Александр Невский
 

На правах рекламы:

Описание регистрация ооо на нашем сайте.

Глава первая. Феодальная смута в Золотой Орде в 60—70-х годах XIV в.

 

«О конечном запустении Златыя Орды; и о царе ея, и о свободе; и о величестве Руския земли, и чести, и о красоте преславного града Москвы».

Казанский летописец.

 

«Смута спит; да проклянет Аллах того, кто ее разбудит!».

Из преданий о пророке Мухаммеде.

 

«Бысть брань и замятия велиа во Орде».

Никоновская летопись.

До XIV в. границы Золотой Орды включали в себя не только земли юго-восточной Европы от Днепра на восток, считая Крым и Булгар, но и Среднее и Нижнее Поволжье, Южный Урал, Северный Кавказ до Дербенда, северный Хорезм, и земли в бассейне нижней Сыр-дарьи, и степи, лежавшие на север от Сыр-дарьи и Аральского моря до рек Ишима и Сары-су.

Таким образом до начала XIV в. территория Золотой Орды совпадала с теми землями, которые понимали мусульманские источники под термином «Улус Джучи». Однако с начала XIV в. Улус Джучи распался на два государства — Кок-Орду и Ак-Орду, из которых последняя была в вассальной зависимости от первой. В Ак-Орду входили упомянутые выше земли в бассейне южной Сыр-дарьи, а также степи и города на северо-восток от Аральского моря и до рек Ишима и Сары-су. После отделения Ак-Орды термин Золотая Орда применяется главным образом к землям Кок-Орды. В итоге, когда в источнике относительно событий XIV в. говорится об Улусе Джучи, то имеется в виду две орды — Кок-Орда и Ак-Орда. При сопоставлении русских источников с мусульманскими следует помнить, что встречающийся в летописях и других русских памятниках термин «Синяя Орда» не совпадает с именем «Кок-Орда», что в переводе на русский язык и значит «Синяя Орда», а совпадает с термином «Ак-Орда», т. е. «Белая Орда». Выше уже говорилось, что на грани XIII и XIV вв. Улус Джучи распался на Кок-Орду и Ак-Орду, каждая из которых имела свою собственную династию из потомков старшего сына Чингисхана Джучи. С первых лет образования Улуса Джучи и после распада на две указанных орды, согласно персидским авторам XV—XVII вв., Кок-Орда составляла правое крыло (бараункар, онкол) Улус-джучиева войска, т. е. поставляла из среды своего кочевого населения все входящие в него тумены,1 а Ак-Орда составляла левое крыло (джаункар, солкол), т, е. поставляла все тумены левого крыла.2

Высшей точкой военного могущества Золотой Орды было время Узбек-хана (1312—1342). Его власть была одинаково авторитетна на всех землях его обширных владений. Согласно Ибн-Арабшаху, арабскому историку XV в., караваны из Хорезма проходили на телегах совершенно спокойно, «без страха и опаски», до самого Крыма в течение 3 месяцев. Не было надобности возить с собой ни фуража для лошадей, ни продовольствия для сопровождающих караван людей. Более того, караваны не брали с собой проводников, так как в степях и земледельческих районах было густое кочевое и земледельческое население, у которого можно было все необходимое получить за плату.3

С точки зрения человека феодальной эпохи, да еще на мусульманском Востоке, слова Ибн-Арабшаха — лучший показатель могущества власти золотоордынских ханов эпохи Узбека и его непосредственного предшественника — Токты.

После смерти Узбек-хана положение дел в Улусе Джучи стало постепенно меняться. Твердый порядок начал подрываться династийными распрями, принявшими характер сложных феодальных смут.

Первые признаки упадка появились уже при Джанибек-хане (1342—1357).

Восточные источники и русские летописцы несколько идеализируют Джанибек-хана, приписывая ему те же положительные качества, что и Узбеку. Упомянутый выше «Аноним Искендера» (Муин-ад-дин Натанзи) особенно подчеркивает его энергичную деятельность по насаждению ислама в Кок-Орде (в Золотой Орде), выразившуюся в постройке медресе и мечетей, в привлечении богословов, в поощрении наук (надо понимать главным образом богословские), в насаждении культурных обычаев и нравов.4

Неизвестный автор «Истории Шейх-Увейса», эмира из династии Джалаиридов,5 явно симпатизирующий самостоятельности иранских владений и их сопротивлению посягательствам Улуса Джучи, писал о Джанибеке: «Государство [его] процвело и могущество его увеличилось, но он (Джанибек, — А.Я.) позарился на Иран...».6

Джанибек-хан продолжал традиции своих предшественников — золотоордынских ханов — по отношению к Азербайджану.7 Как и Узбек-хан, Джанибек стремился присоединить последний к своим владениям. Сделать это было нетрудно, ибо после смерти хулагида Абу Саида в 1335 г. государство Хулагидов распалось. Азербайджан захватили Чобаниды, династия тюрко-монгольского происхождения. Брат основателя династии эмира Хасанка, эмир Ашреф — или, как его еще называли, Мелик Ашреф (1344—1356), — установил в Азербайджане твердую, но вместе с тем грабительско-тираническую власть. Недовольство в Азербайджане охватило не только народные массы, но и круги азербайджанской землевладельческой знати и купечества. По словам автора «Истории Шейх-Увейса», многие ходжи (в данном случае купцы) «Тебриза, Серахса, Ардебиля, Байлекана, Берда и Нахичевана»8 явились к Джанибек-хану и просили его взять власть в Азербайджане в свои руки.

По-видимому, Джанибек-хан имел в Азербайджане немалое количество преданных себе людей, которые вели пропаганду джучидских интересов. Особенно энергично поддерживали его представители улемов — шейхи, казни и другие. Характерно, что известный казн Мухьи-ад-дин Бердаи в результате притеснений Мелик Ашрефа уехал в Сарай Берке и в одной из своих проповедей стал призывать Джанибек-хана организовать поход на Тебриз.9

Персидские историки, начиная с упомянутого выше Зейн-ад-дина, подробно рассказывают о походе Джанибек-хана, который и завершился разгромом войска Мелик Ашрефа в районе Уджанского гурука10 (заповедное пастбище). Произошло это в 758 г. х. (= 1357).11 На некоторое — правда, очень короткое — время Азербайджан был присоединен к Улусу Джучи. Внешнее выражение этого факта мы видим в том, что Джанибек-хан начал чеканить свои монеты также и в Тебризе — главном городе Азербайджана. При Узбек-хане (1312—1342) монеты в Золотой Орде чеканились «в Сарае, Булгаре, Мокше, Крыме, Азове и Хорезме».12 При Джанибек-хане к этим монетным дворам присоединились как места чекана в самой Золотой Орде Гюлистан и новый Гюлистан, а за пределами прежних границ — Тебриз. Однако монеты Джанибек-хана тебризского чекана весьма редки и относятся все только к 757 г. х. (= 1356). По-видимому, в дальнейшем Джучиды в Тебризе не чеканили, так как от Бердибека, который вступил на престол уже в 758 г. х. (= 1357), монет с его именем, чеканенных в Тебризе, мы не встречаем. По сравнению с известиями средневековых восточных историков монеты являются более надежным источником, так как носят документальный характер. Самый факт чекана Джанибек-ханом в Тебризе монеты в 757 г. х. говорит, что этой дате мы должны больше доверять, чем той, которую приводят восточные историки (758 г. х.) в качестве даты завоевания Джанибеком Азербайджана. Известно, что Джанибек недолго задержался в покоренном Азербайджане, дела тянули его домой, и он, оставив сына Бердибека своим заместителем во дворце Ольджай Хатун13 в Тебризе, отправился в Сарай.

В течение почти целого века ханы Золотой Орды добивались включения Азербайджана в состав своего государства. Азербайджан, особенно северный (ныне Советский Азербайджан), привлекал к себе не только замечательными пастбищами, летними и зимними (Карабаг и Муганские степи), но и своими богатыми городами и селениями, где процветала ткацкая ремесленная промышленность по выделке шерстяных и шелковых тканей, включая сюда и ковры. Золотоордынские ханы делали все, чтобы заставить Хулагидов уступить им Азербайджан, — приводили различные аргументы, в том числе напоминали, что им за участие в походе Хулагу-хана в 1256 г. полагался по соглашению Арран, т. е. северный Азербайджан, ходили походами — не всегда, правда, удачными, — однако до Джанибека захватить Азербайджан не могли. Казалось, что наступил наконец период высшего могущества Золотой Орды: территория ее значительно увеличилась, особенно же выросли ее материальные ресурсы. Однако действительность не оправдала этих естественных надежд и ожиданий. Золотая Орда была не на подъеме, а на грани упадка и феодального распада. Уже давно в недрах феодального общества и Улуса Джучи протекал незримый процесс нарастания феодализирующих, центробежных сил. Собственно говоря, он начался еще во второй половине XIII в. и по сути дела никогда не прекращался. Вспомним Ногая, который во времена ханов Тулабуги (1287—1290) и Токты (1290—1312) играл роль всесильного временщика, фактического вершителя всех дел в Золотой Орде вплоть до своего поражения и смерти в 1300 г. Только после этого хану Токте удалось временно установить в стране порядок. Характерно, что его преемник Узбек, с именем которого связано представление о могуществе золотоордынской власти, взошел на трон в результате дворцовых смут и кровавого террора. Арабские и персидские историки единогласно — правда, с разными деталями — рассказывают о захвате им ханской власти. Узбек был не сыном Токты, а его племянником и прав на престол не имел. Опираясь на поддержку влиятельного эмира Кутлуг-Тимура, Узбек убил, по словам «Истории Шейх-Увейса», сына Токты Ильбасмыша,14 которого старший эмир прочил в ханы. Чтобы упрочить свое положение и избавиться от врагов, он решился на убийство целого ряда царевичей и влиятельных эмиров, близких к Токае и сочувствовавших убитому царевичу. Немалую роль сыграла здесь и борьба придворных партий вокруг исламизации Золотой Орды. Кутлуг-Тимур, оказывая поддержку Узбеку, требовал от последнего решительного поворота в сторону принятия ислама и крутых мер по адресу противников, которые были еще очень сильны.15 Так или иначе, но Узбек-хан пришел к власти лишь после упорной и кровавой борьбы в среде феодальной придворной знати. Вышеприведенные примеры частых неурядиц при дворе и среди полукочевой и оседлой знати в периоды наибольшего могущества Золотой Орды явно указывают на глубокие противоречия в среде золотоордынского государства и общества. Золотоордынская власть держалась по существу на одном только насилии. Ее территории были целиком населены покоренными народами, в культурном отношении стоящими неизмеримо выше завоевателей-татар (монголов). Жители Хорезма. Крыма, Булгара, северного Кавказа — земледельцы и горожане — имели свое культурное прошлое, свою богатую экономическую и культурную базу. Под властью золотоордынских ханов они продолжали развиваться, но лишены были не только своих местных династий, но и права распоряжаться своей личностью, своим имуществом и особенно произведениями своего труда. Ни земледельцы, ни ремесленники, ни ученые не могли быть уверены, что их куда-нибудь не перешлют и не заберут у них имущества сверх положенных тяжелых налогов и повинностей. Нечего и говорить, что в этой среде власть Золотой Орды ощущалась всегда как насилие и пользовалась всеобщей ненавистью; исключения встречались, главным образом, среди землевладельческой знати и богатых купцов-уртаков, многие из которых были связаны торговыми интересами с ханским двором, поскольку сами ханы и царевичи участвовали своими вкладами в операциях караванной торговли. Наряду с оседлыми земледельческими областями Улус Джучи включал в себя огромные степи, где жило большое количество кочевников — тюрков, отюреченных монголов и монголов.16

Численно кочевая часть Улуса Джучи, быть может, и не преобладала над оседлой, однако в области политической она играла первенствующую роль. Хозяевами государства были представители ее знати — ее эмиры, беги, нойоны,17 стоящие во главе отдельных кочевых племен, возглавляющие в качестве тысячников и темников, а то и более крупных войсковых начальников, отдельные части золотоордынского войска (центр и крылья). Одни из них жили при ханском дворе, начальствовали над отдельными отрядами его войска, руководили отдельными ведомствами несложного центрального управления, другие были наместниками в Болгарах, Крыму, Хорезме и иных областях государства, третьи жили в степи, в качестве глав отдельных племен, — кунгратов, мангытов и т. д. Всех их объединяло одно — они были феодалами кочевого или полукочевого и полуоседлого характера, все были капризны, своевольны, стремились в своем кругу быть максимально самостоятельными и иногда даже независимыми, при слабых ханах подымали голову, вели интриги, создавали склоки, устраивали (при подходящей обстановке, конечно) дворцовые перевороты и т. д.

В их среде, несмотря на такие общие им всем черты, были существенные разногласия, прежде всего по вопросу об отношении к городам и земледельческим культурным районам. Одни из них были связаны с ними личной собственностью, участием в их жизни, почему и склонны были итти на принятие ислама; другие, напротив того, считали за лучшее знать только одну кочевую скотоводческую жизнь и пользоваться данями и налогами с покоренных оседлых областей. Эти разногласия невольно переносились в придворную обстановку и отражались в политической жизни иногда очень резкими столкновениями.

Из всего вышеизложенного ясно, что порядок и покой, о котором упоминает Ибн-Арабшах, были по существу только наружным и притом временным явлением. Нужны были лишь незначительные удары, а то и толчки, чтобы все намеченные противоречия пришли в движение и в Золотой Орде наступили смуты. Последним годом твердой власти и покоя в Золотой Орде и надлежит считать 1356 г., когда Джанибек-хан захватил Азербайджан и его столицу Тебриз.

Вернемся к изложению событий этого времени. Выше говорилось, что Джанибек-хан передал своему сыну Бердибеку наместничество в Азербайджане, а сам направился домой в свою столицу. По дороге он захворал и, не доехав, умер. Большинство источников — мусульманских и русских — считают, что он был убит по инициативе своего сына Бердибека, и только некоторые рассказывают о его смерти в результате болезни. Наиболее подробный рассказ о смерти Джанибек-хана приведен у «Анонима Искендера» (Муин-ад-дин Натанзи). Когда, согласно рассказу последнего, определилось, что Джанибек очень серьезно болен, Тоглу-бай, один из главных его эмиров, написал письмо Бердибеку в Тебриз, прося его скорее приехать, чтобы в случае смерти хана царство досталось ему. Бердибек жаждал власти и тотчас же выехал, не получив на то разрешения отца.

Когда уже где-то за Дербендом, на пути в Сарай Берке, Бердибек явился в ставку отца, последнему стало лучше. Кто-то из доверенных хану людей сообщил ему о прибытии сына. Джанибек заволновался и решил посоветоваться с упомянутым выше Тоглу-баем, не подозревая, что он-то и есть виновник появления Бердибека. Тоглу-бай испугался ответственности, под предлогом расследования дела вышел из ханской палатки и через некоторое время вернулся с несколькими людьми к хану и убил его в ставке на ковре. Тотчас был введен Бердибек, и здесь же началось приведение к присяге находившихся в ставке эмиров. Всех, кто отказывался присягнуть Бердибеку, тут же на ковре и убивали.18

Интересный рассказ сохранился в русской летописи. Патриаршая, или Никоновская, летопись под 6865 г. (1357) рассказываем «Того же лета замятия во Орде не престааше, но паче возвизашеся». Далее говорится, что у Джанибека был темник Товлубий, т. е. упомянутый выше Тоглу-бай (Тоглу-бий). Он был умен, хитер и влиятелен. Желая играть первую роль в Золотой Орде, он начал «шеитати цареву сыну Чянибекову Бердибеку, хваля его и вознося, глаголя: "яко время ти есть седети на царстве, а отцу твоему уже время с нити с царствия"». Товлубий уговорил Бердибека убить отца. Заговорщики привлекли на свою сторону «многих князей ординьских», обещая им разные выгоды. Когда все было подготовлено, они вошли к Джанибеку и удавили его.19 После этого «Бердибек по нем сяде на царстве, и уби братов своих 12; окаанным князем, и учителем своим и доброхотом Товлубием наставляем отца своего уби и братью свою поби...».

Убийство Джанибек-хана имело огромные последствия в дальнейшей жизни Улуса Джучи. Кандидатура Бердибека. как видно из обстоятельств вступления его на престол, была поддержана далеко не всеми близкими ко двору эмирами. Главные феодальные силы с какой-то исключительной быстротой пришли в движение. В Золотой Орде началась междоусобица, а вместе с ней и распад совсем недавно, казалось, такого прочного государства. Недовольство Бердибеком в среде военной золотоордынской знати было очень велико, и он был убит Кульной — одним из претендентов на ханский престол.. Письменные источники20 говорят, что Бердибек процарствовал всего лишь три года, хотя этому и противоречат данные нумизматики. Принято считать царствование Бердибека с 1357 по 1359 г.

Однако в составе Тетюшского клада имеются монеты Бердибека и более позднего чекана — одна, битая в Гюлистане в 761 г. х. (23 XI 1359—11 XI 1360) и другая в Нов. Сарае в 762 г. х. (= 11 XI 1360 — 31 X 1361).21 Таким образом мы до некоторой степени22 имеем право передвинуть царствование Бердибека на два года и получим 1357—1361 гг. Чтобы представить себе характер этого царствования, следует только вспомнить слова И. Савельева, согласно которым в 762 г. х. мы «встречаем одно за другим имена пяти ханов, выбитые на монетах в одном и том же городе, именно Бердибека, Хызра, Тимур-Ходжи, Ордумелика и Кильдибека».23 С данными монет трудно согласовать известия письменных источников, из которых следует, что Бердибек был убит его братом и соперником Кульной, монеты которого имеются только от двух годов — 760 и 761 гг. х. В 762 г. х. Кульна уже не чеканил, так как был убит Наврузом, также своим братом. Впрочем подобное противоречие может быть устранено, если найдутся монеты с именем Кульны чекана 762 г. х.

Убийство Кульны только усилило междоусобную борьбу в Золотой Орде. В течение двадцати лет — с 1360 по 1380 г., т. е. по год прихода к власти в Золотой орде Тохтамыша, там перебывало более 25 борющихся между собой ханов. Имена этих ханов известны нам из мусульманских источников и русских летописей, но главным образом из монет, ибо каждый из таких ханов, а то и просто претендентов чеканил монеты со своим именем, даже в тех случаях, когда территория, которой он владел, была весьма малой частью Улуса Джучи.

Весьма характерно, что русские летописи отражают с большей полнотой, чем мусульманские хроники, события этого двадцатилетия в Золотой Орде.

Нам не известно, кем был выставлен Кульна. Русская летопись, в которой он известен под именем Кульпа, утверждает, что он убил Бердибека и захватил, опираясь на своих сторонников, власть в свои руки. Из самого факта чекана монет с его именем в Гюлистане, Новом Сарае, т. е. Сарае Берке, Азаке24 и Хорезме в 760—761 гг. х. видно, что он, хотя и короткое время, владел огромной частью Золотой Орды. Вместе с тем то обстоятельство, что в те же годы — 760 (=1358—1359) и 761 (= 1359), в тех же местах — Азаке, Гюлистане и Новом Сарае — чеканил монеты со своим именем Науруз, известный в русской летописи в транскрипции Наврус, указывает, что власть Кульны была очень непрочной и что Науруз отнимал у него одну область за другой. О Наурузе в мусульманских источниках известно очень немногое. Низам-ад-дин Шами, перечисляя ханов Дешт-и-Кыпчак, помещает Науруза после Кильдибека, но перед Черкесом,25 не сообщая о нем никаких других сведений. Шереф-ад-дин Али Иезди и автор «Родословия тюрков» в своем более полном списке ханов также помещают Науруза между Кильдибеком и Черкесом.26

В 1361 г. Науруз был убит. Об обстоятельствах его смерти, так же как и о царствовании его убийцы, наиболее подробный рассказ имеется, с одной стороны, в русской летописи и у «Анонима Искендера» (Муин-ад-дин Натанзи), с другой — по словам автора Никоновской летописи, «Того же лета [в 6868 = 1360—1361] прииде с Востока некий Заяицкий царь Хидырь на царство Воложское ратью, и бысть лесть во князех Ординьских Воложьского царства; а начата тайно ссылатися с Хидырем, царем Заяитцким, лукавьствующе на Воложьского своего царя Науруса».27

В результате этих тайных переговоров Науруз был выдан Кидырю, который убил его и его жену, ханшу Тайдулу, а вместе с ними и тех золотоордынских «князей», которые были верны Наурузу. Смутное время в Орде оказалось весьма выгодным для Руси. Соперничающие ханы сами стали нуждаться в поддержке русских и литовских князей, вследствие чего среди татарских претендентов появились разные группы, искавшие связей то с Москвой, то с суздальскими князьями, а то с Литвой.

Такова была, согласно русской летописи, обстановка прихода к власти нового саранского хана Кидыря. Произошло это в 1360—1361 гг. Посмотрим, что рассказывают об этом мусульманские источники. У «Анонима Искендера» мы узнаем, что Хызр (Кидырь) был царевичем (огланом) из Ак-Орды, сыном Сасы-Буки, ак-ордынского хана. В годы, когда происходили все эти смуты, в Ак-Орде ханом был Чимтай, правивший в течение 17 лет. В начале 60-х годов эмиры Кок-Орды (Золотой Орды) предложили ему занять сарайский престол, однако он предложения не принял и поедал вместо себя своего брата Орду-Шейха. Поездка была для него роковой, так как он вскоре был там убит. Тогда-то на политической арене и появился Хызр (Кидырь). Подробностей вступления на престол Хызра у «Анонима Искендера» не имеется, так что летописный рассказ об этом является единственным известием. Согласно «Анониму Искендера», Хызр правил только один год,28 причем самый год не указан. Русская летопись ошибочно отметила 6868 г. (= 1360—1361) как год вступления на престол Кидыря (Хызра). Интересно, что монеты с именем Хызра чеканены в 760 (= 1358—1359), 761 (= 1359—1360) и 762 (= 1360—1361) гг. х.,29 что дает право передвинуть вступление этого хана на престол более чем на год раньше. Впрочем, Хызр мог в качестве соперничающего с Наурузом хана начать чеканку монет еще до убийства последнего. Чеканил свои монеты Хызр в Гюлистане, Белад Гюлистане, Новом Сарае, Хорезме и Азаке, что указывает на значительную по размерам территорию, на которой он осуществлял свою ханскую власть.

Хызр, по-видимому, стремился создать в орде твердый порядок, энергично вмешивался в дела Руси, послал туда трех послов и вызвал к себе великого московского князя Димитрия Ивановича, впоследствии получившего прозвище Донского. Тогда же в Орде побывали и другие русские князья — великий князь Андрей Константинович Суздальский из Владимира, его брат из Нижнего Новгорода, а также князь Константин Ростовский и князь Михайло Ярославский. Хызру (Кидырю) не удалось, однако, пресечь смуту и создать необходимый порядок в государстве, так как он пал вместе с своим младшим сыном жертвой заговора, организованного Темир-Хозей, т. е. Тимур-Ходжей, старшим сыном Хызра.30 Царствовал Тимур-Ходжа всего 5 недель,31 монеты чеканил в Новом Сарае в 762 г. х. (= 1360—1361).

Золотоордынская междоусобица достигла в это время своего апогея. Наряду с претендентами из дома Чингисидов появляется претендент на власть из среды военной монгольской аристократии. Таким лицом и был известный золотоордынский эмир Мамай. По словам Ибн-Халдуна, Мамай играл в Золотой Орде при Бердибеке большую роль, управлял всеми его делами и был женат на его дочери.32 Восточные историки сохранили о Мамае очень мало сведений, и основным источником по истории Золотой Орды в 60-е годы XIV в. является русская летопись и данные нумизматики. Никоновская летопись красочно рисует обстоятельства прихода к власти последнего. Темир-Хозя (Тимур-Ходжа) с первых же дней царствования вызвал враждебное к себе отношение со стороны многих золотоордынских эмиров.

«Того же лета, — рассказывает летописец, — князь Ординский темник Мамай воздвиже ненависть на царя своего и бысть силен зело». Восстав против ханской власти, Мамай объявил ханом Авдулу (Абдаллаха) из потомков Узбек-хана и, действуя от его имени, начал решительное наступление на Тимур-Ходжу. По словам летописца, в это время «бысть брань и замятия велиа во Орде».

Один из соперничавших ханов, Тимур-Ходжа, скрываясь от Мамая, убежал за Волгу и был убит. Хозяином положения в Орде стал Мамай, который, не будучи чингисидом, не мог принять ханского титула и удовлетворился фактической властью, а для декорации завел себе в лице упомянутого Авдула (Абдаллаха) подставного хана. Согласно Никоновской летописи, произошло это в 1362 г.33 При Мамае монеты чеканились с самого начала от имени Абдаллаха. До нашего времени первая бесспорная монета с именем Абдаллаха дошла с датой 764 г. х. (= 21 XI 1362 — 10 Х 1363), что подтверждает сведения летописи.34 Большая часть монет с именем Абдаллаха чеканилась в Орде, т. е. в походной ставке хана. Это объясняется тем, что городские центры Поволжья, особенно Сарай Берке, только на короткий срок принадлежали Абдаллаху и его покровителю темнику Мамаю. Кроме Орды монеты Абдаллаха чеканились в Азаке, Новом Сарае и Янгишехре (Новом городе) в Хорезме.

Мамаю долго пришлось вести борьбу в Золотой Орде за единство власти. Одно время у Мамая с Абдаллахом был сильный соперник в лице Кильдибека, о котором упоминает летопись35 и монеты с именем которого дошли до нас. Монеты эти чеканены в 762 (= 1360—1361) и 763 (= 1361—1362) гг. х.

Уже эти даты указывают, что Кильдибек начал чеканить почти на год раньше Абдаллаха, во всяком случае раньше, чем Мамай захватил фактическую власть на большей части территории Золотой Орды. Следовательно одно время Кильдибек был соперником Хызра и Темир-Ходжи, от которых сохранились монеты, битые в 762 г. х. (= 1360—1361). Судя по летописным и монетным данным, Кильдибек был убит в 1362 г. Рогожский летописец рассказывает об обстоятельствах смерти последнего следующее: «В Орде тако бысть замятия, Хидырев сын Мурут на одиной стороне Волги, а на другой Кильдибек и межи их бысть сеча и Кильдибека убили».36

Таким образом у Мамая и Абдаллаха в том же году появился новый соперник в лице упомянутого Мурута, или — как его именует Никоновская летопись — Амурата Хидырева брата царева,37 захватившего столицу Золотой Орды — Сарай. Углубившаяся смута росла вместе с тем вширь, что и отмечено летописцем под тем же 1362 г. От Золотоордынского государства начали отпадать целые области. «Булат Темирь, князь ордынский, Болгары взял, и все грады на Волзе и улусы поимал и отня весь Воложский путь».

Отпадение Болгар, вместе с захватом в руки Булат-Темира (Пулад Темира) волжского торгового и военного пути, нанес, конечно, тяжелый удар единству Золотой Орды. Вслед за этим другой князь ордынский «Тогай, иже от Бездежа, той убо Наручад и всю ту страну взял и там о себе пребываше».38 Под наручадской землей надо понимать область, лежавшую на реке Мокше39 и населенную мордвой.

На Руси зорко следили за золотоордынскими делами. Летописец красочно описывает двоевластие, которое имело место, судя по монетам, с 762 (= 1360—1361) по 764 (= 1362—1363) г. х. включительно. «Бысть в та времена на Волжском царстве два царя: Авдула царь Мамаевы Орды, его же князь Мамай темник устроил в своей Орде царя, а другой царь Амурат с Сарайскими князи. И тако те два царя и те две Орде, мал мир имеюще, межю собой во враждах и бранехк40 Амурат, или Мурид, как он значится на монетах, чеканил от своего имени в Белад Гюлистане, Новом Сарае и Белад Гюлистане присарайском».41 Как видно из его сношений с русскими князьями, он одно время представлял собою значительную реальную силу, с которой нельзя было не считаться. Однако двумя ханами — Муридом и Абдаллахом — борьба за ханскую власть в это время не ограничивалась. В Новом Сарае одно время, в 764 г. х. (= 1362—1363), чеканил монету Мир Пулад, из чего следует, что столичный город Сарай (Сарай Берке = Новый Сарай) был на некоторое время отнят у Мурида. По-видимому борьба за столицу шла все время интенсивно, причем не всегда победа была на стороне сарайских ханов, как это видно из того факта, что Абдаллаху удалось в том же 764 г. х. чеканить свои монеты в Новом Сарае. Сарай Берке явно переходил из рук в руки. Характерно, что монет с именем Абдаллаха, чеканенных в Новом Сарае после 764 г. х., не имеется. Последние монеты Абдаллаха помечены 771 г. х. (— 1369—1370). Таким образом после 764 г. х. Абдаллах (или, что то же, Мамай) Сараем Берке не владел.

Русские летописи не рассказывают, когда и как Амурат (Мурид) умер. У «Анонима Искендера» имеются сведения, что Мурид был сыном упомянутого выше Орда-Шейха, из ак-ордынской ветви Джучидов. Автор «Анонима Искендера» не дает сведений о годах его царствования в Сарае Берке, а только замечает, что царствовал он три года. Это вполне совпадает с монетными данными, ибо Мурид чеканил в 762—764 гг. х. Как и большинство золотоордынских ханов периода смуты, погиб он от руки убийцы. Мурида убил его главный эмир Ильяс — сын упоминаемого русской летописью Могул-Буки.42 По словам того же автора, сарайский престол был тогда же захвачен Азиз-ханом, сыном Тимур-Ходжи,43 внуком Орда-Шейха. Царствовал он в качестве соперника Абдаллаха также три года.44 Монетные материалы вносят некоторые поправки в сообщения «Анонима Искендера». Азиз-хан царствовал хотя и три года, однако не с 764 (= 1362—1363), а с 766 по 768 г. х. (= 1364—1367).45 Таким образом Азиз-хан вступил в Сарай не сразу, а с некоторым перерывом. Во всяком случае в 765 г. х. (= 1363—1364) его там не было, если только действительно в этом году он не чеканил своих монет в Новом Сарае, — ведь они могли до нас не дойти. Азиз-хан чеканил свои монеты в тех же пунктах, что и Мурид, — в Гюлистане, Белад Гюлистане, Новом Сарае и Сарае.46

У Мамая и его подставного хана — Абдаллаха все время были соперники. После смерти Азиз-хана47 в Золотой Орде, кроме Абдаллаха, монеты чеканил в течение 767—768 гг. х. (= 1365—1367) Джанибек II.48 Ни на одной из дошедших до нас 29 его монет не указано места чекана, что одно уже подчеркивает не очень прочное положение его в Орде. Характерно, что имеется несколько монет упомянутого выше Пулад-Темира (Тимура), захватившего еще в 1362 г. Болгары. В 768 г. х. (= 1366—1367) он чеканил монету с упоминанием Джанибек-хана,49 однако без указания места чекана. Сам по себе этот факт весьма примечателен, так как он указывает, что Пулад-Темир признавал над собой верховную власть сарайского хана, каким и был — если не фактически, то по крайней мере номинально — Джанибек II. Как не велика была «замятия» вОрде, все же Мамай с своим подставным ханом Абдаллахом в конце 60-х годов XIV в. явно брали верх. Нам не известны обстоятельства, при которых сошел с политической сцены Абдаллах, умер ли он естественной смертью или был убит. Знаем только, что монеты с его именем перестали чеканиться в 771 г. х. (= 1369—1370).

Никоновская летопись под 6878 (1370) г. отмечает, что «Князь Мамай Ордынский у себя в Орде посадил царя другого Мамат Салтана».50

Рогожский летописец, лежащий в основе Никоновской летописи, рассказывает об этом событии почти в тех же выражениях и приводит ту же дату его вступления — 6878 (1370) г.51 И действительно первая монета с именем второго подставного хана чеканена в Орде в 771 г. х. (= 1369—1370). Имя второго подставного хана, назначенного Мамаем, читается на одних монетах как Гияс-ад-дин Мухаммед-хан, на других — Мухам-мед-хан, на третьих — Гияс-ад-дин Булак-хан, а то и просто — Булак-хан. Монеты свои он чеканил в Орде, Хаджи Тархане (Астрахани), Новом Маджаре и Новом Крыме. Ни одной монеты, чеканенной в Н. Сарае или Гюлистане, мы не находим.52 Последнее обстоятельство определенно указывает, что Мамай, несмотря на свои успехи, не смог до конца власти своей прочно захватить столицу государства Сарай Берке. Просматривая список соперничающих в Поволжье золотоордынских ханов, нельзя не обратить внимания на то, что большинство их было родом из Ак-Орды, из ак-ордынской ветви Джучидов. Таковы, во всяком случае, действовавшие в 60-х годах ханы Хызр (Кидырь), Темир-Ходжа, Мурид (Амурат) и Азиз-хан (Азис-хан). Все они выходцы с Востока, из Ак-Орды, из левого крыла войска Улуса Джучи. Уже это одно обстоятельство показывает, насколько большой интерес проявляли ак-ордынский двор и ак-ордынская знать к судьбам Золотой Орды. В 70-х годах этот интерес — и связанная с ним активность — Ак-Орды к делам Золотой Орды еще более возрастает.

* * *

Выше уже отмечалось, что на Руси зорко следили за «замятней» (смутой) в Золотой Орде. Наиболее дальновидные князья прекрасно понимали, что там происходит ослабление татарской власти, которое необходимо использовать в целях если не полного освобождения, то облегчения тягот татарского ига. Внимательно вчитываясь в летописи, глаз исследователя сквозь гущу всяких мелких феодальных неурядиц, столкновений может усмотреть здоровый процесс объединения, который под давлением железной логики борьбы с татарским гнетом и под руководством энергичного московского князя Димитрия Ивановича с каждым годом ускорялся.

Феодальная раздробленная Русь в 60—70-х годах XIV в. нашла в себе все необходимое, чтобы грабительской политике Золотой Орды противопоставить процесс объединения русских княжеств в единое централизованное государство и тем нанести сильный удар еще мощной золотоордынской власти. Русская летопись сохранила ряд интересных фактов, проливающих свет на все этапы этого прогрессивного общественного и государственного процесса. Огромную роль здесь сыграл Димитрий Иванович, прозванный впоследствии Донским.

На московский престол вступил он в 1362 г., имея всего 11 лет. Казалось, малолетство Димитрия может привести к срыву дела его деда и отца по укреплению Московского княжества. Жизнь показала обратное: опираясь на накопленную его предшественниками силу, а также имея хороших руководителей, Димитрий Иванович сумел найти наиболее полезный курс не только для Московского княжества, но и «всея Руси». Москва была хорошо осведомлена в золотоордынских делах, прекрасно знала о всех происходящих в Сарае переменах, о непрочности каждого нового хана, которые менялись быстро, а если и удерживались на некоторое время, то получали сейчас же энергичного соперника. Чтобы вести борьбу с татарами, необходимо было упрочить свое положение на Руси, стать центром, который консолидирует вокруг себя все необходимые силы и средства. У Москвы было три основных задачи: 1) вернуть себе великое княжество Владимирское, отданное сарайским ханом Муридом (Амуратом) Димитрию Константиновичу Суздальскому в целях ослабления Москвы, а также целиком подчинить себе Нижний Новгород, владение которым открывало волжский путь, имеющий важное не только торговое, но и военное значение в борьбе с Золотой Ордой; 2) подчинить себе Тверское княжество и этим самым увеличить ресурсы Москвы в борьбе с татарами; 3) подчинить себе Рязанское княжество в тех же целях. Все эти три задачи и сводились к одной — консолидации сил русских феодальных княжеств вокруг Москвы для борьбы с татарами. Димитрию Ивановичу, сначала руководимому, а потом и самостоятельно действующему, приходилось в своих сношениях с Золотой Ордой ловко лавировать, используя всякую ситуацию для усиления Московского княжества. Приведем несколько примеров. Выше уже указывалось, что Мамай со своим подставным ханом Абдаллахом оторвал от Золотой Орды огромные территории, лежащие на запад от нижней Волги. На севере сфера его фактической власти доходила до границ Рязанского княжества, что ставило его князя в явно зависимое от Мамая положение. На юге Мамай в 70-х годах владел Крымом, богатые ресурсы которого он сумел хорошо использовать для укрепления своей власти.53

Смуты в Орде благоприятно сказались не только на Руси, но и в Литве. Литовский князь Ольгерд (1341—1377) сумел использовать ослабление татар и в 1362 г. отправился в поход в сторону Буга. Здесь при Синих Водах (ныне речка Синюха, впадающая в Буг) татары были разбиты. Это было сводное войско под командой известного крымского бега Кутлуг-бега, Хаджи-бега и бега из Добруджи с христианским именем Димитрия. В результате этой победы к литовцам отошла огромная область — Подолия, где в течение долгого времени власть была в руках феодального дома Корятовичей. Захват Подолии весьма содействовал росту литовского могущества во второй половине XIV в. После 1365 г. Ольгерду удалось захватить у татар и Киев, что делало его одним из наиболее авторитетных князей в Восточной Европе.

Однако успехи Ольгерда в борьбе с татарами не подымали его над местными литовскими интересами и не привели к союзу с Москвой и Димитрием Ивановичем. Напротив того — известно, что Ольгерд не гнушался союзом с Мамаем, чтобы ослабить Московское великое княжество. Вернемся однако к ордынским делам.

В руках у Мурида (Амурата), соперника Мамая и Абдаллаха, находились земли и города по Волге, особенно по левому ее берегу, следовательно и обе столицы — Сарай Берке и Сарай Бату, а также степи на восток от Волги. Северный Хорезм с городом Ургенчем при хане Муриде совсем оторвался от Золотой Орды и под властью местной династии Суфи из племени кунгратов вел независимую политику и чеканил свою монету.54

Если принять во внимание, что Болгары и Наручаты (область на реке Мокше) также стали фактически независимы, а кроме того соперник Мамая и Мурида Кильдибек чеканил свои монеты в Новом Сарае в 762—763 гг. х. (= 1360—1362), то станет ясным, что хан, сидевший в Сарае, не мог иметь в Москве особого авторитета. Вот почему Димитрий Иванович, пользуясь поддержкой Мамая, предъявляет права на великое княжество Владимирское. С своей стороны, дабы ослабить Димитрия, соперник Абдаллаха Мурид (Амурат) подтверждает права на Владимирское княжество Димитрия Константиновича Суздальского. Силы у двух Димитриев были неравные, и молодой московский князь не только сумел заставить Димитрия Константиновича передать ему Владимир, но и убедил его отказаться от покровительства Мурида, а вместе с ним временно признать сюзеренитет Мамая. В виде компенсации Димитрий Иванович передал суздальскому князю Нижний Новгород, который они вместе захватили у князя Бориса Константиновича. Первая задача была таким образом Димитрием решена.

Один из последних исследователей вопроса о Руси и монголах, А.Н. Насонов, заметил: «Первые же шаги к сплочению Руси вокруг Москвы ознаменовались открытым сопротивлением нашествию татар».55 Действительно, когда упомянутый выше Пулад-Темир. захвативший Болгары, напал на земли Нижегородского княжества, он встретил решительный отпор и вынужден был бежать в Орду, где и был убит Азиз-ханом,56 по-видимому, в том же 768 г. х. (= 1366—1367). Характерно, что после 768 г. х. не имеется монет ни с именем Азиз-хана, ни с именем Пулад-Темира. Добрые отношения между Мамаем и Москвой не могли быть длительными, так как обе стороны относились весьма подозрительно друг к другу. Мамай явно боялся роста силы и влияния московского князя, в свою очередь Димитрий Иванович понимал, что наиболее опасный враг для дела освобождения Руси от власти татар — Мамай, так как фактически в его руках была сосредоточена наибольшая власть в Золотой Орде, хотя, как мы увидим ниже, в 70-х годах смута в Орде не прекратилась, а даже усилилась. Как и следовало ожидать, московский князь в своей политике объединения Руси встретил энергичное сопротивление со стороны Мамая, который всячески воздействовал на тверского и рязанского князей, поддерживая их эгоистичную и сепаратистскую политику, столь характерную в условиях феодальных отношений той эпохи. Ни князь Михаил Александрович Тверской, ни рязанский князь Олег не могли подняться над узкими феодальными интересами до уровня московской государственной мысли, носителем которой оказался Димитрий Иванович. В русской историографии роль Димитрия Донского в 60-х и особенно 70-х годах в деле объединения Руси прекрасно показана, в силу чего нам нет надобности на этом останавливаться. Сколько ни ставили препятствий Мамай и Ольгерд Литовский объединительной деятельности Димитрия, сколько ни делали попыток тверской и рязанский князья ослабить Москву (вспомним войну Михаила Тверского с Москвой в 1375 г.), успеха ни те, ни другие не имели, и Москва росла неизменно как в своем могуществе, так и в смысле своего общерусского морального авторитета. Здесь нельзя не вспомнить замечательных слов И.В. Сталина, сказанных им в его приветствии городу Москве, в связи с ее 800-летием: «Заслуги Москвы состоят не только в том, что она на протяжении истории нашей Родины трижды освобождала ее от иноземного гнета — от монгольского ига, от польско-литовского нашествия, от французского вторжения. Заслуга Москвы состоит, прежде всего, в том, что она стала основой объединения разрозненной Руси в единое государство с единым правительством, с единым руководством».57

Чтобы действительно не допустить Димитрия Ивановича к объединению главных частей Руси вокруг Москвы, Мамай сам должен был бы проделать еще более сложную работу в Золотой Орде, а именно полностью ликвидировать золотоордынскую «замятию» и вновь собрать все земли Улуса Джучи под своей властью.

На это он не оказался способным. Правда, он временно подчинил себе Болгары, также временно захватил Хаджи Тархан (Астрахань)58 и держал в своих руках Северный Кавказ; однако Мамай так и не подчинил себе главной части Золотой Орды — земледельческой полосы Поволжья и его богатых городов.

В период от 773 г. х. (= 1371—1372) и до появления на исторической сцене Тохтамыша смута не только не прекращалась, но и еще более усилилась. Русская летопись под 6881 (1373) г. кратко, но весьма выразительно отмечает следующее:

«Того же лета в Орде заметня бысть, и мнози князи Ординскиа межи собою избиени быша, а Татар бесчисленно паде; тако убо гнев Божий прийде на них по беззаконию их».59 Летопись в данном случае отметила лишь начало второго периода смут, который осложнился решительным вмешательством в Золотоордынские дела ханов Белой Орды.

Монетные материалы дают для первой половины 70-х годов трех соперничающих ханов:

1) Тулунбек-ханум, ханшу, чеканившую в Новом Сарае монеты под 773 г. х. (= 1371—1372);

2) Ильбана, хана, бившего монеты в Сарайчике, в низовьях реки Урала (Яика) в 775 г. х. (= 1373—1374);

3) Ала-Ходжу, чеканившего в Сарайчике монеты также в 775 г. х. (= 1373—1374).

Характерно, что этот период золотоордынской «замятии» попал в поле зрения великого арабского историка Ибн-Халдуна, жившего в далеком Египте. Ибн-Халдун отметил несколько важных фактов, которые у других авторов не значатся и которые подтверждаются данными джучидской нумизматики. Останавливаясь на событиях в Золотой Орде 776 г. х. (= 1374—1375), Ибн-Халдун пишет: «Было также несколько других эмиров монгольских, поделившихся в управлении владениями в окрестностях Сарая; они были несогласны между собой и правили своими владениями самостоятельно: так Хаджи-Черкес завладел окрестностями Астрахани, Урус-хан своими уделами; Айбек-хан таким же образом. Все они назывались "походными эмирами"».60 Приводя в своем переводе слова «походными эмирами», В.Г. Тизенгаузен несколько задумался и поставил вопрос — не правильнее ли перевести «эмирами левого крыла».61 Для нас нет сомнения, что здесь говорится об эмирах левого крыла, каковыми и были эмиры и огланы (царевичи) Ак-Орды. Ведь упомянутые выше Хаджи-Черкес, Урус-хан, как и большинство соперничавших с Мамаем ханов, были из Ак-Орды, т. е. из левого крыла Джучидского войска. Несколько ниже Ибн-Халдун сообщает: «Хаджи-Черкес, владетель Астраханских уделов, пошел на Мамая, победил его и отнял у него Сарай».62

По-видимому Мамай недолго владел Сараем, так как монет с именем Мухаммед-Булака, битых в Н. Сарае, не имеется. Зато монетными данными подтверждается известие Ибн-Халдуна о том, что Хаджи Тарханом (Астраханью) в 776 г. х. владел Черкес-бек, бивший там именно в этом году свои монеты.63 Не подлежит сомнению, что Хаджи-Черкес Ибн-Халдуна и Черкес-бек одно и то же лицо.

Во второй половине 70-х годов, незадолго до появления Тохтамыша в Поволжье, действовал еще Арабшах, монеты которого чеканили в Новом Сарае в 775 и 779 гг. х., т. е. с 1373 и до 1378 г.64 Судя по персидскому сочинению неизвестного автора XV в., посвященному вопросам родословного древа монгольских султанов, Арабшах был из ак-ордынской ветви Джучидского дома.65 О его ак-ордынском происхождении говорит и Никоновская летопись: «Того же лета (1377, — А.Я.) перебежа из Синие Орды за Волгу некий царевичь, именем Арапша, в Мамаеву Орду Воложскую, и бе той царевичь Арапша свереп зело, и ратник велий и мужествен и крепок, возрастом же телесным отнудъ мал зело, мужеством же велий и победи многих и восхоте итти ратью к Новугороду Нижнему».66

За свой собственный риск и страх, без всякого контакта с другими соперничавшими ханами, в том числе и Мамаем (подставной хан в это время — Мухаммед-Булак), Арабшах в 1377 г. двинулся походом на русские земли, по направлению к Нижнему Новгороду. Димитрий Иванович собрал полки и направился навстречу татарам. Не встретив их, он вернулся домой, а полки на всякий случай отправил дальше. Так, нигде не находя и признаков татар, воеводы московского князя дошли до реки Пьяны, впадающей в реку Суру. Здесь русским поведали, что Арабшах со своим войском находится далеко «на Волчьих водах».67 Воеводы решили тогда, что им ничто не угрожает и что они могут отдохнуть после длительного похода. Не укрепив своего лагеря и не поставив дозоров, воины сняли с себя тяжелые доспехи и побросали вооружение, а «князи их и бояре, и вельможи и воеводы, утешающеся и веселящеся, пиюще и ловы деющи, мнящеся дома суще».68 Пока в русском лагере шло это веселие, мордовские князья, которые играли роль проводников и пособников татар, предательски сообщили им о состоянии русского войска. Арабшах быстро подошел к беспечному лагерю, окружил его со всех сторон и неожиданно ударил на фактически безоружных людей. Большинство русских было тогда перебито, как из числа знати, так и простых воинов. Только небольшие остатки спаслись бегством. Перед Арабшахом открылась свободная дорога на Нижний Новгород, где он и появился совершенно неожиданно для всех. Неподготовленный и не имеющий воинов город не мог оказать сопротивления, жители его в большинстве бежали вверх по Волге, а татары бросились в оставленные кварталы города, ограбили их, полонили оставшихся безоружных людей, пожгли большинство домов и ушли. Больше сведений об Арабшахе мы не находим ни в летописях, ни в восточных источниках. По-видимому в Золотой Орде Арабшах играл роль еще только один год, так как монеты с его именем, чеканенные в Новом Сарае, встречаются под 779 г. х. (= 1377—1378). Соперником Арабшаха в Поволжье был еще один хан, также происхождением из Ак-Орды и также принадлежавший к Шейбановской ветви Джучидской династии. Имя этого хана, если судить по монетам, Каган-бек, а по упомянутому выше неизвестному персидскому автору XV в. — Каан-бек.69 От него дошло до нас несколько монет 777 г. х., битых в Новом Сарае, которым он владел по-видимому очень недолго, едва ли весь этот год. Более подробных сведений о Каан-беке мы не имеем.

Подводя итоги тому, что делалось в 70-х годах в Золотой Орде, мы можем вкратце сказать следующее. Сколько Мамай ни старался подчинить всю Золотую Орду, ему это не удалось. Поволжьем он так и не овладел и только весьма короткое время был хозяином Астрахани и Болгар. В основном богатое Поволжье оставалось за соперничавшими ханами, по большей части из ак-ордынской ветви Джучидской династии. Эти ханы не удерживались на престоле свыше трех лет, враждовали между собой — и все-таки были сильны настолько, чтобы не отдать Поволжья Мамаю. Так последний и не объединил Улуса Джучи под своей властью. В этом отношении московский князь Димитрий Иванович, в смысле завоевания морального авторитета в общерусском масштабе, преуспел больше. А между тем Мамай прекрасно понимал, что неуклонный рост Москвы и ее удельного веса в общерусских делах приведет к решительному столкновению с татарами, ибо на его глазах русские князья уменьшали дань, которую они выплачивали в Орду. Ведь он не мог не видеть, как сильно сократились ее размеры по сравнению с тем, что выплачивалось при ханах Узбеке и Джанибеке, каких-нибудь тридцать-сорок лет назад. Не мог Мамай не понимать и того, что Москва сделает сама попытку если не совсем свергнуть татарщину, то по крайней мере значительно облегчить узы своей зависимости. Принимая все это во внимание, станет понятным, что Мамай стал готовиться к походу на Русь не в плане простого грабительского набега, как это сделал в 1377 г. Арабшах, а с целью решительного ослабления и нового подчинения Руси. Как попытку, как пробу такого наступления и нужно рассматривать поход Мамая на Нижний Новгород и Москву в 1378 г. Известно, что Нижний ему удалось взять и ограбить, а к Москве войска его допущены не были. Димитрий Иванович погнал отправленную Мамаем рать ордынского князя Бигича за реку Оку. На реке Воже произошло столкновение между русскими и татарами. На этот раз русские одержали полную победу. Татары бежали, оставив огромное количество убитых. На Мамая Вожское поражение 1378 г. произвело очень тяжелое впечатление. Об этом стало известно и на Руси, во всяком случае в летописном повествовании о битве на Куликовом поле настроение Мамая после поражения на Воже нашло свое отражение. Мамай «много о сем сетуяше и скорбяше и плакаше», советники же, его утешая, говорили: «Орда твоя оскудела и сила твоя изнемогла; но имаши богатства и имениа без числа много, да наимствовав Фрязы, Черкасы, Ясы и другиа к сим, да воинства собереши много, и отомстиши кровь князей своих...».70 Мамай не мог — ради поддержания ордынского авторитета — оставить без внимания Вожское поражение. Два года он потратил на подготовку к новому походу; считал, что у него много шансов на победу, так как политическая обстановка была для него благоприятной. Ему обещал поддержку литовский князь Ягайло, который не хотел усиления московского князя; обещал Мамаю покорность и рязанский князь Олег, — он очень боялся татар, так как был непосредственным соседом Орды и в случае сопротивления первый получал от них удары. Историческое повествование о походе Мамая 1380 г. и о знаменитой битве на Куликовом поле, находящееся в составе Никоновской летописи, представляет собою выдающийся исторический документ. Он не только проникнут глубоким патриотизмом, не только хорошо литературно отработан, но и содержит много интересного фактического материала, а главное стоит на уровне глубокой политической зрелости и мудрости. Памятник этот — прекрасный показатель того, насколько Московская Русь сознавала не только общерусское, но и всеевропейское значение победы над войсками Мамая. Во время службы и провозглашения вечной памяти всем погибшим за Русь на Куликовом поле «рече сам князь великий: "буди вам всем братиа и друзи, православнии христиане, пострадавшей за православную веру и за все христианство на поле Куликове, вечная память"».71

Летописная повесть сообщает ряд весьма интересных деталей, характерных для обеих сторон — для Димитрия Ивановича и Мамая. И на этот раз Мамай инициативу столкновения взял в свои руки. Автор повествования приписывает Мамаю большие замыслы. «Царь Батый пленил всю Русскую землю и всеми странами и всеми ордами владел, также и Мамай мысляше во уме своем, паче же в безумии своем».72 Когда о намерении Мамая стало известно князю Олегу Рязанскому, он, как всегда, испугался и решил сразу же сообщить о своей верности Орде и Мамаю. Тотчас же Олег написал обо всем великому князю литовскому Ягайло и предложил совместную политику покорности и даже помощи татарам. Это было полным предательством русской земли и именно так сознавалось русской летописной историографией.

Мамай в 1380 г. собрал огромное войско, в состав которого входили не только тюрко-монгольские кочевники и пехотинцы, но и наемные отряды. Если верить летописи, Мамай «наймаа Фрязы, Черкасы, Ясы и иныа к сим».73

Когда до Димитрия дошли сведения, что Мамай с огромными силами находится под Воронежем, он стал энергично готовиться к отпору. Он обратился ко всем князьям Руси, в том числе и к своему постоянному сопернику — тверскому князю Михаилу. Летописец, точнее автор летописной повести, перечисляет со всеми подробностями список князей, принявших участие в обороне родной земли. Даже беглое знакомство с этим перечнем покажет, что на этот раз авторитету московского князя удалось преодолеть узкие, местные, сепаратистские интересы феодальных владетелей Руси. Димитрий особое внимание обратил на вооружение войска. Определенная заслуга в деле общерусской обороны от татарской угрозы принадлежит митрополиту Киприану, который выступил как представитель общерусской церкви, игравшей тогда прогрессивную роль объединителя «всея Руси». Митрополит Киприан не только морально поддерживал Димитрия Донского в его патриотическом подвиге, но и призывал всех русских князей повиноваться Москве как общерусскому политическому центру. Димитрий отдал приказ 31 июля 1380 г. собраться русским полкам в Коломне, откуда и предполагал повести наступление на Мамая. Весьма интересна одна деталь в организации самого похода, отмеченная в повести. «Поят же тогда князь велики с собой десять мужей Сурожан гостей, видениа ради; аще что Бог случит, имут поведати в далных землях, яко сходници суть з земли на землю и знаеми всеми и в Ордах, и в Фрязех; и другая вещь: аще что прилунится, да сии сьтворяют по обычаю их».74 Далее приводятся их имена. В свое время в торговом русском мире все это были известные люди. Среди них были не только знающие нравы, обычаи и язык татар, но и люди, имеющие более или менее точные сведения о дорогах, мостах, бродах на пути в Орду. Нечего и говорить, что Димитрий Иванович у них получил все необходимые ему сведения о Мамае, составе его войска и т. д.

Из Коломны Димитрий передвинулся дальше на юг и устроил лагерь «у Оки на усть-Лопасны рекы».75 Тут же присоединился с войском великий воевода Димитрия Тимофей Васильич. В сентябре русские полки были уже в Березуе. Интересно, что здесь присоединились к московскому князю со своими полками некоторые литовские князья. Не пришли только великий князь Ягайло и князь рязанский Олег. Отсюда Димитрий передвинулся еще дальше и в долине Дона на Куликовом поле встретился с лютым врагом Руси, с войском Мамая. Подходя к самому окончанию Куликовской битвы, автор повести вкладывает в уста русских и литовских князей, собравшихся бить татар, слова: «не в силе бо Бог, а в правде».76 Отвечая на это, Димитрий возглашает: «братиа, лучши есть честна смерть злаго живота».77 С литовскими князьями прибыл замечательный воин того времени, родом с Волынской земли, Дмитрий Боброк, «его же знааху вси и боахуся мужества его ради».78 Особенно красочно описывается автором повествования расположение двух войск на Куликовом поле у устья реки Непрядвы и самая битва, давшая русским победу всемирно-исторического значения. По исчислению автора обе стороны, русские и татары, имели каждая около 400 тысяч конных и пеших воинов. По-видимому, здесь имеется преувеличение. Татарам было легче собрать это количество, русским труднее. Димитрий не только руководил битвой, но и сам принимал в ней участие. Мамай же «с пятма князи болшими взыде на место высоко, на шоломя, и ту сташа, хотя видити кровопролитие человеческое и скорую смерть».79 8 сентября 1380 г. татары первые начали битву. В повести имеется весьма любопытная деталь, чисто военного порядка: «Татарьскаа борзо с шоломяни грядуще, и ту пакы, не поступающе, сташа, ибо несть места, где им расступитися; и тако сташа, копиа покладше, стена у стены, каждо их на плещу, предних своих имуще, преднии краче, а задний должае».80 Два момента битвы привлекли особое внимание повествователя, и оба они ярко описаны. Первый из них — единоборство послушника Сергия Радонежского инока Пересвета, в миру известного своей силой и ловкостью богатыря, и татарского богатыря Темир-Мурзы, закончившееся смертью обоих. Второй из них — выступление скрытого в засаде войска под командой Дмитрия Боброка. Сражение было как никогда кровопролитное, шло оно с переменным успехом. Уже полегло с обеих сторон более половины войска. «Всюду бо множество мертвых лежаху, и не можаху кони ступати по мертвым; не токмо же оружием убивахуся, но сами себя бьюще, и под коньскими ногами умираху, от великиа тесноты задыхахуся, яко немощно бо вместити ся на поле Куликово межу Доном и Мечи, множества ради многих сил сошедшеся».81

Трудно переоценить значение Куликовской битвы. Оно выходит далеко за пределы собственно русской истории. Победа Димитрия Донского над татарами обозначала, что татар можно победить и что в случае объединения русских князей татарской власти можно нанести решительный и сокрушающий удар. Так и воспринята была соседними народами победа русского народа на Куликовом поле в 1380 г. В этом и заключается ее мировое значение. Однако, как ни велика была сокрушительная сила русской победы, она еще не обозначала распада Золотоордынского государства, в нем еще имелись силы для временного возрождения.

Примечания

1. 10 000 войска, фактически всегда меньше.

2. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 232 (персидск. текст), стр. 127 (русск. перев.) («Аноним Искендера» = Муин-ад-дин Натанзи). — См. также: Гаффари, стр. 270 (персидск. текст), стр. 211 (русск. перев.).

3. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 460.

4. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 230 (персидск. текст), стр. 128 (русск. перев.).

5. Шейх Увейс владел Ираком и Азербайджаном в 1356—1374 гг.

6. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 230 (персидск. текст), стр. 101 (русск. перев.).

7. Наиболее полно вопрос об отношениях Джучидов и Хулагидов освещен в работе: А.А. Али-Заде. Борьба Золотой Орды и государства ильханов за Азербайджан. Изв. Акад. Наук Аз. ССР, 1946, 5 и 7.

8. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 230 (персидск. текст), стр. 101 (русск. перев.).

9. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч. (см. Зейн-ад-дина, продолжателя «Тарих-и-Гузиде» Хамдаллаха Казвини), стр. 223 (персидск. текст), стр. 94 (русск. перев.).

10. В.Г. Тизенгаузен, у к. соч., стр. 224 (персидск. текст), стр. 95 (русск. перев.).

11. 758 г. х. (= 25 XII 1356—14 XII 1357).

12. П. Савельев. Екатеринославский клад. ТВО, ч. III, в. 2, 1857, стр. 216. — Марков. Инвентарный каталог мусульманских монет Эрмитажа, стр. 444—449.

13. «История Шейх-Увейса» [В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 231 (персидск. текст), стр. 103 (русск. перев.)].

14. В списке сыновей Токты-хана у Рашид-ад-Дина имеется только трое — Ябарыш, Иксар, Тукель-Бука. С чтением имени Иксар по-видимому произошла путаница, может быть это Ильбасар, а может быть и Ильбасмыш. См.: В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 229 (персидск. текст), стр. 100 (русск. перев.).

15. Наиболее подробные рассказы об обстановке вступления на престол Узбека имеются у продолжателя Рашид-ад-Дина [см.: В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 244—245 (персидск. текст), стр. 141 (русск. перев.). а также Ибн-Халдун — В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 371 (арабск. текст), стр. 384—385 (русск. перев.)].

16. Ниже мы остановимся подробно на племенном составе кочевников так называемого Дешт-и-Кыпчак, как именовались обширные степп Улуса Джучи.

17. Три эти термина (арабский, тюркский и монгольский) в XIII—XIV вв. обозначали одно и то же — высших представителей кочевой или полукочевой военной знати.

18. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 293 (персидск. текст), стр. 128—129 (русск. перев.). — Ибн-Халдун не был так подробно осведомлен об обстоятельствах смерти Джанибека и приводит кратко две версии — одну о естественной смерти Джанибека от болезни, другую об убийстве. Последняя версия указывает, что во время болезни Джанибек был заключен в оковы. (В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I. стр. 389, прим. 2).

19. ПСРЛ, X, Никоновск. летоп., стр. 229. — Рогожский летописец дает этому событию весьма краткое описание, однако излагает канву событий, как у «Анонима Искендера», т. е. — Джанибек, завоевав Мисюрь и посадив на царство Бердибека, «сам оуверноуся восвояси и от некоего привидения на поути разболеся и възбесися». Бердибек, был вызван в ставку отца и, сговорившись с вельможами, «отца своего оубил, а братью свою побил». (ПСРЛ, XV, вып. 1, Рогожский летописец, 1922, стр. 66).

20. Ибн-Халдун (В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 389). — «Аноним Р1скендера» (В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 233 (персидск. текст), стр. 129 (русск. перев.). — Хайдер Рази [В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 272 (персидск. текст), стр. 214 (русск. перев.)].

21. П. Савельев. Тетюшский клад. ТВО, ч. III, в. 3, 1858, стр. 391—392.

22. Говорю «до некоторой степени», так как не исключена возможность, что монеты с именем Бердибека могли чеканиться и после его смерти.

23. П. Савельев, ук. соч., стр. 392.

24. Чтение монеты этой не может быть признано абсолютно правильным. См.: II. Савельев. Тетюшский клад. ТВО, ч. III, вып. 3. 1858, стр. 393.

25. Низам-ад-дин Шами, изд. Tauer, 1937, стр. 13.

26. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 146; стр. 207, прим. 1.

27. Никоновск. летоп., стр. 232. — См. также: Рогожский летописец, стр. 70. — Рассказ краток и не содержит деталей, которые были бы чем нибудь интересны.

28. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 234—235 (персидск. текст), стр. 130 (русск. перев.).

29. А. Марков. Инвентарный каталог мусульманских монет Эрмитажа, стр. 464.

30. Рогожский летописец приводит иную версию убийства Кидыря. Последнего убил брат его Мурут. Рогожск. летоп., стр. 70.

31. Никоновск. летоп., стр. 233.

32. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 389.

33. ПСРЛ, X, стр. 233.

34. В каталоге А. Маркова помечена монета с именем Абдаллаха. чеканенная в Новом Сарае в 762 г. х. (= 1360—1361), однако монета сомнительна, так как «чеканена старым реверсным штемпелем» (А. Марков, ук. соч., стр. 468—469).

35. ПСРЛ, X, стр. 233.

36. ПСРЛ, XV, вып. 1. Рогожек, летоп., 1922, стр. 73. — Рогожский летописец неправильно называет Мурида сыном Хидыря [см. «Аноним Искендера» (В.Г. Тизенгаузен. ук. соч., т. II, стр. 130)].

37. ПСРЛ, X, стр. 233. — Никоновская летопись неправильно называет Амурата братом Хидыря [см. «Аноним Искендера» (В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 130)]. Мурид был сыном Орда-Шейха сына Эрзена, и принадлежал следовательно к ак-ордынским огланам (царевичам).

38. О местонахождении Бездежа см.: А.Н. Насонов. Монголы и Русь, стр. 120, прим. 1. — Бездеж лежал на север от Сарая Берке.

39. См. литературу вопроса в указанной выше книге А.Н. Насонова (стр. 123, прим. 1).

40. ПСРЛ, X, стр. 233.

41. А. Марков, ук. соч., стр. 467—468.

42. Никоновск. летоп., стр. 232.

43. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. TI, стр. 235 (персидск. текст), стр. 130 (русск. перев.).

44. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., там же.

45. А. Марков, ук. соч., стр. 471.

46. А. Марков, ук. соч., стр. 471—472.

47. Азиз-хан также был убит; см.: В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 235 (персидск. текст), стр. 130—131 (русск. перев.).

48. А. Марков, ук. соч., стр. 472.

49. П. Савельев. Тетюшский клад. ТВО, ч. III, 1858, стр. 400.

50. ПСРЛ, XI, Никоновск. летоп., стр. 12 (под годом 6878).

51. ПСРЛ, XV, вып. 1. Рогожск. летоп., стр. 92.

52. Последняя монета с именем Мухаммед-Булака, которая дошла до нас, чеканена в Хаджи Тархане (Астрахани) и помечена 782 г. х. (= 1380—1381). Дальше чеканились монеты с именем Тохтамыша. — А. Марков, ук. соч., стр. 476.

53. Более подробно о границах сферы мамаевой власти в Золотой Орде см.: А.Н. Насонов. Монголы и Русь, стр. 123—124.

54. Наиболее ранняя монета, чеканенная династией Суфи, из дошедших до нас датирована 762 г. х. (= 1360—1361). См.: М.Е. Массон. Монетный клад XIV в. из Термеза. Бюллетень САГУ, выл. 18, № 7, 1929, стр. 63.

55. А.Н. Насонов. Монголы и Русь, стр. 128.

56. А.Н. Насонов, ук. соч., стр. 126.

57. Приветствие тов. И.В. Сталина. Известия Советов депутатов трудящихся СССР от 7 IX 1947.

58. Здесь чеканил свои монеты второй подставной хан Мамая — Мухаммед-Булак. — П. Савельев. Тетюшский клад. ТВО, ч. III, вып. 2, 1857. стр. 253.

59. ПСРЛ, XI, стр. 19, под 6881 (1373) г.

60. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 373 (арабск. текст), стр. 389—390 (русск. перев.).

61. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 390, прим. 1. — В тексте написано «Умара ал-Масират»; быть может переписчик ошибочно списал «Умара ал-Майсарат», что и значит «эмиры левого крыла».

62. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 374 (арабск. текст), стр. 391 (русск. перев.).

63. А. Марков, ук. соч., Дополнения, стр. 860.

64. А. Марков, ук. соч., стр. 477.

65. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 54—55. См. также: П. Савельев. Тетюшский клад. ТВО, ч. III, вып. 3, стр. 431.

66. ПСРЛ, XI, Никоновск. летоп., стр. 27, под годом 6885 (1377).

67. Там же.

68. Приток Донца.

69. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 54—55.

70. ПСРЛ, XI (под годом 6388), стр. 46.

71. Там же, стр. 65—66.

72. Там же, стр. 47.

73. Там же.

74. ПСРЛ, XI, стр. 54 (под годом 6888).

75. Там же.

76. Там же, стр. 56.

77. Там же.

78. Там же.

79. Там же, стр. 59.

80. Там же.

81. ПСРЛ, XI, стр. 60.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика