Александр Невский
 

Глава первая. Военные ордена

Миссионеры с мечом в руке

Во времена Средневековья католическая церковь имела двоякое мнение о допустимости использования силы при осуществлении своей миссии в миру. С одной стороны, должно прощать грешника, но вместе с тем нельзя забывать, что те, против кого свершается грех, нуждаются в защите. Следовательно, простить раскаявшегося разбойника — это одно, а игнорировать разбой — другое. Столь же важно было сдерживать священников, чтобы те не брались за оружие, всемерно поощрять мирное разрешение личных конфликтов между верующими и, безусловно, необходимо поощрять тех светских правителей, которые вставали на защиту священников и их паствы от нападений извне и насилия внутри страны.

Вряд ли кто-нибудь может думать, что благочестие равнозначно пацифизму или что средневековое общество было мирным. При этом убежище от беспорядков мирской жизни и безопасность, моральную и физическую, в те времена обеспечивали монастыри, как мужские, так и женские. Большинство католиков, одобрявших использование силы для защиты государства и покарания преступников, при этом отлично знали, что Новый Завет запрещает убийство и насилие. Это прямо противоречило восторженному почитанию Силы и коварства, принятому у скандинавских язычников; прославлению деяний героев — сагам о викингах западная эпическая поэзия вряд ли могла что-нибудь противопоставить. Но сами доблестные храбрецы-викинги в большинстве своем начинали понимать, благодаря историям, Подобным «Саги о Ньяле», что язычество не подходит в качестве религиозного фундамента для стабильного общества и что обоснованием для управления страной должно быть нечто, отличающееся от права сильнейшего.

Миссионеры убедили влиятельных людей Скандинавии в том, что те должны оставить старый образ жизни, основанный на грабеже и войне, если желают добра своим людям и сами хотят выжить. То есть прежде всего они должны были принять христианство. С того момента, как королями В Норвегии, Дании и Швеции становились эти новообращенные христиане, она начинали пользоваться советами церковнослужителей. Последние учили правителей, как собрать налоги, привлечь к себе на службу других влиятельных людей и заставить их следовать приказам, как заложить основы государственного управления. Все это удивительно быстро завершило эпоху террора викингов в Северной Европе.

В меньшей степени (или в большей, это зависит от точки зрения) процессу обращения также способствовал тот военный отпор, который на Западе встречали набеги северян. Развитие феодальных институтов создало в Северо-Западной Европе класс воинов, лучше обученных и вооруженных, чем викинги. Эти воины содержали себя за счет крестьян, которые обеспечивали их средствами на приобретение оружия и коней, постройку замков и содержание гарнизонов. К тому же, поскольку некоторые вожди викингов захватили земли на Западе, в их интересах было защищать свою новую собственность от сородичей, которые все еще видели в английских, французских, шотландских и ирландских земледельцах свою законную добычу.

Поскольку многие миссионеры вступали в языческие земли без вооруженной охраны, они зачастую навлекали на себя мученическую смерть. Говоря по правде, некоторые из этих священников и монахов искали возможность умереть за веру и таким образом «заработать» завидное место среди избранных на небесах. Однако образованных церковников было относительно мало, и вождям западных стран они были нужны живыми даже больше, чем церкви — мученики. Поэтому, когда ирландские священники начали проповедовать среди германских язычников, франкские вожди посылали вооруженную охрану, чтобы сопровождать их. Так возник обычай посылать опытных воинов для защиты миссионеров, обычай, который в конечном счете привел к крестовому походу в Ливонию. Фризы, правда, убили святого Бонифация, несмотря на охрану, но обычно она была весомой гарантией безопасности от язычников, при условии, что миссионеры не вели себя провокационно и не вырубали священные рощи, чтобы строить церкви.

Однако сочетание проповедей, даже сопряженных с риском для жизни миссионеров, с советами местным правителям уподобиться преуспевающим христианским монархам, и угрозы использования силы не было действенной стратегией в мусульманских регионах. Хотя мы обычно не вспоминаем об исламских вторжениях в Европу — поскольку их вождям не хватало шика и романтичности северных разбойников, а исламские корабли были обыкновенными средиземноморскими галерами, — тем не менее мусульмане не раз вторгались в северную Испанию, разграбили многие итальянские города, основали свой опорный пункт в Альпах и считали южную Францию хорошим местом для отдыха.

Франкские добровольцы в Испании, воевавшие против мавров и исламских добровольцев из Северной Африки, были предшественниками крестоносцев. Одновременно западные наемники сражались за Византию против турков еще до того, как папа Урбан II в конце 1095 года призвал франков отобрать Святую землю у врагов христианства, что притесняют верующих и не допускают пилигримов поклоняться святым местам в Иерусалиме и его окрестностях.

Те, кто внимательно слушали призыв папы, переданный им через его посланников, уловили намек на пользу, которую могут извлечь из крестового похода местные сообщества. Отправившись в поход, буйные головы направят свою энергию и дарования на сражения с врагам христианства, вместо того чтобы сражаться друг с другом или нападать на своих мирных сограждан. Безусловно, удаление из страны необузданных аристократов и их соратников, хотя бы на время, могло, как намекал папа, принести ее жителям мир и покой. Этот часто забываемый аспект военной службы неплохо бы помнить. Еще совсем недавно западная судебная система, решая, что делать со сбившимися с пути неуправляемыми «вьюношами», предлагала им сделать выбор между тюремным заключением и вооруженными силами. Предполагалось, что немного дисциплины, а также перспектива достичь успехов в жизни способны превратить юных правонарушителей в полезных для общества граждан.

Служение обществу было одним из аспектов существования монашеских орденов, но жизнь в безбрачии и постах, посвященная чтению Библии и обработке земли мотыгой, не казалась привлекательной молодым людям, которых готовили к воинской службе. Быстрый конь и острый меч больше манили их, чем долгие молитвы и пение латинских гимнов. Военные ордена оказались самым подходящим местом для таких молодых людей, к тому же туда принимали даже и в те годы, когда крестовый поход не был объявлен.

Назначением рыцарей Христа было не распространение Евангелия, а защита тех, кто имел к этому призвание и соответствующую подготовку. Христианский рыцарь был не очень-то образован (хотя и не был безграмотным невеждой, как часто его описывают) и, по обычаю, набожен. Он прямо-таки жаждал рисковать своей жизнью и деньгами в надежде на подвиги, которые принесут ему, если довезет, помимо прочего и материальную выгоду. Купцы ввозили с Востока по-настоящему ценные товары, но какова была истинная ценность палестинской земли, которую жители Пизы кораблями везли к себе на родину, чтобы рассыпать на кладбищах, — современному человеку трудно понять. Самое важное, пожалуй, что нужно понять прежде всего: далеко не всегда можно найти аналог современным этическим понятиям во внутреннем, духовном мире средневекового крестоносца. То есть, конечно, до известных пределов его понять можно, во только учитывая контекст его существования.

Уроки первых Крестовых Походов

Взятие франками Иерусалима в Первом крестовом походе (1095—1099) продемонстрировало величайшие преимущества того, что характеризовало Западную Европу в конце XI века. Это было сочетание религиозного энтузиазма, военного искусства и опыта, растущего населения и экономической активности, а также новых доверительных отношений между представителями элиты, светской и церковной. Потоки западных воинов, отправившихся на поиски великого приключения, превратились в скудный ручеек голодных людей, изнуренных болезнями, отсутствием медицинского ухода и смертями в битвах, еще до того, как они достигли Святой земли. Однако и те немногие, кто выжил, оказались способны одолеть ряд молодых и непрочных тюркских государств, управлявшихся грозными и вспыльчивыми арабами, некоторые из которых были христианами. Затем, хотя поход только частично увенчался успехом, большинство рыцарей и клириков пожелали вернуться домой. Осталось слишком мало воинов, чтобы завершить завоевание, а прибывавших подкреплений было едва достаточно, чтобы удержать то, что уже завоевано. Крестьяне, отправившиеся в большое паломничество в Иерусалим, были перебиты недалеко от Константинополя, а итальянские купеческие сообщества, которые так радовались открытию восточных рынков, вскоре перессорились по поводу прав на их использование. Казалось, что век государств крестоносцев окажется кратким и что им предопределено существовать только до тех пор, пока у мусульман не сыщется вождь, который смог бы объединить местные ресурсы и воодушевить своих последователей религиозным исступлением, равным тому, что было у пришельцев с Запада.

В последующие десятилетия каждый раз, когда у тюрков появлялся вождь, который отваживался напасть на государства крестоносцев, Запад реагировал на это медленно и посылаемые неповоротливые армии прибывали слишком поздно, чтобы оказать эффективную помощь. Всем была ясна необходимость какой-то новой формы военной организации, которая смогла бы обеспечить опытными рыцарями гарнизоны в изолированных и подвергаемых опасностям замках, которая могла бы собирать в Европе припасы и деньги для снабжения гарнизонов, а также транспорт, чтобы переправлять все это в Святую землю. Члены этой организации должны были разбираться в местных условиях и объяснять их новоприбывшим крестоносцам. Их не должны были касаться династические споры крупных родов. Такими качествами обладали военные ордена.

Орден рыцарей Храма (орден Тамплиеров) стал первым. Он был основан, предположительно, в 1118 году горсткой французских рыцарей, чье религиозное рвение подвигло их оставить светскую жизнь во имя служения Церкви. По сути своей первые тамплиеры были ближе к светской организации, чем к монашескому ордену. Подобные организации до сих пор входят в структуру католической церкви и приносят посильную пользу. Король Иерусалима, Балдуин II, предоставил им покои в своем дворце. Крестоносцы были уверены, что там когда-то располагался Храм Соломона, потому новое братство получило название Тамплиеров (temple — храм).

Тамплиеры могли бы остаться малоизвестным и недолговечным братством, если бы Патриарх Иерусалимский не повелел им использовать свои военные таланты для охраны пилигримов на опасном участке дороги, от побережья до Святого города. Годами тамплиеры несли свою службу в безвестности, с умеренным успехом, однако они гордились своими свершениями. Позднее их Великий магистр отметил те первые годы бедности, используя печать, которая изображала двух рыцарей на одном коне (подразумевалось, что они не могут позволить себе двух)1.

С течением времени их таланты и знание страны были признаны всеми. Нельзя недооценивать их вклад в защиту Святой земли, их пример способствовал успешному набору новых, и более состоятельных, добровольцев. Уже к тридцатым годам XII века орден Храма был на пути к славе и процветанию. Множество добровольцев пополняли его ряды, обычно принося «Dowries» («приданое») землями и деньгами, которые были нужны для поддержания воинов ордена, воюющих в Святой земле.

Рыцари Святого Иоанна, более известные как госпитальеры, были вторым военным орденом. Их орден появился раньше, его основание датируется 1080 годом, и Святой престол в Риме признал этот орден около 1113 года, однако военные функции он начал выполнять только в 1130 г. Как явствует из названия, изначальной целью этого ордена было предоставление врачебной помощи пилигримам и крестоносцам.

Церковники, приверженные традициям, с изрядной долей скептицизма относились к тому, чтобы разрешить клирикам проливать кровь, хотя рыцаря были всего лишь монахами, а не священниками. Однако они приносили клятвы и были поэтому священнослужителями. Одной из основополагающих традиций христианства является непротивление злу. Любой христианин помнит, что Христос выбранил Петра за то, что он поднял меч на солдат, пришедших схватить Спасителя. С другой стороны, христианские епископы и аббаты с незапамятных времен водили армии, а многие папы благословляли воинов на битву с врагами веры. Святой Бернар Клервосский (1090—1153), один из самых выдающихся деятелей своего времени, дал максимально разумное обоснование существованию военного ордена в трактате, названном «LAUDE NOVEA MILITIAE» («В похвалу новому рыцарству»). Он писал о важности освященного места для размышлений и вдохновения. Он писал также, что такое место очень важно для спасения пилигримов, прибывавших издалека, которые подвергались тяжким испытаниям, чтобы помолиться в городе, который для них был неразрывно связан с жизнью Христа и святых. Святой Бернар объяснил особое значение Гроба Господня — гробницы Христа — места, где все пилигримы стремятся совершить молитву. Затем он подчеркнул очевидную необходимость крестовых походов, которые облегчили бы доступ паломников в Святой город. Однако династические распри в христианском Иерусалимском королевстве не улучшали ситуацию, а Патриарху Иерусалимскому не хватало средств для поддержания традиционных войск из рыцарей и наемников. И даже святому Бернару не удавалось склонить к сотрудничеству мирских правителей, хотя бы на время Второго крестового похода (1147—1148). Военные ордена оказались наилучшим способом выполнения миссии крестоносцев обезопасить пути пилигримов по морю и по суше, как ее видел Бернар.

Военные ордена отвечали практическим, религиозным и психологическим потребностям происходившего. Члены орденов превосходно подходили для формирования замковых гарнизонов в Святой земле, особенно в промежутках между крестовыми походами — в периоды, когда было скучно, опасно, а время тянулось так долго.

Эрик Кристенсен, солидный ученый и остроумный комментатор событий, чью великолепную книгу «Крестовые походы на севере» нельзя переоценить, суммирует все вышесказанное в главе, названной «Вооруженные монахи: идеология и эффективность»2.

Вскоре правители христианских государств в Палестине осознали, что рыцари-монахи будут служить даже там, где не согласятся или не смогут служить светские рыцари. Также военные ордена самим своим существованием устраняли очевидное противоречие между войной духовной и войной земной. Христиане не должны были оставаться в бездействии, сталкиваясь со злом, не должны были ждать перемен в общественном мнении или вождя, который возглавил бы поход против неверных. Военные ордена превратили крестовые походы в каждодневный непрекращающийся труд.

Вооружение рыцарей военных орденов всегда оставалось по существу таким же, как в Западной и Центральной Европе, претерпевая незначительные изменения. Обычно каждый воин носил кольчужный доспех, шлем и поножи, имел при себе копье, щит и тяжелый меч, которыми пользовался с большой эффективностью, ездил на крупном боевом коне, обученном сшибать вооруженного человека и атаковать конницу. Единственной уступкой климату было ношение легкой накидки, защищавшей воина от прямых лучей солнца, и отказ от передвижений во время дневной жары. Резкий климат Святой земли был безусловно потрясением для тех, кто прибывал из Северной Европы, и без того изнуренным жарой и местными болезнями. Такое положение вещей делало существование военных орденов еще более важным, так как они могли обеспечить советом и примером новоприбывших, которые, если взяться за дело хорошенько, могли преобразиться в превосходных воинов, а не в инвалидов или легкую поживу для умело сражающихся турков.

Контраст между грубой силой западных рыцарей и подвижностью и быстротой легковооруженных турецких и арабских воинов — часть того, что делает крестовые походы интересными с точки зрения военного искусства. Никогда не случалось, чтобы две армии просто шли друг на друга и более сильная и многочисленная из них одерживала победу. Наоборот, происходило состязание в стратегии и тактике, где каждая сторона обладала и преимуществами, и недостатками, которые командиры взвешивали и просчитывали, каждый из них медлил и осторожничал, прежде чем вводить в дело свои войска. Это значило взвешивать и просчитывать так долго, как это возможно, никогда не забывая, что удача в военных действиях не связана с планами и прогнозами. Ни генерал, ни целая армия не могут установить порядок в хаосе битвы. Климат, география, численность, обмундирование и снабжение — все вносило свою долю в победу или поражение, однако итог складывался из отдельных устремлений и коллективного энтузиазма, а еще от воли Божией, с чем были согласны и христиане и мусульмане.

Иные крестовые походы

К середине XII столетия было хорошо известно, что враги христиан и христианства существуют не только в Святой земле. Испанцы и португальцы, не сомневаясь, отождествляли с крестовыми походами свою долгую борьбу с мусульманами, и вскоре они смогли убедить церковь обещать добровольцам, сражавшимся в этих странах с неверными, духовные преимущества, сходные с теми, что гарантировались людям, отправившимся защищать Иерусалим. Германцы и датчане, воодушевленные святым Бернаром Клервосским, напали на своих старинных врагов к востоку от Эльбы. Этот Вендский крестовый поход 1147 года направлялся против оплота славянского язычества и грабежа и открывал путь для западной экспансии и миграции на Восток.

Поляки вскоре осознали возможности использования духа крестовых походов в своем продвижении на восток и на север. Однако пруссов было сложнее одолеть, чем вендов. К тому же у пруссов не нашлось вождя, которого удалось бы убедить в выгодах крещения, подобно тому как были убеждены хозяева земель, расположенных вдоль южного побережья Балтики в Мекленбурге, Померании и Помереллии. Наоборот, после первых успехов в начале XIII века гарнизон крестоносцев в Кульме, в излучине Вислы, был вынужден спасаться бегством от язычников.

С формальной точки зрения польские вторжения в Пруссию не были крестовыми походами — их не благословляли папы и к ним не призывало католическое духовенство по всей Европе. Однако этот изъян могло исправить присутствие тевтонских рыцарей, и в конце 1220 года князь Конрад Мазовецкий и его родственники предложили Великому магистру ордена Герману фон Зальцу прислать рыцарей, чтобы они помогли защищать польские земли от прусских язычников. О защите, разумеется, только говорили. Поляки планировали завоевать Пруссию и нуждались в небольшой помощи. Временной помощи, как они думали.

Примечания

1. Есть иное толкование этого изображения. Два рыцаря на одном коне — символ не бедности, а смирения. — Прим. пер.

2. Eric Christensen. The Northern Crusades. London; New York: Penguin, 1998.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика