Александр Невский
 

Восстание 1207 года

Избранный в 1204 г. посадник Михалко Степанич, однако, уже в марте 1205 г. лишился власти, когда Всеволод Юрьевич заменил на новгородском столе Святослава другим своим сыном — девятнадцатилетним Константином. Поводом для замены было малолетство Святослава и желание Всеволода видеть в Новгороде более независимого от новгородцев ставленика: «Того же лета присла великыи князь Всеволод в Новъгород, река тако: «в земли вашеи рать ходит, а князь вашь, сын мои Святослав мал; а даю вы сын свои стареишии Костянтина1. Смена посадников — явный защитительный акт новгородцев, так как на место старого союзника Всеволода — Михалки Степанича — избирается сын популярного своей независимой политикой Мирошки — Дмитр Мирошкинич. Снова в Новгороде устанавливается политическое двоевластие посадника и князя, приведшее к событиям 1207 г., которые занимают в истории Новгорода значительное место.

Восстание 1207 г. неоднократно привлекало внимание исследователей, давая яркий материал для представления об остроте политических и социальных противоречий в Новгороде начала XIII в. Однако не все важные аспекты изучения этого восстания нашли должное развитие. Политические противоречия новгородского боярства, сыгравшие немаловажную роль в разрешении событий, как правило, выпадают из общего анализа причин и хода восстания. Так же мало внимания уделяется роли князя в развитии событий, а как мы уже видели, отношения между князем и посадником в начале XIII в. складываются неблагоприятно для князя.

Приход к власти Дмитра Мирошкинича совершился в условиях укрепления всего боярского лагеря в его борьбе с князем. Популярность Мирошки, усиление авторитета посадничьей власти с началом посадничества Дмитра Мирошкинича привели к фактическому возникновению семейной олигархии. Дмитр Мирошкинич на первых порах получил в Новгороде настолько сильную поддержку, что в своей дальнейшей деятельности он не останавливается перед применением деспотических приемов. Во время своего посадничества Дмитр проводит ряд финансовых мероприятий, легших тяжелым бременем на плечи всего населения Новгорода и обогативших семью Мирошкиничей. В 1207 г. брат Дмитра Борис приказал убить на вече Олексу Сбыславича, «и убиша без вины в субботу, марта в 17»2. Вполне понятно, что этот произвол не только обостряет социальный антагонизм, но и укрепляет позиции враждебных Дмитру боярских группировок. Дмитр стремится к неограниченной автократии, опираясь при этом не на действительную расстановку политических сил, а на иллюзорный авторитет своей должности. Прежние успехи консолидации ведут при Дмитре к разрушению консолидации. Если Мирошка Несдинич с его политикой сплочения боярства против князя был выразителем интересов боярства в целом, то живущий на проценты с авторитета своего отца Дмитр Мирошкинич стал выразителем интересов только своего семейства.

В 1207 г. новгородцы вместе с Дмитром идут в поход на Рязань в помощь Всеволоду Большое Гнездо, и это их участие в походе было использовано владимирским великим князем для подготовки расправы над Дмитром Мирошкиничем. Опираясь на недовольство Дмитром в Новгороде, Всеволод фактически подстрекает новгородцев на расправу с посадником: «А новгородцев пусти с Коломна к Новугороду, одаривши бещисла, и вда им волю свою и уставы старых князеи его же хотеху новгородцы, и рече им: "кто вы добр, того любите, злых казните"»3. Эти слова обычно воспринимаются лишь как уступка новгородцам со стороны Всеволода, отказавшегося якобы оспаривать их право быть вольными в князьях. Однако Всеволод вовсе не отказывается от Новгорода, и прямой смысл рассказа не сводится к такому «пожалованию». Фраза Всеволода, приведенная здесь, имеет самое непосредственное отношение к последующим событиям и прямо касается Дмитра Мирошкинича, обнажая заинтересованность со стороны Всеволода в устранении этого посадника. Всеволод не только санкционирует расправу над ним, но и провоцирует, и покупает ее, одаривая новгородцев и подстрекая их к казни «злых». Отметим, что связь восстания со всем комплексом взаимоотношений Новгорода и князя подчеркивается и тем обстоятельством, что убийство Олексы Сбыславича перед восстанием произошло в какой-то связи с прибытием в Новгород из Владимира «Всеволожа мужа» Лазаря.

Сразу же по возвращении из похода новгородцы собрали вече «на посадника Дмитра и на братью его, яко те повелеша на новгородцех сребро имати, а по волости куны брати, по купцем веру дикую, и повозы возити, и иное все зло; и поидоша на дворы их грабежом, а Мирошин двор Дмитров зажгоша, а житье их поимаша, а сел их распродаша и челядь, а избыток разделиша по зубу, по 3 гривны по всему граду и на щит; а что кто похватал, а того един Бог весть, и от того мнозе разбогатеша; а что на досках, а то князю оставиша»4. Перечисление преступлений Мирошкиничей указывает на глубокий социальный смысл восстания. Однако тот же отрывок ясно говорит и о связи инициаторов восстания с князем. Используя социальное недовольство, Всеволод и поддерживавшая его в Новгороде боярская группа избавились от неугодного и враждебного им посадника, на место которого был избран Твердислав Михалкович, сын хорошо известного нам сторонника Всеволода — Михалки Степанича, представитель боярства Прусской улицы.

Социальное недовольство было умело направлено Твердиславом. Восстание не вылилось в борьбу против всех бояр. Оно имело цель лишь в свержении Дмитра и его семьи, т. е. фактической ликвидации боярской группировки Людина конца. В ходе восстания группировка Твердислава широко пользуется и подкупом за счет противника, вознаграждая своих сторонников имуществом Мирошкиничей.

Сам Дмитр не подвергся казни. Он был смертельно ранен в бою под Пронском и умер во Владимире. Однако восставшие новгородцы попытались посмертно казнить его: «того же лета привезоша Дмитра мертвого Мирошкинича из Володимеря и погребоша и у святого Георгия в монастыре, подле отца; а новгородцы хотяху с моста свереци, но возбрани им архиепископ Митрофан»5.

В феврале 1208 г.6 в Новгород пришел новый князь, уже знакомый новгородцам Святослав Всеволодович, которому теперь было 13 лет. Ему были вручены «Дмитровы доски», «а бе на них писано бещисла». Вряд ли возможно согласиться с распространенным мнением о том, что «доски» были связаны с ростовщическими операциями Мирошкиничей. Если бы это было так, то они скорее были бы уничтожены, чем переданы князю для взыскания долгов с должников Дмитра. Вероятнее всего это были записи взимания серебра, кун и дикой виры, т. е. документы, подтверждающие факт широких финансовых злоупотреблений Мирошкиничей.

Князю Святославу были переданы для заточения у Всеволода все родственники Дмитра. Примечательна следующая деталь. Новгородцы целуют Всеволоду крест в том, что они не хотят держать у себя детей Дмитра и прочих его родственников. Новгородцы заявили: «Не хочем у себе дьржати детии Дмитровых, ни Володислава, ни Бориса, ни Твьрдислава Станиловиця и Овъстрата Домажировиця»; и поточи я князь к отцю, а на инех серебро поимаша бещисла»7. Крестоцелование указывает еще раз на Всеволода как на одного из главных инициаторов свержения Дмитра Мирошкинича. Всеволод отводит от себя возможные обвинения в этой инициативе, которые могут возникнуть в будущем.

Рис. 32. а — Берестяная грамота № 656, б — Берестяная грамота № 704

Еще одно указание на эту связь содержится в событиях следующего, 1209 г. Зимой этого года Мстислав Удалой, сын Мстислава Храброго, т. е. князь из линии Ростиславичей, захватил Торжок и обратился к новгородцам со следующей декларацией: «Пришел есмь к вам, слышав насилие от князь, и жаль ми своея отцины»8. По-видимому, это не просто демагогическое заявление, как полагал М.Н. Тихомиров9, а основанное на хорошем знакомстве с обстановкой в Новгороде обращение Мстислава Мстиславича к приверженцам Мирошкиничей. Разумеется, не сторонники Твердислава в ответ на обращение Мстислава Удалого «послаша по него с великою честью: «поиди, княже, на стол», а Святослава посади на владычном дворе с мужи его, дондеже будет управление с отцом». По существу события 1209 г. — это для Всеволода Юрьевича ликвидация политических результатов восстания 1207 г. Мстислав задержал Святослава в Новгороде и отпустил только в обмен на признание Всеволодом прав Мстислава, полученное в том же году10.

Изгнание клана Мирошкиничей в 1208 г. не было окончательным. В 1215 г. «убиша пруси Овъстрата на збор и сын его Луготу, и въвьргоша и в греблю мьртв»11. Как представляется, к числу сторонников Мирошкиничей следует отнести лиц, названных в летописном сообщении 1216 г., предшествующем рассказу о Липицкой битве: «побегоша к Ярославу преступници кресту: целовали бо бяху хрест честьныи ко Мьстиславу со всеми новгородци, яко всим одинакым быти, Володислав Завидиць, Гаврила Игоревиць, Гюрги Ольксиниць, Гаврильць Милятиниць, и с женами и с детьми»12. Среди берестяных документов Троицкого раскопа второй половины XII в. имеются грамота № 675, адресованная Миляте, и грамота № 667, упоминающая Гаврилу13. Что касается Владислава Завидовича, то он, надо полагать, идентифицируется с Владиславом, изгонявшимся в 1208 г. вместе с прочими Мирошкиничами, а Завид известен по грамоте № 665 Троицкого раскопа14.

Существенные наблюдения для характеристики результатов восстания 1207 г. были получены в ходе археологического исследования комплекса усадеб Людина конца на Троицком раскопе. Эти усадьбы до восстания входили в круг владений, тесно связанных с Мирошкиничами. Вскоре после восстания и разграбления посадничьих усадеб, в 1211 г., вся территория Людина конца была выжжена грандиозным пожаром: «Новегороде бысть пожар велик: загореся на Радятине улици и съгоре дворов 4000 и 300, а церквии 15»15. Слой этого пожарища имеется на всей площади Троицкого раскопа. Под ним, в частности, обнаружены останки молодой женщины, погибшей или в пожаре, или при разграблении посадничьих дворов в 1207 г.

Показателем сокрушительности перемен, связанных с событиями 1207 г., на Троицком раскопе, является катастрофическое уменьшение числа берестяных грамот, что само по себе является свидетельством изменения социальной структуры комплекса. Среди обнаруженных в нем документов обращают на себя внимание военные донесения (рис. 32а, б). В грамоте № 636 содержится сообщение из пограничного пункта («засады») об информации, полученной от выкупленного из плена человека, что в Полоцке собирается большая рать (очевидно, враждебная Новгороду)16. Фрагментированная грамота № 704 содержит адресованное не названному по имени посаднику о бегстве «ясенян» — жителей Ясенского погоста, находившегося в зоне наибольшей опасности при размирьях с Литвой17. Наличие этих грамот XIII в. указывает на местонахождение здесь некоего органа, связанного с пограничными службами. Там же найдена в слоях XIV в. грамота № 62218, свидетельствующая о принадлежности каких-то здешних дворов купцам-складникам, занятым торговлей с северными районами Новгородской земли. Место их жительства около Троицкой церкви, по-видимому, не было случайным: она была заново построена в 1365 г. «югорщиною»19, т. е. на средства, полученные от похода на Югру. Комплекс грамот, отложившихся на Троицком раскопе в XIII—XIV вв., никак не связан с боярством, в отличие от того, который извлечен из слоев XI — начала XIII вв.

Примечания

1. НПЛ. С. 49—50, 246.

2. НПЛ. С. 50, 247; ПСРЛ. Т. 1. С. 210; Т. 4. С. 19; Т. 5. С. 172. 6716 ультрамартовский год; суббота 17 марта соответствует 1207 г.

3. НПЛ. С. 50, 247; ПСРЛ. Т. 1. С. 210; Т. 4. С. 19; Т. 7. С. 115.

4. НПЛ. С. 50, 247.

5. Там же. С. 51, 248; ПСРЛ. Т. 1. С. 210; Т. 4. С. 19; Т. 5. С. 172; Т. 7. С. 115.

6. Святослав пришел в Новгород в «Неделю мясопустную» 6717 ультрамартовского года, что должно было бы соответствовать 1209 г. (НПЛ. С. 51, 248). Однако Лаврентьевская летопись в том же рассказе сообщает о лунном затмении 3 февраля, которое было в 1208 г. Отсюда — приход Святослава должен быть датирован 4—10 февраля 1208 г. (мясопустная неделя). Это показание важно для датировки восстания, которое иногда из-за путаницы летосчисления неверно относят к 1209 г.

7. НПЛ. С. 51, 248—249.

8. Там же; ПСРЛ. Т. 4. С. 19.

9. Тихомиров М.Н. Крестьянские и городские восстания на Руси. М., 1955. С. 248.

10. НПЛ. С. 52, 249; ПСРЛ. Т. 4. С. 19. И.И. Григорович (Опыт. С. 118 и сл.), ссылаясь на В.Н. Татищева, утверждает, что приглашение Мстислава было осуществлено по инициативе Ждана Иванковича, которого он тут же называет посадником. В том же году над Жданом была учинена расправа сторонниками Святослава Всеволодовича. За исключением утверждения о посадничестве Ждана все остальное кажется вполне возможным.

11. НПЛ. С. 54, 253.

12. Там же. С. 55, 255.

13. Янин В.Л., Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1984—1989 гг.). М., 1993. С. 57, № 667; С. 62—63, № 675.

14. Там же. С. 55—56.

15. НПЛ. С. 52, 250.

16. Янин В.Л., Зализняк А.А. Указ. соч. С. 36—37.

17. Там же. С. 92—95.

18. Там же. С. 25—27.

19. ПСРЛ. Т. 4. С. 291.

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика