Александр Невский
 

На правах рекламы:

купить справку Крестьянская застава

схема заработка на ютубе

справка в бассейн 300 рублей Пионерская

Год 1263. Орда. Городец на Волге

Почти весь этот год — последний в своей жизни — князь Александр Ярославич провёл в Орде, по-видимому, скитаясь вместе с ханом Берке по его многочисленным кочевьям. И только осенью — уже больным — князя отпустили наконец обратно на Русь. Однако до стольного Владимира Александру Ярославичу добраться не было суждено.

Из Новгородской Первой летописи старшего извода

В лето 6771 (1263). Пришёл князь Александр осенью из Татар, весьма нездоров. И пришёл на Городец1, и принял пострижение в 14-й [день] месяца ноября, на память святого апостола Филиппа. Той же ночью и преставился, и повезли его во Владимир, и положили его в монастыре Рождества Святой Богородицы. И, собравшись, епископы и игумены с митрополитом Кириллом, и со всем иерейским чином, и с черноризцами, и со всеми суздальцами с честью погребли его в 23 [день] того же месяца, на святого Амфилохия, в пятницу. Дай, Господи милостивый, видеть лицо Твоё в будущем веке ему, который потрудился за Новгород и за всю Русскую землю...

(24. С. 83—84)

О кончине князя Александра Ярославича и о чуде, случившемся во время его погребения во Владимире, Житие князя рассказывает так:

...Великий князь Александр вышел от иноплеменников, и дошёл до Нижнего Новгорода, и здесь занемог, и, дойдя до Городца, разболелся.

О горе тебе, бедный человек! Как можешь описать кончину господина своего?! Как не выпадут зеницы твои вместе со слезами?! Как не вырвется сердце твоё из корени?! Ибо отца своего человек может оставить, а доброго господина нельзя оставить: если бы можно было, в гроб бы с ним лёг!

Крепко ревнуя Богу, оставил князь Александр земное царство и стал монахом, ибо было безмерное желание его принять ангельский образ. Сподобил же его Бог и высший чин принять — схиму2. И так с миром предав Богу душу свою, скончался месяца ноября в 14-й день, на память святого апостола Филиппа.

Митрополит же Кирилл говорил: «Чада мои, знайте, что уже зашло солнце земли Суздальской! Уже не найдётся ни один такой князь в земле Суздальской». Иереи, и диаконы, черноризцы, нищие, и богатые, и все люди восклицали: «Уже погибаем!»

Святое же тело его понесли к граду Владимиру. Митрополит же с церковным чином вместе с князьями и боярами и весь народ, малые и великие, встретили его в Боголюбове3 со свечами и с кадилами. Люди же толпились, желая прикоснуться к честному одру, на котором лежало святое его тело. И были вопль, и стенание, и плач горький, каких никогда не бывало, так что и земля содрогнулась.

Положено же было тело его в церкви Рождества Святой Богородицы, в великой архимандритии, месяца ноября в 23-й день, на память святого отца Амфилохия.

Было же тогда чудо дивное и памяти достойное. Когда было положено святое тело его в раку, тогда Севастьян эконом и Кирилл митрополит захотели разжать руку ему, чтобы вложить в неё духовную грамоту. Он же сам, словно живой, простёр руку свою и взял грамоту из рук митрополита. И объял их ужас, и едва отступили от раки его. Об этом услышали все от господина митрополита и от эконома его Севастьяна.

(5. С. 193—194)

Поздняя, так называемая Особая редакция Жития святого князя Александра Невского, составленная в Новгороде в третьей четверти XVI века, так передаёт плач храбрых витязей Александровых по своему князю:

Тогда же храбрые витязи с плачем горьким, с восклицаниями, от сердца идущими, начали стенать и, к ногам его припадая, говорить: «Куда повелишь нам [пойти], государю наш храбрый?! Сам ведь любил храбрость паче меры человеческой. Уже скорбим мы о твоей доброте. Да пред кем же явимся? От кого столько чести получить чаем и доброты, сколько от тебя? Лучше бы нам с тобою умереть, нежели по тебе жить!»

Люди же, малые и великие, восклицали: «Увы тебе, земля Словенская, ибо потеряла ты второго Владимира! О горе тебе, земля Нижняя, ибо гроза и слава покинули тебя!»

(4. С. 358)

* * *

Остаётся сказать несколько слов о судьбе ближайших родичей, а также сподвижников и политических оппонентов князя Александра Ярославича.

В том же году, что и Александр, ушёл из жизни ещё один выдающийся политический деятель Восточной Европы середины XIII века — литовский князь Миндовг. Автор Галицко-Волынской летописи так рассказывает о его смерти, подводя заодно итог всему его княжению в Литве:

Осенью был убит князь литовский Миндовг, который был самодержцем всей Литовской земли... Он княжил в Литовской земле, и начал убивать своих братьев и племянников, а других выгнал из страны, и стал княжить один во всей земле Литовской. И стал он весьма гордиться, и вознёсся славой и гордостью великой, считая, что нет ему равного. Был у него сын Воишелк и дочь. Дочь он отдал замуж за Шварна Даниловича4 в Холм.

Воишелк начал княжить в Новогрудке, был он язычником и начал проливать много крови... Потом вошёл страх Божий в его сердце, и он задумался, желая принять святое крещение. И крестился тут же в Новогрудке, и стал христианином... [И] устроил себе монастырь на реке Неман, между Литвой и Новогрудком, и там жил.

Отец же его Миндовг укорял его жизнью его. А он отца своего сильно не любил. В то время умерла княгиня Миндовгова, и начал он её оплакивать. А сестра её была замужем за князем Налыцанским Довмонтом5. Послал Миндовг в Налыцаны за своей невесткой и так сказал: «Это твоя сестра умерла. Приезжай оплакивать сестру свою». Когда та приехала оплакивать, Миндовг захотел жениться на своей невестке... И взял её в жены. Довмонт, услышав об этом, очень опечалился и стал думать, как бы ему убить Миндовга, но не смог: его силы были малы, а Миндовговы — велики. И нашёл себе Треняту, племянника Миндовга. А Тренята тогда был в Жмудской6 земле.

В год 6771 (1263). Миндовг всё войско своё послал за Днепр против Романа, князя Брянского. Довмонт пошёл вместе с ними на войну, но, улучив удобное время, вернулся назад, говоря: «Гадание не велит мне идти вместе с вами». Вернувшись назад, он быстро поскакал, догнал Миндовга и убил его, и двух его сыновей вместе с ним убил, Рукля и Репекья. Так свершилось убийство Миндовга...

После этого Литву захватила череда новых убийств. Литовским князем сделался Тренята, убивший своего двоюродного брата Товтивила, князя Полоцкого и недавнего союзника и свата Александра Невского. Но и Тренята вскоре был убит приближёнными Миндовга, и Литвой стал править сын Миндовга, бывший князь-инок, а ныне свирепый язычник Воишелк.

В год 6772 (1264). Воишелк стал княжить во всей земле Литовской, и начал избивать своих врагов, и перебил их бесчисленное множество, а другие разбежались куда глаза глядят...

(28. С. 357—361. Перевод О.П. Лихачёвой)

Год спустя после кончины Александра, в 1264 году, в городе Холме умер великий князь Галицко-Волынский Даниил Романович, первым из русских князей увенчанный королевской короной. Это была тяжёлая потеря для всей Русской земли, особенно для её западной части, исторические судьбы которой всё больше расходились с историческими судьбами Северо-Восточной Руси. Вновь предоставим слово автору Галицко-Волынской летописи:

...Короля Даниила тогда постигла тяжёлая болезнь, от которой он и скончался. Его похоронили в церкви Святой Богородицы в городе Холме, которую он сам и построил.

Этот король Даниил был князь добродетельный, храбрый и мудрый, [он] создал много городов, построил церкви и украсил их различными украшениями. И ещё он прославился братолюбием с братом своим Васильком. Этот Даниил был вторым (мудростью. — А.К.) после Соломона.

(28. С. 361. Перевод О.П. Лихачёвой)

В том же 1264 году не стало и младшего брата Александра Невского князя Андрея Ярославича. Он так и не успел вновь занять некогда принадлежавший ему великокняжеский престол. По свидетельству В.Н. Татищева, после смерти Александра началась распря между его братьями Андреем и Ярославом, которые решили отправить каждый своих послов в Орду, к хану Берке. «Хан же повеле Ярославу к себе быти» (77. С. 44).

Смерть Андрея положила конец спорам о великом княжении. На великокняжеский престол сел тверской князь Ярослав Ярославич; он оставался великим князем в течение семи лет (1264—1271), до самой своей смерти. Тогда же, в 1264 году, новгородцы изгнали юного сына Александра Невского Дмитрия, «зане князь ещё мал бяше», и пригласили на княжение великого князя Ярослава Ярославича (именно со времени новгородского княжения Ярослава сохранились первые договорные грамоты Новгорода со своими князьями).

Ярослав стал родоначальником могущественной династии тверских князей. Тверь превратилась при нём в едва ли не сильнейший город Руси, а тверские князья — наряду с московскими — в течение следующих ста лет претендовали на главенствующую роль в Северо-Восточной Руси. Великий князь умер в 1271 году, возвращаясь из Орды, куда он ездил вместе с другими русскими князьями — своим братом Василием Ярославичем Костромским и племянником Дмитрием Александровичем Переяславским. Что было причиной его смерти, сказать трудно, но он оказался уже третьим великим князем — после своего отца Ярослава и старшего брата Александра, — чьё тело привозили на Русь из Орды. Великокняжеский стол занял после него младший («мизинный», по выражению летописца) сын Ярослава Всеволодовича — князь Василий Костромской (1272—1277), последний из оставшихся в живых братьев Александра Невского.

И великий князь Ярослав Ярославич, и его брат великий князь Василий Ярославич, решая свои политические задачи, в том числе и в самой Руси, охотно прибегали к помощи татар, с которыми они поддерживали добрые отношения. Так, в 1270 году, когда в Новгороде вспыхнул очередной мятеж и новгородцы изгнали князя Ярослава из города, последний, по свидетельству Новгородской летописи, послал за помощью к «цесарю татарскому», наговаривая на новгородцев, и едва не привёл на Новгород татарскую рать. Тогда нашествия удалось избежать благодаря вмешательству князя Василия Костромского, также отправившегося в Орду, но два или три года спустя, в 1272 или 1273 году, сам Василий Ярославич вместе с сыном Ярослава Святославом Тверским выступил против княжившего в Новгороде племянника, сына Александра Невского Дмитрия Александровича, и привлёк на свою сторону большой отряд татар. Чем это обернулось для новгородцев, не трудно представить. Автор Никоновской летописи рассказывает так:

Князь великий Василий Ярославич... с великим баскаком Владимирским Амраганом, и с князем Айдаром, и со многими татарами царёвыми воевали новгородские волости и возвратились со многим полоном во Владимир... Того же лета князь великий Тверской Святослав Ярославич... пошёл с татарами царёвыми, и воевал новгородские волости: Волок, Бежичи, Вологду, и со многим полоном возвратился в Тверь... И пришли в смятение новгородцы, и были страх и трепет великий в них; так говорили: «Отовсюду нам горе. Вот князь великий Владимирский, а вот князь великий Тверской, а вот великий баскак царёв с татарами — и вся Низовская земля против нас»...

(43. С 151)

Пройдёт немного времени, и татар начнут вовлекать в свои распри уже сыновья Александра Невского.

Великий князь Василий Ярославич преставился в Костроме в январе 1277 года.

...И после него сел на великом княжении во Владимире братанич его князь Дмитрий Александрович, внук Ярославов, правнук Всеволожь, праправнук Юрия Долгорукого...

(43. С. 153)

История взаимоотношений сыновей Александра Невского и особенно их татарская политика — печальная страница в истории нашего Отечества. Как известно, у Александра было четыре сына. Старший, Василий, сошёл с политической сцены ещё в 1257 году, когда отец вывел его из Новгорода и сослал в Суздальскую землю; более летописи ни разу не упоминают его имени вплоть до его смерти в 1271 году. Младший же, Даниил, родившийся в 1261 году, ко времени смерти своего дяди Василия Ярославича был ещё слишком мал. (По свидетельству Тверской летописи, до 1272 года он воспитывался у другого своего дяди, тверского князя Ярослава Ярославича.) В борьбу за верховенство над Русью вступили второй сын Александра Невского, великий князь Дмитрий, и его брат Андрей, князь Городецкий.

И Дмитрий, и Андрей, в разное время занимавшие и великокняжеский, и новгородский столы, старались последовательно проводить политику своего отца, отстаивая интересы Руси прежде всего на её западных и северо-западных границах. Оба они вписали свои имена в летопись побед русского оружия. Князь Дмитрий Александрович, которого историки называют «лучшим из русских военачальников того времени» (126. С. 178), в феврале 1269 года возглавил русские войска из Новгорода, Пскова и Суздальской земли в походе на город Раковор (Раквере, или Везенберг) — датскую крепость в Эстонии; здесь, в семи верстах от города, произошло, по словам летописца, «страшное побоище, какого не видали ни отцы, ни деды» (24. С. 86—87). Русские потеряли множество воинов, но ещё более убитых было у немцев: «И гнали их, побивая, до города, в три пути, на семь вёрст, так что нельзя было и коню ступить из-за трупов». Войско Дмитрия три дня простояло «на костях» возле города, после чего вернулось в Новгород; это побоище на три десятилетия остановило агрессию немцев и датчан на земли Северо-Западной Руси.

В свою очередь, князь Андрей Александрович, занявший новгородский стол после Дмитрия, продолжил дело своего отца, отразив агрессию шведов. В мае 1301 года он совершил поход на Неву, где, в устье реки Охты, за год до этого шведы поставили свою крепость, получившую название Ландскрона, или, по-русски, Венец земли: «град взят был: одних избили и изрубили, а иных, повязав, повели из города, а город запалили и разграбили» (24. С. 91, 331). Спустя 400 лет именно здесь, вблизи устья Невы, будет заложен Санкт-Петербург, новая столица Российской империи, а на противоположной стороне Невы, у устья Чёрной речки, — Александро-Невская лавра.

И всё же ни победа у Раковора, ни взятие и разрушение Ландскроны не стали главными событиями в жизни обоих сыновей Александра Невского. В историю России и Дмитрий, и Андрей Александровичи вошли не столько как выдающиеся полководцы, сколько как инициаторы кровавой братоубийственной войны, развязанной ими; в эту войну оказались втянуты татарские полчища, а её итогом стало новое страшное разорение Русской земли. В первую очередь сказанное относится к младшему, Андрею Городецкому.

В 1281 году Андрей в первый раз выступил против старшего брата: «бил челом царю на брата своего, на Дмитрия», — и с той поры на 13 лет Северо-Восточная Русь погрузилась в пучину кровавой смуты.

Из Симеоновской летописи

Той же зимой была первая рать на великого князя Дмитрия Александровича. Пришёл из Татар князь Андрей ратью на брата своего старшего князя Дмитрия, испросив себе княжение великое под братом своим... И пришёл к Мурому с погаными татарами, и послал за князем Фёдором Ростиславичем, за князем Михаилом Ивановичем, за князем Константином Борисовичем и за всеми князьями, и пошёл с ними ратью на Переяславль. Татары же рассыпались по земле: Муром опустошили, около Владимира, около Суздаля, около Переяславля — всё опустошили, и людей пограбили: мужей, и жён, и детей, и младенцев; имущество всё пограбили и в полон увели. Великий же князь Дмитрий выбежал из Переяславля в малой дружине. Татары же опустошили и города, и волости, и сёла, и погосты, и монастыри; и церкви разграбили: иконы, и кресты честные, и сосуды священные служебные, и пелены, и книги, и всякое узорочье разграбили, и у всех церквей двери вырубили, и над чином монашеским надругались поганые... Около Ростова и около Твери [всё] опустошили, и до Торжка; бесчисленное множество христиан полонили, по сёлам скот, и коней, и жито пограбили, у домов двери вырубая. И были великий страх и трепет на христианском роде: над инокинями и над попадьями надругались, и многие люди от мороза померли, а иных оружием изрубили. Князь Андрей... сотворил это зло, добиваясь великого княжения, и отпустил поганых в Орду, а много зла причинил земле Суздальской, а сам, прогнав брата своего старшего, пошёл на княжение в Великий Новгород. Случилось это зло за грехи наши многие и великие. Взяли же город Переяславль в Филиппово говение, месяца декабря в 19-й [день], на память святого мученика Вонифатия, за неделю до Рождества Христова. В Рождество же Христово по всем церквам не было пения, но вместо пения плач и рыдание...

Спустя немного времени после ухода татар бежавший в Швецию Дмитрий вновь вернулся в Переяславль и стал готовиться к войне с братом, собирая войско. Но не дремал и Андрей.

Того же лета (1282) была другая рать на князя Дмитрия Александровича; пришёл князь Андрей из Татар, а с ним рать татарская: Тура, и Темир, и Алын, а с ними Семён Тонильевич в воеводах, и сотворили зло в земле Суздальской, такое же, как и прежде сказали. Князь же Дмитрий со своей дружиной отъехал в Орду, к царю татарскому Ногаю.

(47. С. 78; ср. 55. С. 338—339)

На этот раз Андрея поддерживала целая коалиция князей, в которую входили Святослав Тверской, сын великого князя Ярослава Ярославича, и Даниил Московский, младший сын Александра Невского. Ещё в то время, когда Андрей находился в Орде, они, вместе с новгородским войском, двинулись к Переяславлю; Дмитрий выступил им навстречу. Тогда битвы удалось избежать, князья помирились. Но татарская рать, приведённая Андреем, вновь разорила русские земли. Дмитрий не нашёл ничего лучшего, как также обратиться к татарам. В то время Орда переживала междоусобицу и фактически распалась на две части: одной правил законный наследник и внук Батыя Туда-Менгу, другой — могущественный военачальник и также Чингизид (правнук Джучи, но по младшей ветви) Ногай. Андрей пользовался благосклонностью Туда-Менгу. Дмитрий же обратился к Ногаю, и тот поддержал его. В 1283 году Дмитрий вернулся из Орды с ярлыком на великое княжение и с ещё одним татарским войском. Андрей вынужден был смириться — но ненадолго.

В лето 6793 (1285)... Князь Андрей привёл царевича (из Орды. — А.К.), и много зла сотворилось христианам. Дмитрий же, соединившись с братией, царевича прогнал, а бояр Андреевых схватил.

(40. С. 246)

И вновь хрупкий мир продлился недолго. Помимо прочего, Андрей Городецкий использовал изменившуюся ситуацию в Орде, где продолжались смуты и междоусобицы. В 1293 году началась война между новым ханом Орды Токту, сыном Менгу-Тимура, и Ногаем; последнему стало не до поддержки своего ставленника на русском великокняжеском престоле. Год 1293-й вошёл в историю Руси как год страшной «Дюденевой рати» — самого крупного нашествия татар на Русь после Батыева разгрома.

Из Никоновской летописи

В лето 6801 (1293). Ходили в Орду к царю князья русские жаловаться на великого князя Дмитрия Александровича Владимирского... брат его меньшой князь Андрей Александрович Городецкий, князь Дмитрий Борисович Ростовский, да брат его князь Константин Борисович Угличский, да двоюродный брат их князь Михаил Глебович Городецкий, да тесть князя Михаила Глебовича Белозёрского князь Фёдор Ростиславич Ярославский и Смоленский... да епископ Тарасий Ростовский. Царь же выслушал их жалобу и хотел послать на Русь за великим князем Дмитрием Александровичем Владимирским, да потом переменил свою мысль и отпустил с ними брата своего Дюденя со множеством воинов. И пошли из Орды с татарами на брата своего старшего великого князя Дмитрия Александровича... брат его младший князь Андрей Александрович... и князь Фёдор Ростиславич Ярославский... с ними же [иные] князья; а князь великий Дмитрий Александрович был тогда в Переяславле. Услышали же об этом люди переяславские и разбежались все; также и сам великий князь Дмитрий Александрович с дружиной своей побежал к Волоку, а оттуда ко Пскову. И так пришла в смятение вся земля Суздальская. Татарская же рать с князем Андреем Александровичем Городецким и с князем Фёдором Ростиславичем Ярославским, придя, взяла Владимир, и церковь Владимирскую разграбили, и пол чудный медный [из церкви] выдрали, и сосуды священные все забрали; и Суздаль, и Юрьев, и Переяславль, Дмитров, Москву, Коломну, Можайск, Волок, Углече поле — всех городов взяли 14, и всю землю опустошили. А в Твери не были, ибо защитил её Бог...

(43. С. 168—169)

Эта война стала последней для князя Дмитрия Александровича. Он успел помириться с братом, хотя чуть раньше, во время своего бегства из Пскова в Тверь, едва не попал к нему в руки и вынужден был расстаться со всем своим обозом. Дмитрий отказался от великого княжения, за что получил от Андрея обратно свой Переяславль. Но добраться до Переяславля (сожжённого уже после «Дюденевой рати» даже не татарами, но князем Фёдором Ростиславичем Ярославским, получившим город от Андрея) ему было не суждено. В 1294 году князь Дмитрий Александрович скончался в Волоке, по дороге из Твери в Переяславль, приняв перед смертью пострижение в иноческий чин.

«Дюденева» же «рать» оказалась не последним нашествием татар на Русь в XIII веке. Зимой 1293/94 года татарский «царь» Токтомер пришёл к Твери и «великую тягость учинил людям: иных перебил, а иных в полон увёл». В 1297 году «бысть рать татарская», вновь приведённая Андреем; тогда «за малым» дело не дошло до кровопролития: князья собрались во Владимире на съезд и, поделив княжения, разъехались восвояси, после чего Андрей стал собирать новую рать:

Того же лета князь великий Андрей, собрав рати многие, хотел идти на Переяславль, а также к Москве и к Твери, и не дали ему князь Даниил Московский и брат его (двоюродный. — А.К.) Михаил Тверской. Ибо собрали Михаил и Даниил против него рати многие и, придя, стали близ Юрьева, на полчище, и так не дали князю Андрею идти на Переяславль, потому что князь Иван Дмитриевич7, пойдя в Орду, приказал блюсти отчину свою, Переяславль, князю Михаилу Тверскому. И тут за малым не было боя между ними, и взяли мир, и разошлись восвояси.

(47. С. 83—84)

Великий князь Андрей Александрович умер 27 июля 1304 года. За год до этого, 5 марта 1303 года, скончался его младший брат, московский князь Даниил Александрович, самый, пожалуй, неприметный из всех четырёх сыновей Александра Невского. Однако так уж случилось, что именно он и его сыновья, внуки и правнуки сумели продолжить дело своего великого предка.

Князю Даниилу также пришлось принять участие в междоусобной войне между его братьями Дмитрием и Андреем. Он поддерживал то одного, то другого, но, как свидетельствуют летописи, по мере возможности старался не доводить дело до кровопролития, стремясь более к миру, нежели к войне. Так, в 1282 году Даниил Московский выступил вместе со Святославом Тверским против своего брата великого князя Дмитрия Александровича, однако после пятидневного стояния у Дмитрова князья заключили между собой мир. В 1287 году все трое братьев Александровичей ходили войной против нового тверского князя Михаила Ярославича, и вновь дело не дошло до военного столкновения. На съезде князей во Владимире в 1296 году твёрдая позиция Даниила Московского и Михаила Тверского, поддержавших переяславского князя Ивана Дмитриевича (сына умершего незадолго до этого великого князя Дмитрия Александровича), предотвратила захват Переяславля великим князем Андреем Александровичем Городецким. На новом съезде князей в Дмитрове в 1300 году Даниил подтвердил свой договор с Иваном Переяславским, и очень скоро эта поддержка принесла ему ощутимую политическую выгоду: умерший бездетным в 1302 году Иван Дмитриевич завещал ему свой удел. И вновь Даниил сумел без кровопролития удержать за собой Переяславль, хотя на этот город претендовал и его старший брат великий князь Андрей Александрович. Но при необходимости Даниил умел и применить силу. В 1300 году он выступил в поход на Рязань, разбил большой отряд татар и «некой хитростью» захватил в плен рязанского князя Константина Романовича. В результате войн, военных союзов, мирных договоров князь Даниил сумел значительно увеличить территорию своего княжества, сделать Москву одним из главных политических центров Северо-Восточной Руси.

Сам он так и не успел занять великокняжеский стол, ибо умер раньше своего брата Андрея. После же смерти последнего в Северо-Восточной Руси началась новая междоусобная война за власть между московскими и тверскими князьями — соответственно, сыновьями Даниила Александровича и потомками его дяди великого князя Ярослава Ярославича. В конце концов победу в этой войне одержали московские князья, и именно Москве суждено было стать центром новой объединённой Руси. Князь же Даниил — подобно своему отцу принявший перед смертью монашеский постриг — впоследствии был причтён Церковью к лику святых. Он почитается как небесный покровитель Москвы и основатель Московского Даниловского монастыря. Память преподобного и благоверного князя Даниила Александровича Московского празднуется 4 (по новому стилю 17-го) марта (в некоторых летописях именно этот день обозначен как день его преставления), а также 30 августа. В этот день в 1652 году были обретены мощи князя, которые по повелению царя Алексея Михайловича перенесли в храм Святых Отец семи Вселенских соборов Даниловского монастыря. Как известно, в XVIII веке этот день стал и днём памяти отца Даниила, святого и благоверного великого князя Александра Невского.

Ещё один человек, пожалуй, наиболее близкий по духу к князю Александру Ярославичу, — митрополит Кирилл — надолго пережил князя. В историю России он вошёл как выдающийся церковный и политический деятель, дипломат, писатель. Именно по просьбе Кирилла на Русь из Болгарии в 1262 году был привезён полный текст Кормчей книги (свода церковных правил и постановлений) сербской редакции; он был одобрен на церковном соборе, проведённом, по всей вероятности, в Киеве в 1273 году8, а затем под руководством самого Кирилла была составлена новая, русская редакция Кормчей книги, соединившая материалы древнеславянской и сербской редакций. На том же соборе было принято особое постановление против злоупотреблений в Церкви (столь губительных в эпоху всеобщего падения нравов, татарских нашествий и междоусобиц), а также поставлен епископом Владимирским бывший архимандрит Киево-Печерского монастыря Серапион, выдающийся писатель и проповедник древней Руси.

Почти всё время своего пастырского служения святитель Кирилл проводил в разъездах, посещая то Киев, то Северо-Восточную Русь, то Новгород. Он умер во время своей очередной поездки в Суздальскую землю, в Переяславле, 6 декабря 1281 года, тело же его было отвезено в Киев и погребено в Киевском Софийском соборе. Преемник святителя Кирилла, митрополит-грек Максим (он занимал кафедру в 1283—1305 годах), «не терпя насилия татарского», навсегда покинул Киев и переселился в 1299 году во Владимир на Клязьме, а уже в XIV веке следующий русский митрополит, преемник Максима Пётр, уроженец Волыни, обосновался в Москве и был похоронен в Успенском соборе Московского Кремля, который начал строить по его призыву московский князь Иван Данилович Калита, внук Александра Невского. Так при преемниках Александра Москва стала не только политическим, но и духовным центром Русской земли.

Примечания

1. Городец на Волге, близ Нижнего Новгорода; ныне город Городец Нижегородской области.

2. Поздние источники (не ранее XVI века) называют имя, которое принял князь Александр Ярославич в иночестве, — Алексий (20. С. 25).

3. Княжеская резиденция близ Владимира.

4. Сын князя Даниила Романовича Галицкого.

5. Довмонт, князь Нальщанский (в Литве), впоследствии, в 1265 году, спасаясь от мести Воишелка, бежал из Литвы во Псков, принял здесь крещение с именем Тимофей и стал князем Псковским. Прославился своими ратными подвигами и после смерти был причтён к лику святых. Почитается как один из великих русских святых, небесный покровитель города Пскова.

6. Жемойтской.

7. Сын князя Дмитрия Александровича.

8. Обычно в исторической литературе считается, что собор имел место во Владимире в 1274 году. Иную дату и иное место его проведения обосновали Н.Г. Бережков и Я.Н. Щапов (83. С. 344, прим. 2; 134. С. 183—184).

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика