры:
Как подбежит витязь к горе,
Так и окаменеет»...37

Примечания

1. См. Б.Д. Греков, А.Ю. Якубовский. Золотая орда и ее падение, М.—Л. 1950, стр. 35—56; История Монгольской Народной Республики, М. 1954, стр. 79 и сл.

2. См. Очерки истории СССР (IX—XV вв.), ч. 1, стр. 801; В. Бартольд. Туркестан в эпоху монгольского нашествия, ч. 2, СПБ 1900.

3. См. Рашид-ад-Дин. Сборник летописей, т. 1, кн. 2, М.—Л. 1952, стр. 73.

4. Там же, стр. 256.

5. Развалины города находятся около станции Тимур, Ташкентской железной дороги, на правом берегу Сыр-Дарьи.

6. Развалины этого города под именем Сувак-курган лежат в 18 км к северу от станции Тюмень-Арык, в Казахской ССР.

7. Эта города (по нижнему течению Сыр-Дарьи) ныне не существуют.

8. Рашид-ад-Дин. Указ. соч., стр. 199.

9. См. там же, стр. 200.

10. Там же, стр. 200—201.

11. Ныне Ленинабад, в Таджикской ССР.

12. Ныне центр одноимённой области Киргизской ССР.

13. Рашид-ад-Дин. Указ. соч., стр. 201—203.

14. Ныне Нурата, Самаркандской области, Узбекской ССР.

15. См. сообщение Ибн-ал-Асира — В.Г. Тизенгаузен. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой орды (извлечения из сочинений арабских), т. I, СПБ 1884, стр. 9.

16. В.Г. Тизенгаузен. Указ. соч., т. I, стр. 10—11.

17. «Описание путешествия даосского монаха Чан-Чуня на Запад» — «Труды членов российской духовной миссии в Пекине», т. IV, изд. 2, Пекин 1910, стр. 148.

18. Рашид-ад-Дин. Указ. соч., стр. 216—217; см. также А.Ю. Якубовский. Развалины Ургенча — «Известия Государственной академии истории материальной культуры», т. VI, вып. II, Л. 1930.

19. Ныне город Шахрисябз в долине Кашка-Дарьи, Узбекская ССР.

20. Ныне город Карши, в Узбекской ССР.

21. Развалины города находятся рядом с современным Термезом, в Узбекской ССР.

22. См. «Описание путешествия даосского монаха Чан-Чуня на Запад», стр. 148.

23. Там же, стр. 155.

24. См. И.П. Петрушевский. Из героической борьбы азербайджанского народа в XIII—XIV веках, Баку 1941, стр. 18 и сл.

25. Ныне Кировабад, в Азербайджанской ССР.

26. См. История монголов инока Магакии, XIII века, перевод К.П. Патканова, СПБ 1871, стр. 6.

27. НПЛ, стр. 62.

28. ПСРЛ, Т. II, стб. 741.

29. НПЛ, стр. 62; ПСРЛ, т. II, стб. 741.

30. См. К.В. Кудряшов. О местоположении реки Калки — «Вопросы историй» № 9, 1954 г., стр. 118—119.

31. НПЛ, стр. 63.

32. Там же.

33. НПЛ, стр. 63.

34. В.Г. Тизенгаузен. Указ. соч., т. I, стр. 27.

35. См. А.И. Иванов. Походы монголов на Россию по официальной китайской истории Юань-ши — «Записки разряда военной археологии и археографий Русского военно-исторического общества», т. III, Пгр. 1914, стр. 19.

36. Воинские повести Древней Руси, под ред. В.П. Адриановой-Перетц, М.—Л. 1949, стр. 33.

37. См. Я.Я. Дашкевич. Былина об Алеше Поповиче и о том, как не осталось на Руси богатырей, Киев 1883; В.М. Миллер. К былине о Камском побоище — ИОРЯС АН, т. VII, кн. 2, СПБ 1902, стр. 19.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика