Александр Невский
 

V. «Нет трусов средь нас!»

Князя Мстислава разбудил среди ночь слуга его, Светозар.

— Что? Приступ? — вскочил Мстислав, щурясь на свечу.

— Нет, князь. Но ты сам велел будить, коли что, — отвечал Светозар. — Татаре что-то возятся сразу за рвом. Кабы не полезли.

— Воевода?

— Воевода уж там, на стене.

Мстислав одевался быстро. Светозар молча подавал ему одежду, оружие. Живя с отрочества возле князя, он понимал его без слов, по единому взгляду, по движению бровей. Одевшись и пристегнув меч, князь двинул плечом — Светозар и это понял.

— Уже заседланы, у крыльца стоят, — отвечал негромко.

Светозар едва поспевал за князем, спускаясь по лестнице из покоев. Мстислав быстро сбежал вниз, прыгая через две-три ступени. У крыльца отстранил стремянного, выхватил у него повод и легко взлетел в седло. И сразу же поскакал к Золотым воротам, никого не ожидая и не оглядываясь. Несколько воинов поскакало следом, Светозар замешкался, долго не мог поймать стремя.

На улице было темно, лишь в Успенском соборе горели сотни свечей. Оттуда доносилось нестройное заунывное пение. «Загодя отпевают», — подумал Светозар, ощутив в сердце тоску. Он догнал князя почти у самых ворот.

Мстислав подскакал к Золотым воротам, соскочил с коня и побежал наверх к бойницам. Светозар бежал следом за господином. Наверху дул ветер, сек мелкой снежной крупой. Воевода Петр стоял в затишке за церковью.

— Ну что там? — подошел Мстислав.

— Зри сам, князь, — кивнул воевода в сторону татар.

Мстислав стал напряженно всматриваться. Летящая наискосок снежная крупа перечеркивала и без того почти непроглядную тьму. И все же там, за рвом, на снегу было видно какое-то движение, мельтешили тени людей.

— Что они? Уж не пороки1 ли придвигают? — предположил Мстислав.

— Нет, — отвечал воевода. — Я посылал к Орининым и Медным воротам. Там то ж творится. Вкруг всего города вот так-то. Мнится мне, огораживают нас они, отынивают.

— Как Рязань, значит?

— Истинно так, князь, как Рязань. Как бы днем на приступ не пошли.

— Ну что ж, встретим, — отвечал Мстислав недобрым голосом. — Скорей бы уж приступали.

— Эх-хе-хе, — вздохнул воевода и с укоризной покосился на юного князя. — Лучше б вовсе не приступали, Мстислав Юрьевич. Я б за это пресвятой богородице пудовую свечу поставил.

— Э-э, — отмахнулся князь, — ты, Петр Ослядюкович, воевода, а молвишь, как гость богатый. Пресвятая-то богородица смелым благоволит.

Воевода взглянул на Светозара, стоявшего за князем. Не нравилось ему, что при подлом человеке так о нем нелестно князь отзывается. Но и говорить об этом счел того более унизительным, начал о другом:

— Тут у меня, Мстислав Юрьевич, один мизинный человечишка лук великий сотворил, тетиву вдвоем-втроем тянуть надоть. Но и бьет зато в два полета стрелы, не менее. Сила.

— Где он? — резко спросил князь.

— Тут рядом. Позвать?

— Зови.

— Эй, Радим, ходи сюда да лук-то, лук свой тащи.

От ближайшей бойницы отделился человек, принес с собой огромный лук в два человеческих роста.

Князь взял лук, попробовал напряжение тетивы. Она басовито гудела под пальцем.

— Добро, добро, — сказал Мстислав. — Пробовал на бой?

— Пробовал, — отвечал Радим. — Доску в три перста со ста шагов насквозь прошибает.

— Что мне доску, — осердился князь. — Мне чтоб поганого прошибла.

— Прости, князь, — сконфузился Радим. — Не далее как вчера сотворил я лук-те. Не успел на поганых.

— Так у тебя он один, что ли?

— Один, — вздохнул виновато Радим.

Мстислав недовольно засопел, отвернулся. Радим продолжал оправдываться.

— Дерево-то долго надо искать, выдерживать. Выпаривать… Да и с жилой хлопот…

— Ладно. Будет скулить, — перебил Мстислав. — Станешь с ним здесь на Золотых воротах и, едва рассветет, выбивай тех, кто у порока будет. У тебя есть поспешители?

— Есть, есть, князь, — обрадовался Радим скорой отходчивости Мстислава. — Мы уж наторели малость.

— Ступай, — махнул рукой князь и опять стал смотреть на татар, щурясь от летящей снежной крупы. Долго всматривался. Ощутив рядом плечо воеводы, сказал, не оборачиваясь:

— Да-а. Похоже, отынивают нас. Ты верно угадал, воевода.

— Может, мост раскидаем? А? — осторожно спросил воевода.

— Вели, да чтоб тихо.

До самого рассвета не уходил Мстислав со стены. Заботливый Светозар привез из дворца шубу: от блях бахтерца зябло тело у князя. Укутавшись в шубу, ходил князь у бойниц, хрупая свежим снегом. Дружинники-сторожа, коротавшие ночь на стене, при князе не смели дремать, бдили, свирепо тараща глаза в сторону поганых. А когда рассвело наконец, увидели русские высокий тын за рвом. Черной лентой он тянулся по низинам, захлестнув, словно удавкой, весь город.

— Ну, — вздохнул кто-то, — и мышь теперь из града не выскочит.

Вскоре на стене появился князь Всеволод, поздоровался с братом, долго осматривал тын.

— По всему, приступят скоро.

— Да, — согласился Мстислав, — пора дружины исполчать.

В это время где-то рядом закричали тонко, не по-мужски:

— Береги-и-и-ись!

Большой круглый камень сильно ударил в стену около Золотых ворот. Во все стороны брызнули щепки и пыль. Воин, бывший на стене, охнул, схватился за голову и повалился.

— Пороки бить начали, — крикнул Всеволод. — Надо людей отводить.

— Радим! — позвал Мстислав.

— Я здесь, князь, — отозвался от бойницы Радим.

Князь Мстислав нетерпеливо посматривал на Радима. У того было три помощника: один держал лук, прижимая его к стене, двое, кряхтя и тужась, натягивали тетиву. Сам Радим, возложив длинную, как копье, стрелу, никак не мог приспособиться для прицеливания.

Мстислав едва сдерживался, хотелось самому и натянуть, и выстрелить. Его нетерпение Радим затылком чуял и оттого суетился и волновался.

— Береги-и-и-ись!

Очередной камень ударил почти в то же место стены, сбив стояк между бойницами. Полетели осколки камня. Князь Всеволод схватился за плечо.

Мстислав обернулся, ощерился.

— Отводи людей, хоронись за воротами.

Пороки били методично и ровно, ударяя всякий раз в одно и то же место. Стена трещала, крошилась. Ясно было, татары пробивают в деревянной стене брешь для прохода. У Золотых ворот таких брешей готовилось две.

— Пускай! — крикнул Радим.

Тугая тетива, выпрямившись, загудели шмелем, бросив стрелу в сторону татар. Князь Мстислав ревниво смотрел ей вслед. Стрела ударилась в тын, расщепила кол и повисла, покачиваясь. Радим испуганно втянул голову в плечи, ожидая брани от князя. Но Мстислав оттолкнул его, схватил очередную стрелу.

— Ну! — Сам возложил стрелу, движением руки велел лук выше направить. Приложился щекой к тетиве, прицелился. — Пускай!

Стрела на этот раз перелетела тын, ударила в сам порок, расщепив боковую стойку. Татарин, стоявший около, испуганно отпрянул.

— A-а, не любо! — крикнул злорадно Мстислав и схватил новую стрелу. В это время за тыном взметнулось вверх кидало порока и новый камень понесся к стене.

— Береги-и-ись!

Князь, не обращая ни на что внимания, торопил своих помощников.

Они натянули тетиву. Мстислав возложил стрелу. Долго целился в копошившихся у порока татар. Словно опасаясь их спугнуть, не крикнул, а шепнул своим поспешителям:

— Пускай.

На этот раз стрела достигла цели. Она попала в одного из четырех татар, тащивших к пороку камень. Пронзенный ею человек упал, даже не вскрикнув.

— Ай любо-о! — крикнул Мстислав и, обернувшись к Радиму, повелел: — Вот так стреляй.

Меж тем пороки били и били. Сильно разрушали стены, словно жернова, размалывая все в щепки и пыль. Некоторые камни перелетали через стену и попадали в город. Уже лежали убитые, кричали раненые. Со стены летели в сторону татар редкие стрелы, которые по большей части втыкались в тын, не принося вреда. Лишь Радим со своим луком нет-нет да и доставал какого-нибудь татарина.

На Золотые ворота поднялся посыльный из дворца, разыскал Мстислава, передал, что князь Всеволод и епископ к трапезе ждут.

— А и верно, — сказал Мстислав, — перед ратью потешим чрево свое.

Трапезничали в сенях. Все сидели на лавках. Никто не занимал стольца великокняжеского, считалось сие худой приметой при живом-то хозяине. Мстислав сел возле брата, выпил полчума меду и, несмотря на пост, съел добрый кус вепрятины, приготовленной по его велению. Всеволод и воевода не решались при епископе есть дичину, довольствовались рыбой. Сам Митрофан, обиженно поджимая губы, жевал капусту, лучок с хлебом. Не ронял чина своего.

Все молчали. Каждый понимал, что, может, это уже последняя трапеза. Даже епископ не решался заговорить, хотя шел в сени, чтобы обсудить с князьями дело о погребении их брата-мученика Владимира. Он лежал в Дмитриевском соборе, уже прибранный, в гробу, и возле него сидели окаменевшая от горя княгиня Агафья Мстиславовна и безутешная вдова его, Мстислава.

Но когда князь Мстислав поднялся из-за стола и, быстро перекрестившись, направился к выходу, епископ решился:

— Ныне отпеваем князя Владимира, Мстислав Юрьевич.

Мстислав остановился в дверях, оглянулся через левое плечо, улыбнулся нехорошо, оскалив по-волчьи зубы:

— Твори свое дело, святой отец, а мы свое будем. Заодно и нас, грешных, отпой.

Князь Мстислав вышел. В сенях воцарилось молчание. Шутка князя была зла и богохульна, но все понимали: похоже, так и будет.

Светозар встретил князя на лестнице: он был в новой броне, в высоком шлеме, с длинным мечом у бедра.

— Ел? — коротко спросил Мстислав, поравнявшись.

— Ел, князь.

— Ну и ладно, пойдем помирать.

Дружина стояла у крыльца, все были при оружии. Ждали князя. Мстислав остановился на самой верхней ступени крыльца и медленно обвел воинов взглядом. В стати его, в осанке явилась вдруг высокая гордость и сила.

— Други мои, — начал зычно князь. — Русичи! Приспел наш час животы свои положить за родину. Не за князя вашего, слышите, но за землю, вас родившую и вспоившую. Так давайте же драться с врагами храбро и весело, а коли умирать, то с честью. Прошу вас напоследок именем святой богородицы: не опозорьте оружия русского.

— Веди нас, князь! — взволнованно крикнул воин, стоявший впереди. И дружина закричала дружно: «Ве-ди-и!»

Мстислав дождался, когда утихнут голоса, и продолжал:

— Вашим именем беру на себя суд: трусов живота лишать на месте. А я шаг назад ступлю перед недругом — убейте меня тотчас же. Слышите?!

Дружина молчала, пораженная таким велением, и князь повторил еще:

— Слышите?! Нет трусов средь нас!

— Нет! Нет! — подхватила дружина.

Примечания

1. Пороки — метательные орудия.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика