Александр Невский
 

«Мир стоит до рати, рать — до мира»

Северные и западные рубежи Руси и после побед на Неве и Чудском озере оставались под постоянной угрозой со стороны Швеции, Дании, Норвегии, Ордена и Литвы. Александру пришлось употребить все искусство полководца и дипломата, чтобы избежать их нового совместного наступления на Русь, или, что еще горше, их сговора с Ордой.

Он изыскивал пути к заключению прочных договоров со всеми соседями. Как ни дружи с митрополитом, а от мирских дел не уйдешь, и если уж приходится ладить с варварской Ордой, то не должно быть вероисповедных препон к соглашению с католическими державами.

Александр начал переговоры с Норвегией. Это было проще: с ней войн у Руси не было.

В древней саге исландца Стурла, сына Торда, посвященной норвежскому королю Хакону Старому, читаем: «В ту зиму, когда Хакон конунг сидел в Трондгейме, прибыли с востока из Гардарики — так именовали скандинавы Русь — послы Александра, конунга Хольмгарда — Новгорода»... Жаловались они на то, что делали между собой сборщики дани Хакона конунга в Финмаркене, на окраине земли саамов и кирьялы — карелы, те, что платили дань конунгу Хольмгарда, потому что между ними постоянно было немирье — грабежи и убийства. Были тогда совещания, и было решено, как этому положить конец». Русским послам «было также поручено повидать госпожу Кристин, дочь Хакона конунга, потому что конунг Хольмгардов велел им узнать», не отдаст ли Хакон конунг «госпожу ту замуж за сына Александра конунга».

«Хакон конунг, — повествует далее сага, — решил послать мужей», и «поехали они на восток вместе с послами Александра конунга... Прибыли они летом в Хольмгард. И конунг принял их хорошо; и установили они тут же мир между своими данническими землями так, чтобы не нападали друг на друга ни кирьялы, ни финны-саамы...

В то время было немирье великое в Хольмгарде; напали татары на землю конунга Хольмгардов. И по этой причине не поминали больше о сватовстве том». После того как норвежские послы исполнили порученное им дело, «поехали они с востока обратно с почетными дарами, которые конунг Хольмгарда послал Хакону конунгу. Прибыли они с востока зимой и встретились с Хаконом конунгом в Вике».

Что же побудило Александра обменяться посольствами с Норвегией?

За сотни верст от Новгорода русские данники-карелы в заполярной тундре столкнулись с представителями чужеземного государства. А ведь северная граница, прикрывавшая подвластную Руси прионежскую и беломорскую Карелию и землю саамов, в первую очередь Кольский полуостров, еще не была определена, так как русско-норвежских договоров не существовало.

Трудно было в условиях становления русско-ордынских отношений защищать Северную Русь. Александр надеялся, что сватовство Василия к дочери норвежского короля позволит, быть может, не только упорядочить пограничье, но и установить русско-норвежский союз в противовес союзу шведско-норвежскому (лишь недавно дочь Биргера вышла замуж за сына Хакона). Правда, брак Василия не состоялся из-за Неврюевой рати. Однако норвежцев пышно приняли, и спорные вопросы были успешно решены; Русь и Норвегия установили мир так, «чтобы не нападали друг на друга ни кирьялы, ни финны (саамы)».

Сохранился и древний текст соглашения, выработанного с участием Александра при переговорах в Новгороде, и оформленного в виде так называемой «Разграничительной грамоты» 1254 года. Границы сбора дани с саамов норвежцами и карелами определяются в ней согласно «тому, что говорили старые люди и говорят теперь старые поселенцы и финны-саамы». Русь сохранила право по-прежнему собирать дань до Ивгей-реки и Люнген-фьорда, до западной границы страны саамов, а значит, почти до пределов собственно норвежской территории.

Александр добился своего. Отношения с Норвегией поставлены им на прочную основу государственных соглашений. Определены и нормы сбора саамских даней: «Брать в тех крайних границах не более пяти серых беличьих шкурок с каждого лука (охотника), или по старине, если они (жители) хотят, чтобы по старине было».

Это несомненный успех княжой политики в Северной Европе. Заключенное Александром соглашение легло позднее в основу окончательного русско-норвежского договора 1327 года.

Еще продолжались переговоры с Норвегией, когда в 1253 году Орден предпринял новый набег на Псков и рыцари пожгли его посад. Александр тотчас отправил новгородско-псковско-карельские силы за реку Нарову. Рыцари были разбиты и отступили. Сообщая о поражении рыцарей, летописец добавляет — поделом им, «сами виноваты окаянные нарушители Правды». В том же году Александр принимал в Новгороде и Пскове немецких послов.

Здесь он встретился с магистром Ордена Андреем фон Стирландом. Магистр лишь недавно заключил выгодный мир с Литвой. Миндовг согласился отправить послов к папе Иннокентию IV, выражая готовность принять христианство и королевскую корону. Папа встретил это известие с радостью. Впрочем, Миндовг не оставил надежды на разрыв с Орденом, который из Подвинья и Понеманья пытался завоевать Жемайтию.

Магистр пытался установить прямой контакт и с Русью, возможно все еще надеясь столкнуть ее с Ордой. Папа, со своей стороны, давно советовал «Александру, славному королю Новгородскому», «забыв о прошлом», построить во Пскове католический храм для иноземного купечества, а для уточнения путей сотрудничества принять своего посла, «дабы то, что он предложит тебе — во спасение твое и твоих подданных, ты благосклонно обдумал». Словом, папа после катастрофы на Чудском льду стремился наладить более тесные связи между Русью и Орденом.

В Западной Европе не сомневались даже в возможности победы Ордена над Русью. Вильгельм Рубруквис, посол французского короля Людовика IX в Орду, писал, что братья-тевтоны, «разумеется, легко покорили бы Руссию, если бы принялись за это». Александр уже доказал, что действительность была иной ввиду несомненной военной силы Руси. Встреч он с католическими дипломатами не избегал, но хорошо видел, что ему ни Орда, ни Орден не помощники. Отстоять Прибалтику уже нельзя, значит, надо прочно закрепиться на Нарове. Орден с немецкими городами в разладе. Значит, Руси надо с ними торговать.

После долгих, как всегда, переговоров русские подписали с немцами мир на своих условиях — «на всей воли новгородьской и псковьской». Купечеству немецкому Александр дозволил соорудить во Пскове храм. Пусть магистр думает, что хочет, но торговля сильнее войны. Александр уже сделал выбор: магистр отбыл не солоно хлебавши.

На Севере, где все еще не было мира со Швецией, дела складывались хуже.

После разгрома на Неве шведское правительство решило сосредоточить силы на завоевании земли финнов, тем более что епископ Томас покинул ее «из страха перед русскими и карелами», и отправился доживать свои дни в доминиканском монастыре на остров Готланд. Давний противник Александра ярл — правитель Швеции Биргер занялся подготовкой похода.

Для завоевания Финляндии он собрал большое рыцарское войско, которое высадилось на южном берегу Нюландии — одной из областей Финляндии. Она была завоевана в 1250 году и насильственно крещена. Биргер заложил в центре финской земли, на берегу озера Ваная, крепость Тавастгус и поселил здесь шведских феодалов-колонистов, раздав им финские земли. Коренное население было обложено тяжелыми поборами, в том числе и церковной десятиной. По этому поводу автор одной из северных хроник заметил: «Ту страну, которая была вся крещена, русский князь (то есть Александр), как я думаю, потерял».

Окрыленные захватом Финляндии, зная, что Новгороду грозит татарское иго, шведы рискнули еще не одним русским походом. На этот раз они заручились поддержкой Дании, королевского вассала, правившего в Ревеле; к походу привлекли и вспомогательную финскую рать.

Швеция и Дания задумали занять Водьскую, Ижорскую и Карельскую земли и закрыть Руси выход в Финский залив. Сосредоточив свой флот в устье Наровы, они начали строить крепость на ее восточном, русском, берегу. Папская курия поддержала союзников: был объявлен набор крестоносцев и вновь назначен епископ этих земель.

Александр обо всем происходящем узнал от новгородских послов, которые прибыли во Владимир за войском, а сами «разослаша по своей волости, такоже копяще полкы». Шведские и датские рыцари не ожидали таких действий и, узнав о них, поспешно отступили — «побегоша за море».

Александр еще не терял надежды сохранить южную Финляндию. Зимой 1256 года в Новгород с полками из Владимира пришел князь, а с ним и митрополит Кирилл. Церковь тревожило проникновение католических войск в вассальные земли Руси. Новгородское боярство, однако, либо уже примирившись с утратой земли финнов, либо не рассчитывая, что ее подчинение даст выгоды именно Новгороду, а не князю лично, как это было на Кольском полуострове, неохотно участвовало в деле. Александр хранил цель похода в тайне. Только у Копорья он объявил, что идет в Финляндию, и отпустил митрополита. Тогда и многие новгородцы решили воротиться домой, другие, однако, остались. К походу привлекли и карел.

...Перейдя по льду Финский залив, русские опустошили шведские владения. Поход в суровых зимних условиях был чрезвычайно трудным. Шли, конечно, на лыжах1.

Князь понимал, что походы на Финляндию всегда были сопряжены для Новгорода с лишениями и потерями. И на этот раз «бысть зол путь, акы же не видали ни дни, ни ночи; и многым шестником (тем, кто шел) бысть пагуба». Русские дошли чуть ли не до Полярного круга, где их окружала глухая ночь.

Хотя шведское завоевание обескровило землю финнов, вступление русских полков вызвало здесь восстание. В послании по этому поводу папа Александр IV писал, что русские и карелы напали на шведское население Финляндии и убили «многих из его (короля) верноподданных пролили много крови, множества усадеб и земель предали огню» и, что особенно примечательно, «многих, возрожденных благодатию священного источника, прискорбным образом привлекли на свою сторону...». Это Александр умел.

Насильственно крещенные и угнетаемые финны в большом числе присоединились к русским. Но финны были ослаблены, и русскому войску негде было закрепиться. Александр понял, что Финляндия утрачена, и все же он мог считать поход оправданным: Швеция должна понять, что татаро-монгольское нашествие не угасило заинтересованности Руси в делах Северной Европы. Он смотрел в будущее.

Сыновья и внуки продолжили его политику. Русско-датские отношения были упорядочены при Андрее, сыне Александра, а Ореховецкий договор 1323 года, заключенный его внуком Юрием Даниловичем, надолго закрепил мирные отношения Руси со Швецией.

Военные и дипломатические усилия князя на Севере и Западе могли создать безопасные рубежи лишь при одном условии — мире с Ордой. А как раз он-то и оказался опять под угрозой.

Покидая Новгород, Александр оставил наместником сына Василия. С собой он взял двух послов новгородских — бояр Михаила Пинещинича и Елевферия Сбыславича. К кому послы — не было сказано, но бояре догадывались, что их направили в Сарай. Татарское иго неумолимо надвигалось на Новгород.

Примечания

1. Новгородские скоростные лыжи, найденные археологами в слое XIII века, были хорошо прогнуты, имели длину 192 см, ширину 8 см, толщину — 1 см, в месте крепления — 3 см.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика