Александр Невский
 

На правах рекламы:

котоклуб

Вместо заключения

Итак, сорока трех лет от роду Александр Ярославич Невский завершил свой земной путь, приняв при предсмертном пострижении в монахи имя Алексея. Но началась его иная, небесная оборона Отечества — в сердцах и памяти русских людей, для которых он, как и при жизни, продолжал оставаться неизменным «ходатаем и заступником», примером самого высокого мужества, самого преданного служения Вере и долгу. Иначе и быть не могло. «Аще забудем дела Александра, — предупреждал летописец, — жидам уподобимся, забывшим Господа, выведшего их из рабства египетского...»1 Да, вдумываясь в жесткие слова древнего автора, трудно не согласиться с его суровой мудростью. Александр Невский действительно спас Русь от гибельного духовного рабства, которое нес ей католический Запад. Он действительно оказался прав, склоняя свою голову перед монгольскими завоевателями, ибо понял (вспомним еще раз высказывание историка): «Монголы несли рабство телу, а не душе. Латинство грозило исказить самое душук Эту правоту и оценил в нем народ.

Уже тот краткий, но живой, эмоциональный рассказ летописи о погребении князя, который был приведен выше, ясно говорит, считает исследователь, что «почитание Александра как святого началось... сейчас же после его кончины, вследствие чуда с разрешительной грамотой. В духовном завещании 1356 г. Великий князь Московский Иоанн Иоаннович оставил сыну своему Дмитрию Донскому икону «Св. Александр»2. Над гробницей князя служили молебны и происходили чудеса.

Например, в одном из древних списков «Жития» князя рассказывается: 117 лет спустя после смерти Невского, в ночь на 8 сентября 1380 г. — в ту самую ночь, когда праправнук Александра, еще один великий защитник земли Русской, князь Дмитрий Иванович Донской, привел свою рать на Куликово поле, готовясь к решительной битве с Мамаевой ордой, пономарю церкви Рождества Богородицы во Владимире было видение: внезапно возгорелись сами собой свечи в храме, и два старца, выйдя из алтаря, медленно подошли к гробнице князя. «О, господине Александре, — сказали они, — встань и поспеши на помощь правнуку своему, князю Дмитрию, одолеваему сущу от иноплеменников». И св. Александр поднялся, «стал невидим», «поспешая на помощь» русским ратникам...3 Примечательно, что и сам Дмитрий Иванович тоже думал той ночью о своем славном пращуре. «Сказание о Мамаевом побоище» сохранило слова его молитвы: «Владыко Господи человеколюбче! ...помози ми, яко же прадеду моему... великому князю Александру!» Хотя, как отмечает в связи с этим В.В. Кожинов, «Дмитрий Донской не мог не знать, что его прапрадед никогда не воевал (и даже не имел намерения воевать) с монголами, а он, Дмитрий, идет на смертный бой с ними...»4.

Так помнили и чтили русские люди своего великого князя-ратоборца, действительно еще задолго до его официальной канонизации Церковью. Век за веком, все сложнейшее время становления Москвы, Русского государства, а затем и молодого Российского царства, в моменты самых тяжелых испытаний русский народ всегда будет обращаться мыслью и молитвой о помощи прежде всего к Александру Невскому, ибо твердо знал, что именно этот князь в полном смысле слова защищал Русь и от агрессии Запада, и от степных кочевников. Именно он, не только ратной силой, но и силой Духа, силой разума, собственным самоотвержением и жертвенностью остановил их огненный натиск. Он же первым проложил пути к мирным отношениям между двумя могучими этносами Евразии — русским и монгольским, закладывая тем самым мощный фундамент для будущей многонациональной Российской империи.

Глубоко закономерно посему, что 284 года спустя один из выдающихся созидателей этой Империи — тогда еще совсем юный русский государь Иван IV Васильевич — выступит 27 февраля 1547 г. на церковном (Стоглавом) соборе в Москве с предложением канонизировать Александра Невского5. Пройдет после того собора чуть более десяти лет, и он же — теперь царь Иван Грозный, недавний покоритель Казанского ханства, — поведет свои войска уже на Запад. Поведет, чтобы окончательно сокрушить исконного врага Руси — Ливонский (Немецкий) орден, с которым почти три столетия назад сражался, обороняя Русскую землю, его Святой прапрадед князь Александр. А в войсках Грозного, вместе с русскими ратниками будет идти, победоносно громя рыцарские замки, отборная татарская конница, пришедшая из Казани. Так и здесь скажется, напомнит о себе наследие мудрой политики Невского.

Да, в XIII веке Русь выжила, невзирая на жестокий удар внешних завоевателей. Ибо, как доказывает современный английский историк Арнольд Тойнби, чем сильнее вызов (удар, испытание), получаемый государством, тем сильнее бывает и стимул к преодолению этого удара,«тем оригинальней и созидательней ответ» на него6. В неимоверно трудных условиях сохранив национально-религиозную самобытность, государственность, Русь, собравшись с силами, действительно ответила на разрушение — СОЗИДАНИЕМ. Созиданием еще более мощной, великой державы, нежели погибшая Киевская держава, и это было главным чудом, главным итогом деятельности великого русского князя Александра Ярославича Невского. И произошло это, как опять же признает в своем объемистом трактате «Постижение истории» Арнольд Тойнби, почти в то самое время, когда, руководимая своим «идеологическим центром» — папским Римом, — Западная цивилизация, «с тамерлановской жестокостью продвигаясь на Восток», сначала «прибрала к рукам все европейские земли вплоть до Эльбы, а затем, в XIII в., остановилась на границе Православного мира, на «линии», берущей начало у Северного Ледовитого океана и завершающейся на берегах Адриатики»7. Но если на Юге Европы «в самом начале XIII века Запад крайне агрессивно «переступил» через нее, эту заветную «линию», направив мощный и разрушительный Крестовый поход 1204 года в Константинополь»8, то на Севере Европы, чуть менее сорока лет спустя, у холодных берегов Невы эту «линию-фронт» удалось сдержать русскому народу. Сдержать, не допустить захватнического продвижения католических войск западных крестоносцев на северо-восточные русские земли. Не допустить, не позволить им сделать с русскими городами то, что до этого учинили они уже на землях полабских славян. Католическим рыцарям-крестоносцам не позволено было учинить то же самое с Новгородом, что до этого сделали они с Антиохией и Иерусалимом. Наконец, им не дали, не позволили захватить северо-западные территории Руси, так же, как захватили они земли народов Прибалтики. Все это, подчеркнем, было остановлено русскими ратниками во главе с Александром Невским.

Остановлено, невзирая даже на то, что упорно стремившаяся к мировому владычеству западно-римская церковь организовывала и направляла в Прибалтику самые значительные силы. Невзирая на то, что (вновь признает А. Тойнби) соседние с Русью прибалтийские народы и «литовцы (Великое княжество Литовское. — Авт.) последними из европейских язычников испытали в XIII—XIV вв. порыв Крестовых походов (с Запада)... и внимание Тевтонского ордена почти целое столетие было приковано к Литве. Это смертельное давление (воистину так! — Авт.) Запада... стало причиной того, что и литовцы получили стимул к завоеванию и, в свою очередь, двинулись в земли русского православного христианства»9. Причем результаты этого «смертельного давления» зримо скажутся уже в конце XIII — начале XIV ст., когда, по благословению того же Рима, Литовское княжество и Польское королевство захватят самые богатые и плодородные земли погибшей Киевской Руси — Смоленское, Черниговское и Переяславское княжества10. Однако это тема уже следующего большого разговора. Но Северо-Восточная Русь в XIII ст., повторим, выстояла. Выстояла благодаря глубоко выверенным действиям Александра Невского. Именно этим и стал страшен, стал ненавистен он всем последующим врагам нашего Отечества.

Ненавистен он и теперь всем тем скрытым и явным пособникам «нового мирового порядка», которые ныне рвутся уничтожить, затянуть Россию в удушающую воронку «всемирной глобализации» под главенством Запада, точно так же, как стремились еще 1000-летие назад святейшие отцы из Рима ради создания «всемирного папского государства» подчинить православную Русь власти западной, Римско-католической церкви, западным «общехристианским», «общечеловеческим ценностям». За десять веков лишь очень немного изменились средства. Цель же осталась полностью прежней: «Восток должен быть обращен!» Именно для достижения этой главной цели и предпринимаются в настоящее время попытки оболгать, опорочить один из самых светлых ликов нашей Истории — лик русского князя-воителя Александра Невского, представить его изменником-коллаборационистом. Однако на протяжении всего предыдущего изложения внимательный читатель мог убедиться: сама вечно живая, непрерывная цепь исторических событий дает логически четкую и ясную отповедь этим злобным потугам. Ибо «Не в силе Бог, а в правде!»11, как сказал святой русский князь Александр перед Невской битвой 15 июля 1240 г. И именно эта священная правда нашей Истории спасет нас!

Примечания

1. Новгородская первая летопись. Стр. 297.

2. Клепинин Н.А. Указ. соч. Стр. 110.

3. Сохранилось и еще одно предание о князе-заступнике, который даже после смерти продолжал оборонять Русь. Согласно этому преданию, во время нашествия на Москву крымского хана Девлет-Гирея один из иноков, по имени Алексей, страстно молился у гробницы Невского об избавлении Руси от татар. И в какой-то момент он увидел двух всадников в светозарных одеждах, таких, какими на иконах изображали святых Бориса и Глеба. «Встань, брат Александр, — позвали всадники, — поспешим на помощь сроднику нашему, царю Иоанну, коему ныне предстоит брань с иноплеменниками». Александр встал, а святые братья заговорили вновь: «Пойдем ко Пресвятой Богородице, к сродникам нашим великим князьям Андрею, Всеволоду, Георгию, Ярославу, дабы и они с нами подвиглись на помощь». Далее монах рассказывал, что все — и Борис, и Глеб, и Александр — чудесным образом высоко перенеслись на своих конях через городские стены и стали невидимы. Той же ночью татары сняли осаду Москвы, уйдя назад в Крым.

4. Кожинов В.В. История Руси и русского слова. Современный взгляд. М., 1997. Стр. 389. Кстати, тот же автор упоминает по данному поводу и еще один очень красноречивый факт: в числе приближенных Дмитрия Донского был перешедший на русскую службу татарский царевич из рода Чингизидов — Серкиз, и именно сын этого царевича — Андрей Серкизов. — командовал одним из шести русских полков, пришедших на Куликово поле... (См. там же. Стр. 72.)

5. Голубинский Е.Е. История канонизации святых в русской Церкви. Сергиев Посад, 1894. Стр. 64—65.

6. Тойнби А. Постижение истории. Стр. 146—147. Развивая теорию исторического «Вызова — Ответа», А. Тойнби, в частности, пишет: «Каковы последствия неожиданных ударов со стороны внешнего человеческого окружения? Остается ли здесь справедливым утверждение «чем сильнее вызов, тем сильнее стимул»? Что происходит, когда строители империи оказываются поверженными на полпути? Впадают ли они в прострацию, лишившись воли к борьбе? Или, подобно великому Антею из эллинской мифологии, припав к Матери-земле, удваивают силу, страсть и волю к победе? А может быть, сдаются на милость победителя? Или они реагируют на беспрецедентно сильный удар столь же сильным взрывом целенаправленной энергии? История свидетельствует, что чаще всего потерпевший выбирает второй вариант...» Там же. Стр. 144—145.

7. Там же. Стр. 151—152.

8. Кожинов В.В. Указ. соч. Стр. 414.

9. Тойнби А. Указ. соч. Стр. 152.

10. Граница Руси с Литвой и Польшей передвинется в течение этого времени с Западной Двины и Западного Буга до Верхней Волги и Верхней Оки на 600—800 километров!! См.: Кожинов В.В. Указ. соч. Стр. 414.

11. Новгородская первая летопись. Стр. 291.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика