Александр Невский
 

На правах рекламы:

• По вашему желанию новости донбасса по низкой цене.

X. На своем первом лове

Как ни сопротивлялся княжич Александр, как ни сердился, а кормилец навялил-таки ему в сопровождение два десятка дружинников.

— Какой же то лов будет, — возмущался княжич, — коли у меня за спиной целый полк мужей реготать станет? От них вся дичь разбежится.

— Эх, Ярославич, — вздыхал кормилец, — по лесам окромя дичи еще и збродни1 обретаются. Эдак и до греха недолго. Забыл о голове, когда ястреба брали?

Перед самым отъездом княжича со двора кормилец подозвал к себе ловчего Стояна и Сбыслава.

— Вы, мужи, в оба зрите, — предупредил он их. — Ежели, упаси бог, что с княжичем случится, обе головы сыму.

— Не беспокойся, Федор Данилович, костьми ляжем, а в обиду не дадим, — с жаром воскликнул ловчий.

— Которое поле присмотрите, обложите вкруговую дружинниками, — советовал кормилец. — Да чтоб не дрыхли, а зорко посматривали. Но чтоб на поле не лезли, не мешали в ловитве.

У Сбыслава вертелось на языке спросить боярина, почему он-то на лов не едет. Но к концу разговора кормилец сам признался:

— Не могу старшего бросить. После хвори вельми гневлив стал. Чем-нито занять его надо.

А ведь куда как лучше было б Федору Даниловичу выехать с младшим в поле на ловитву. В молодости-то как лих был, в одном поле до ста перепелок брал. А ноне? «Эхе-хе! Приставили! Припечатали. Непривязанный, а визжишь».

Впрочем, с Федором у него занятия были важные. Приспел час вводить старшего княжича в дела отцовы, знакомить его с чертежами княжеств русских и земель сопредельных, рассказывать ему в подробностях об отношениях с ними, подтверждая все списками договоров и страницами летописей, напитывать его сердце ненавистью к врагам земли Русской и высокой любовью к ней.

Пора, пора. Через год-два князь старшего сына в походы брать станет, так чтоб к тому сроку знал он, на кого и за что меч подымает. Федор — первый красный наследник стола отчего, и теперь о нем кормильцу более всего думать надобно. А младший пусть пока ловами тешится. Вырастет, все едино сидеть ему при старшем брате на столе захудалом и быть под рукой его высокой.

Из-за несговорчивости кормильца сердит был Александр. И потому нахлестывал бедного Игреньку. Спутники княжича едва поспевали сзади, никак не умея приноровиться к неровному скоку его коня.

Труднее всех было псарю, ехавшему позади дружины. Надо было следить и за конем своим и за собакой, чтобы не подвернулась под копыта или не отстала и не удавилась на снурке.

Псарь давно в душе клял себя: дернуло за язык вызваться со своей собачкой. Княжич уже через несколько дней, едва приучив ястреба к людям, вспомнил о псаре. И давай таскать его вместе с собакой в поле и натаривать ястреба ловить из-под собаки. Сколько беготни было с голубями, которые заменяли дичь и выпархивали, выпускаемые псарем. И он должен был так проворно отпускать или натягивать нить, чтобы голубь не быстро летел, но и не падал, сдерживаемый нитью. Сколько поту было пролито, пока ястреб научился понимать собаку и терпеть на лове ее присутствие!

Когда выехали далеко за город, Стоян нагнал княжича и поехал с ним рядом, потому как ловчему надлежало путь всем указывать. Кто ж лучше его знает места добрые, уловистые? Сзади к луке седла у Стояна была приторочена корзина с ястребом.

Ратмир держался у правого стремени княжича, чуть-чуть приотставая и не давая своему коню обгонять игренего.

Миновав заливные луга, углубились в лес и долго по нему ехали, переезжая небольшие речушки вброд и объезжая топкие болота. Наконец впереди появились просветы, и Стоян велел всем остановиться.

— Впереди нива просяная, — сказал он, обращаясь к дружине. — На ней много перепелки должно быть. Княжич велит никому к той ниве не выезжать. Если кто явится, тому битым быть.

Стоян обернулся к Александру, прося подтверждения сказанному, и тот не заставил ждать, кивнул утвердительно.

— Вам надлежит всем, — продолжал Стоян, — не выезжая из лесу, растянуться вкруг нивы. Лучше, если каждый будет видеть соседа. Наблюдайте, чтобы сюда какие збродни не явились. Узрите — вопите сполох2. С княжичем едем только я и псарь.

— И Ратмир, — подсказал княжич.

— И Ратмир, — не сморгнул глазом ловчий, словно не княжич того пожелал, а он, Стоян, не успел имя вымолвить.

Дружинники поехали по лесу занимать места, а княжич с сопровождающими его направился к ниве. На опушке все спешились. Коней хотя и привязали под березой, но все же доглядывать за ними оставили Ратмира. А ему так хотелось на лове побыть.

Стоян отвязал корзину с ястребом, а псарю велел снурок окоротить, чтобы можно было вести собаку у ноги.

— Зайдем под ветер и почнем, — предупредил Стоян и направился к просяному полю.

Шли молча, след в след: впереди Стоян, за ним княжич и сзади псарь с собакой. Собака натягивала снурок, скулила, прося воли.

Шагая вдоль поля, ловцы миновали двух женщин, одна дожинала клин, а другая, прислонясь к копне, скормила грудью крохотного ребенка. Увидев людей, она испуганно оторвала ребенка от груди и сунула, как полешко, в копну. Натянув по самые брови повойник, ухватила серп и побежала к полосе.

— Не иначе за тиунов приняла, — сказал Стоян. — Экая дремь!

Они дошли до убранного края поля. Остановились. Стоян открыл корзину, вынул ястреба.

— Руку, Ярославич.

Александр натянул покрепче перчатку, поднял руку на уровень плеча. Ловчий усадил ястреба, продел должик в кольцо, захлестнул в петлю.

— Пусть осмотрится. На ветер, на ветер его поверни.

— Какой ветер? Едва тянет с захода.

— И то ладно.

Стоян осторожно развязал должик и велел псарю спустить собаку. Пес сразу кинулся вперед, ловя дрожащими ноздрями запахи поля.

Ястреб, увидев рыскающего пса, уже не спускал с него блестевших глаз. И вот пес замер, шумно потянул носом и вильнул кончиком хвоста. Ловчий знаком показал княжичу: «Подымай ястреба». Александр медленно стал поднимать руку вверх, почувствовав, как напрягся ястреб, клонясь вперед.

— Хоп! — молвил псарь. Собака ринулась вперед. И почти из-под морды ее рванулась вверх перепелка.

Александр толкнул правую руку вперед, помогая ястребу сразу набрать скорость. Словно стрела из лука, ринулся ястреб вслед своей жертве. В считанные мгновения он нагнал ее, вонзил в спину когти и плавно опустился на землю. Когда к нему подбежали люди, он свирепо когтил перепелку. Ястреб сердился, шипел и не хотел отдавать добычу. Тогда Александр осторожно стал разгибать ему когти.

— Ну вот, умница, — сказал он ястребу и, спрятав за спину перепелку, положил ее в вачик3.

— И ты молодец, Александр Ярославич, — искренне похвалил ловчий. — Все сотворил как надо.

Перепелок на поле и впрямь оказалось много. Но когда княжич выпростал из лап ястреба двенадцатую, Стоян сказал:

— Довольно. Едем ко двору.

— Почему? — изумился Александр. — Еще ж и солнце не село.

— Для начала хватит.

— Но он же еще имает.

— Вот и хорошо, что имает. А ну как выпустит какую? Это для первого лова ох как плохо.

Возвращался княжич домой в великолепном состоянии духа. Ах какое чудное занятие — лов! Как замирает сердце перед взлетом перепелки! Как лихо срывается ястреб в погоню за ней! Как быстро настигает ее! И… р-раз!

В глазах княжича до сих пор стоят эти прекрасные мгновения.

А между тем они давно едут лесом, давно закатилось солнце, и наступившая ночь становится все темнее. Деревья черные и таинственные обступают их. Как это Стоян, едущий впереди, видит верный путь?

Вверху меж деревьями нет-нет да мигнет далекая звезда. И в этой жуткой темноте княжич с благодарностью вспоминает кормильца, который настоял на своем и послал с княжичем добрую дружину. Александр не видит дружинников, только тени их едва различает, но слух чутко ловит звуки. То глухо звякнет меч о стремя, то фыркнет конь, то скрипнет седло под молодцем. И тепло на душе от мысли, что рядом дружина верная и надежная.

Но едва лес кончился и выехали в долину, как впереди голос Стояна звонко и повелительно спросил:

— Кто такие? Стой!

Вместо ответа топот копыт и тревожные крики.

— Сто-ой! — рявкнуло несколько глоток разом.

Стрела, пущенная вслепую, попала в коня дружинника. Конь прянул, от боли заржал жалобно. И сразу сорвалась дружина в угон за убегавшими. И игрений рванулся вместе со всеми, норовя по привычке обойти передних. Никто уже не кричит, только сопят мчащие кони.

На таком скаку трудно вложить стрелу, натянуть и спустить лук. Оно бы и можно, да не попадешь. Милое дело — сулица. Легка, звонка и сама к ладони прилипает. Целься и бей. Вот только нагнать чуть еще. Чуть-чуть.

Утекающим — их четверо — худо бежать, какая-то поклажа у каждого приторочена за седлом. Не иначе награбленное. И потому все ближе и ближе к ним преследователи.

Дружинник, скакавший впереди, откинулся в седле назад, чтобы бросок мощнее был, и тут же сильно кинул тело вперед, посылая сулицу за беглецами.

«Гха!» — вскрикнул один и на полном скаку вывалился из седла. Кони вихрем промчались над тем местом.

Оставшиеся трое бросились в разные стороны. Полетело им вдогон несколько сулиц. Дружинники молча, не сговариваясь, разделились на три части, не желая упустить ни одного.

Вскоре тот, который мчался средним, вскрикнул по-заячьи и стал крутить левой рукой, пытаясь избавиться от сулицы, застрявшей в плече. Дружинники мигом обошли его. Кто-то схватил коня за повод, другой выхватил меч, чтобы срубить злодея. Но он, завизжав, скользнул с седла в траву, пытаясь хоть на миг продлить себе жизнь.

— Стой! — закричал княжич, увидев, как взметнулись мечи разгоряченных дружинников. — Живьем брать! Живьем!

Александр подскакал, легко соскочил с коня. Дружинники подняли из травы человека. Княжич еще и лица не рассмотрел, как вдруг пойманный упал на колени и закричал, захлебываясь в слезах:

— Александр Ярославич! Александр Ярославич! Это ж я, Станила!

— Станила! — поразился Александр.

— Станила, — ахнули дружинники и тут же заругались: — Ты что ж, козье вымя, бежишь от своих аки тать?!

Но напуганный и обрадованный внезапным избавлением от смерти Станила ничего не слышал, не понимал.

— Господи милостливый… Господи, благодарю тебя за спасение души моей, до скончания живота моего раб я твой… — шептал он и плача и смеясь.

И тут Александр вспомнил о спутниках Станилы.

— Скорей вдогон, — закричал он. — Их же побьют. Скорей!

Поскакало в темноту сразу несколько дружинников, вопя и свистя своим товарищам.

— Ты что же, только с виры возвращаешься? — спросил княжич Станилу, понемногу начавшего успокаиваться.

— Верно, Александр Ярославич, с дикой виры мы ехали. А тут у леска окрик. Мы думали, збродни.

— На виру неделя дается вирнику, а ты, никак, две или три недели там кормился?

— А как же со смердами-то быть, Александр Ярославич, — залепетал угодливо Станила. — Сами, чай, не несут. Все из них силой, все палкой надоть.

— Собрал?

— Собрал. Как не собрать. Чай, я пес ваш верный. Все сорок гривен при мне.

— А что в тороках?

— Ой, там так, — махнул рукой Станила. — Обиходишка кой-какой, рухлядишка наша негожая.

— «Негожая»? — переспросил зло княжич. — Ври, да не мне.

Он брезгливо поморщился, отошел к коню, не глядя сунул носок сапога в ладонь подскочившему Ратмиру, пружинисто взлетел в седло.

Вскоре воротились дружинники. Молчали.

— Ну? — подхлестнул их Александр.

— Не поспели, Ярославич.

— Обоих?

— Обоих убили… Как ведать.

Александр наддал пятками в бока игренему, подъехал вплотную к Станиле и, даже не склонившись с седла, резко хлестнул его по лицу плетью.

— Поганый пес!

Примечания

1. Збродни — сброд, разбойники.

2. Сполох — общий вызов на помощь при опасности, пожаре, набеге врага и пр.

3. Вачик — сумка для добычи.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика