Александр Невский
 

Глава третья. Борьба Тимура с Тохтамышем в 80—90-х годах XIV в.

 

«Спереди их оказалась река Итиль, а сзади губительный меч».

Шереф-ад-дин Али Иезди (XV в.).

1

Тимур познакомился впервые с Тохтамышем в 777 г. х. (= 1375—1376). Это было время, когда Тимур еще только начинал свою деятельность по объединению феодально раздробленного Мавераннахра, когда не проявил еще своего большого военного дарования и не стал известен как организатор и руководитель значительных по территориальному размаху грабительских походов в Иран, Закавказье, Малую Азию, Индию и Китай.

Никто в то время из его современников не мог представить, что в лице Тимура он в течение 15—20 ближайших лет увидит властелина мирового масштаба, правителя, который будет распорядителем судеб не только Средней, но и всей почти Передней Азии. В 1376 г., когда он приютил у себя в Самарканде Тохтамыша, Тимур не был еще выдающимся правителем. Никто тогда и не рассматривал его как государя, равного по значению хотя бы хану Золотой Орды. Так на него, между прочим, смотрел и обласканный им тогда Тохтамыш. Тимур по возрасту был старше Тохтамыша и раньше его выступил на политическую арену, однако главные этапы их карьеры были пройдены почти одновременно. Тимур покровительствовал Тохтамышу и тратил на него огромные средства не бескорыстно. Занятый в 70-х годах объединением Средней Азии в единое государство, Тимур вместе с тем был все время озабочен вопросом о создании такого внешнеполитического окружения для своего государства, при котором оно могло бы спокойно существовать. С этой точки зрения Тимур с особой опаской поглядывал на восточные и северо-восточные границы Мавераннахра. Его тогда более всего беспокоили монгольские ханы из Семиречья и Кашгара и Улус Джучи. Тимур был хорошо осведомлен о событиях в Золотой Орде, о смутах в ней, о Мамае, наконец о той роли, которую начинала играть в возрождении Улуса Джучи Ак-Орда и ее правитель Урус-хан. Объединение Золотой Орды, возрождение могущества Улуса Джучи, с точки зрения Тимура, было вредно Мавераниахру, ибо могущественный Улус Джучи всегда был угрозой возглавляемому им государству. Тимур как правитель Мавераннахра был очень заинтересован в ослаблении Золотой Орды. Вот почему, когда в Самарканде в 1376 г. появился царевич Тохтамыш, бежавший от происков Урус-хана, Тимур сразу же оценил связанную с этим возможность активного вмешательства в дела Ак-Орды, а потом и Золотой Орды.

Тохтамыш в первые месяцы и даже годы своей политической карьеры охотно принимал помощь со стороны Тимура. Наружно благодарный и верный своему покровителю, Тохтамыш на деле очень скоро стал обнаруживать самостоятельность в своих политических выступлениях, идя в ряде случаев явно против интересов Тимура, так как менее всего хотел быть вассалом последнего. После захвата власти в Улусе Джучи, что произошло вскоре за разгромом Мамая, т. е. уже в 1381 г., Тохтамыш взял курс на возрождение могущества Золотой Орды и ее великодержавной политики.

Тимур сознавал, что поступки Тохтамыша рано или поздно приведут к столкновению между ними. Знал это хорошо и сам Тохтамыш, в силу чего энергично готовился к борьбе с своим Покровителем. Готовился к столкновению и Тимур, но не торопился, а скорее откладывал, так как считал, что еще не настало время. Тимур был хорошо осведомлен о том, какими огромными средствами и людскими резервами обладал в это время Тохтамыш. До второй половины 80-х годов Тохтамыш был явно сильнее Тимура. Только в конце 80-х годов, да и то под воздействием грабительского похода Тохтамыша в Мавераннахр в 1387 г., Тимур принял решение повести борьбу против Тохтамыша. Однако даже и после этого инициатива первое время была в руках Тохтамыша. В конце 1388 г. последний собрал огромное войско, в состав которого, по словам Шереф-ад-дина Али Иезди, кроме тюркско-монгольских частей входили также отряды из русских, булгар, черкесов, аланов, мокшей, башкир и жителей Крыма, Кафы (Феодосии) и Азака (Азова).1

Выступив зимой, Тохтамыш часть войска оставил для осады Саурана, а другую направил в район крепости Зернук, находившейся вблизи впадения реки Арыси в Сыр-дарью.

Тимур находился в это время в своей столице — Самарканде. Узнав о новом вторжении войск Тохтамыша, Тимур отдал приказ собрать нужную для похода армию. Для этого он разослал своих таваджиев2 в Андижан к сыну Омар-Шейху и в Герат к другому сыну — Мираншаху, дабы они явились через некоторое время в назначенные им места с нужным количеством войск, собранных путем ополчения. Сам же, взяв с собой несколько десятков тысяч воинов из Самарканда и Кеша (Шахрисябза), выступил с ними в качестве авангарда по направлению к Сыр-дарье.

Была тяжелая зима, сначала шел вперемежку дождь и мокрый снег, потом похолодало, навалило так много снега, что лошади с трудом передвигались. На Сыр-дарье к Тимуру присоединились отряды Омар-Шейха, пришедшие из Андижана. Недалеко от Сыр-дарьи Тимур встретился с передовыми частями войска Тохтамыша, разбил их и прогнал остатки на противоположный берег реки.

Тимур не увлекся успехом, не пошел к Саурану, который был осажден Тохтамышем, а повернул назад в Самарканд, где к нему уже подошли главные силы, собранные Мираншахом в Хорасане и прилегающих областях. Была ранняя весна 3389 г., в окрестностях Самарканда находились войсковые части, приведенные из Балха, Кундуза, Баклана, Бадахшана, Хутталяна, Хисара и других областей и городов. Закончив нужные приготовления, Тимур той же весной 1389 г. двинулся в Ак-Орду, где и намеревался встретиться с войском Тохтамыша. Однако на этот раз Тохтамыш сражения не принял, снял осаду с Саурана и ушел в глубь степей. Битва таким образом была отложена. Обе стороны прекрасно понимали, что это только отсрочка, что столкновение неизбежно, и стали усиленно готовиться к новой борьбе.

2

Самая борьба Тимура с Тохтамышем была уже предметом изучения в русской исторической науке. Первое значительное исследование в этой области было сделано французом — ориенталистом, работавшим в первой половине XIX в. в Петербурге, — M. Charmoy. Исследование это носит название: Expédition de Timoûr-i link ou Tamerlan contre Toqtamiche, Khan de l'ouloûs de Djoûtchy, en 793 de l'hégire ou 1391 de notre ère. Как видно из заглавия, написано оно на родном автору французском языке и помещено в «Mémoires de l'Academie impériale des sciences de Saint-Pétersbourg»3 за 1836 г. Исследование М. Шармуа посвящено одному только походу Тимура против Тохтамыша в 1391 г. и состоит из 1) публикации большей части источников (из главных источников отсутствует только текст Низам-ад-дина Шами, тогда ему не известного), 2) перевода их на французский язык, 3) небольшой главы, представляющей самое исследование похода 1391 г., 4) примечаний к этой главе и 5) небольшого введения, посвященного главным образом краткому обзору источников. Несмотря на то, что со дня публикации книги Шармуа прошло свыше 100 лет, она до сего дня не потеряла своего значения для изучения вопроса о походе 1391 г. Тимура против Тохтамыша.

В свое время эта полезная работа М. Шармуа повлияла на книгу М.И. Иванина «О военном искусстве и завоеваниях монголо-татар и среднеазиатских народов при Чингис-хане и Тамерлане».4 Книга эта выдержала два издания — первое вышло еще в 1846 г., второе в 1785 г. Автор книги — не востоковед, источниками пользовался только в переводах или в выдержках из сочинений восточных авторов, приведенных в трудах ориенталистов. Тем не менее книга имеет ряд достоинств, так как написана специалистом, членом военно-ученого комитета Главного Штаба.

Однако оба исследования, особенно второе, в своих суждениях об организации, военном строе и военном искусстве Тимура зависели от сочинения «Тузукат-и Тимур» — «Установления Тимура», или (персидский текст) «Мальфузат-и Тимур» — «изречения Тимура». С точки зрения обоих авторов — Шармуа и Иванина, — сочинение это носит автобиографический характер и может быть отнесено к первоисточникам. Из этого сочинения М.И. Иванин и взял главные факты для описания военного строя тимурова войска. А между тем, в настоящее время хорошо % известно, что «Тузукат-и Тимур» не носит автобиографического характера, а является произведением, сочиненным в Индии в XVII в. и не характерным для Ирана XV в.5 Отсюда ясно, что и все, что там говорится о военной организации Тимура, не может служить достоверным материалом. Для научного суждения по этому вопросу необходимо обратиться к более надежным фактам. Они имеются у историков XV в., являющихся главными источниками по истории Тимура, а именно у Низам-ад-дина Шами, Шереф-ад-дина Али Иезди, Ибн-Арабшаха, Клавихо и писавшего позже их и зависевшего от первых двух из них Абд-ар-Реззака Самарканди. Немалое значение для понимания военного дела у Тимура и Тохтамыша имеют и те страницы у Джувейни, которые посвящены так называемой великой ясе Чингис-хана.

Тимуровское войско, как и войско современного ему Улуса Джучи, во времена Тохтамыша ничем особенно существенным не отличается от монгольского войска эпохи Чингис-хана. Тимуровское войско представляет собой по существу ту же военную систему, что и войско Чингис-хана, только более усовершенствованную. Чтобы не быть голословными, позволим себе вкратце изложить те принципы, на основе которых построено было монгольское войско и которые вошли в упомянутую выше Чингисову ясу. Чингис-хан и его военачальники гордились монгольским войском и считали, что никто из их предшественников и их современников не имел такого войска, какое было у них. В мирное время это народ, который трудится, изготовляет разные полезные вещи, несет разные повинности, платит налоги — копчур,6 аваризат,7 налоги на содержание почтовых станций (ямов), предоставляет подводы, поставляет корм для лошадей и других животных. В военное время весь этот народ призывается в войска, причем сам заготовляет себе все необходимое для похода и боя: лошадей и других животных, платье, оружие, одним словом все вплоть до веревок и иголок.8 Из сказанного ясно, что монгольское войско носило характер ополчения, созываемого на основе всеобщей повинности.

Строилось монгольское войско по десятичной системе, т. е. было разбито на десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч (тумены). Каждый из военноспособных монголов знает, к какому десятку он принадлежит, а через десяток знает своего сотника и т. д. Вместе с тем каждый знает, что тотчас после призыва он идет на сбор и место смотра и предъявляет все, что должен иметь с собой в походе. Горе тому, кто не будет иметь с собой все, что ему необходимо, — его сильно накажут за нехватку чего-нибудь. Когда возникает надобность в войске, приказ идет от старшего к младшему. От высшего военачальника приказ направляется к темнику, а тот передает его по инстанциям — тысяцкий, сотник, десятник. Явка на сборный пункт должна быть без замедления, иначе — суровое наказание.9 Монгольское войско насквозь проникнуто строгой дисциплиной, все ей подвержены, начиная с огланов — царевичей, командующих главными соединениями (центр, крылья войска), — и до простого воина, входящего в десяток.

Согласно ясы, войско в походе всегда содержалось на полуголодном пайке, исходя из того положения, что от сытой собаки на охоте нет особой пользы, — таков и сытый воин; дерется он вяло, без нужной в бою злобы.10 В этом лежит причина одной из самых характерных черт монгольского войска эпохи Чингис-хана и его преемников — склонности к грабежу и жестокости при захвате городов и селений. Большую роль в обучении и воспитании монгольского войска играла, согласно ясы, облавная охота. Последней Чингис-хан и его преемники придавали исключительное значение. Облавная охота имела не только военно-хозяйственное значение, поскольку эти охоты принимали всегда большие масштабы и захватывали длительное время, но играли роль своеобразной подготовительной к войне школы. Монгольский хан, организуя охоту, проводил по существу ту же мобилизацию, что и идя в поход. Призыву подлежали определенные области, призванные кочевники составляли десятки, сотни, тысячи, тумены. Более того — так же, как в военном походе, устраивалось правое, левое крылья, центр. Иногда за месяц и даже больше, по приказу хана, окружали огромный район и сжимали намеченную территорию, где был зверь, в кольцо.11 Согласно ясы, облавная охота воспитывала много навыков, полезных в военном деле.

Ополчением было и войско Тимура, однако оно не носило общенародного характера, как это было во времена Чингисхана. В соответствии с феодальным характером тимуровского государства, ополчение это хотя и охватывало широкие массы кочевников, однако в отношении к земледельческому населению составлялось из строго ограниченного числа людей, всякий раз определяемого местным правителем, согласно конкретным требованиям сверху и местным условиям. Существенное отличие тимурова ополчения от войска Чингис-хана состояло также и в том, что наряду с конницей у Тимура большую роль играли пешие воины, что видно из описаний всех больших сражений, которые были у Тимура с его противниками,12 и что вполне соответствовало феодальному характеру его государства. Пехотинцы поставлялись главным образом земледельцами — крестьянами и ремесленниками, хотя последних брали в войско только для обслуживания стенобитных и других машин осадного порядка, а также разного рода защитных орудий.

Характерным отличием войска Тимура следует также признать и тот факт, что воины Тимура, призванные в порядке ополчения, задерживались иногда в походах на сроки большие, чем пять иди даже десять лет. Ведя свои войны почти беспрерывно с 1372 но 1405 г., Тимур все время совершенствовал свою военную организацию, хотя и не затрагивал самого принципа ополчения.

Тимуровское государство было типичным объединением феодальных владений. С одной стороны, эго были старые иранские княжества как на территории Мавераннахра, так и Ирана, возглавляемые местными династами, с другой — вновь образованные (как бы выкроенные) феодальные объединения, во главе которых Тимур поставил своих сыновей и внуков, с третьей — это были ахшам (кочевые племена) иль и вилайет (народ и область), которые также представляли собой феодальные владения. Многие из указанных владений входили в административную систему управления государством, или ее части, как административные единицы, причем со времен Кебек-хана (1318—1326) назывались тюменями. Все эти феодальные единицы, они же Тюмени, и должны были поставлять отряды ополчения во главе со своими владетелями. Номинально считалось, что с такого тюменя собиралось 10.000 воинов, однако фактически это было всегда, или почти всегда, меньше. Согласно Абд-ар-Реззака Самарканди, когда Тимур отдавал приказ о призыве ополчения, он посылал весьма ответственных лиц с большими полномочиями, называвшихся «таваджиями», или «тавачиями». Это военные чиновники особых поручений, своеобразные адъютанты, которые сообщают Тимуру или другому высокому военачальнику (командующему) донесения о состоянии того или иного отряда во время битвы13 или передают его приказ по эмирам туменов, тысяч, кошунов. Особо важную роль тавачии играли во время сбора ополчения. Тимур наделал их тогда особыми полномочиями и требовал с них под их полную ответственность точного в срок исполнения приказа о приводе того или иного войскового соединения.14 Тавачиям поручались даже такие функции, как организация облавных охот во время похода.15 Иногда мы видим тавачиев, устраивающих стоянку войска во время похода, особенно вблизи вражеского лагеря,16 или принимающих самое деятельное участие в распределении добычи после победоносного сражения.17

Тимур особо выделял своих тавачиев наградами и разными милостями. Когда такие тавачии направлялись на сбор ополчения, они брали с собой так называемый «сан»18—список, который предусматривал число ополчения. Кроме того, тавачии давали особую подписку — обязательство (мучилка)19 выполнять предписание Тимура, не обращая внимания ни на какие препятствия. Так, по словам Абд-ар-Реззака Самарканду когда Тимур разделил тавачиев собирать войска для похода против Тохтамыша, он взял с них мучилка, т. е. обязательство, — подписку в том, что они выставят нужное количество войска, не обращая внимания ни на что. Впрочем термин «мучилка», в смысле «подписка», применялся не только к обязательству тавачиев, но и других должностных (военных и гражданских) лиц при выполнении возложенных на них поручений. Когда во время похода Тимура против Тохтамыша в 1391 г. Тимур увидел в степи большую нехватку продуктов питания, он приказал темникам, тысячникам, сотникам экономить питание и не разрешать свободного использования муки, запретил делать хлеб, лепешки, лапшу, пельмени и другие продукты питания, а велел приготовлять мучную похлебку (затируху). В этом Тимур и взял с указанных эмиров мучилка, т. е. подписку — обязательство.

Тавачии собирали воинов ополчения — пеших и конных из вилайетов и племен (ахшам), тюрков и таджиков. Каждый такой воин ополчения должен был захватить с собой, согласно Абд-ар-Реззаку Самарканда провиант и другие запасы на год, взять четыре рода вооружения — лук и 30 стрел, колчан с налучьем, щит. У каждых двух воинов должна быть в запасе лошадь (заводная лошадь) и на каждые 10 человек — 1 палатка, 2 заступа, 1 мотыга, 1 серп, 1 пила, 1 топор (тишу), 1 шило, 100 иголок, в ½ мана амбарного веса веревка, 1 крепкая шкура, 1 котел.20

Говоря об ополчении, нужно отличать «асль» — коренной, первоначальный состав, или контингент, от «изафе»21 — дополнительного состава ополчения, собираемого в случае больших потерь данного отряда. Согласно десятичной системе ополчение это делилось на тысячи, кошуны и десятки. «Кошуны» — самая важная единица в организации войска; чаще всего «кошун» был более сотни, хотя имеются факты, указывающие, что в «кошун» входило всего 50 человек.22

Характерно, что источники применяют титул «эмир» не только к начальникам «туменов», «тысяч», но и «кошунов».23 В поход войско выступало всегда в определенном порядке, именуемом «мурчил»,24 будь ли в походе ополчение, с оставляющее всего один тумен, или все тимуровское войско.

Этот «мурчил» — походный порядок по рангам военачальников — всегда предполагал, что каждый из эмиров знает свое место — эмиры «туменов», эмиры «тысяч» и эмиры «кошунов». Когда главное войско было в походе, то впереди шел авангард (манкыла),25 состоящий иногда из очень большого отряда (несколько туменов). Впереди авангарда шел всегда сторожевой отряд, именуемый у Низам-ад-дина Шами и Шереф-ад-дина Али Иезди чаще всего термином «караул». Основная задача «караула» заключалась в несении сторожевой службы, в непрерывном донесении того, что происходит впереди движущегося войска. От «караула» нужно отличать «хабаргири» — разведку, которая могла направляться любой частью войска, от ставки командующего до эмира «кошуна».

Для разведки обыкновенно выбирались храбрецы (бохадуры), начальство над которыми и поручалось отважному и опытному военачальнику (например Шейх-Давуду, Мубашширу и другим). Очень часто разведке поручалось привести «языка».26

При отправлении в поход важную роль играли проводники («качарчи»). Когда Тимур лично ходил походом против ак-ордынского хана Урус-хана, проводником у него был сам Тохтамыш.27 Тимур настолько большое значение придавал проводникам, что часто сам распределял их между эмирами своего войска.

Так он поступил во время своего похода против Тохтамыша в 1391 г.28 Иногда во время походов приходилось устраивать стан лагерного типа вблизи идущего навстречу вражеского войска. Впереди стана рыли окопы, ставили окопные плетеные щиты («чапар») и какие-то защитные орудия — туры.29 Иногда к такому огороженному окопами стану применяли старый монгольский термин «курен»30 («курень»).

Ночью в таком стане не позволяли зажигать огня и даже громко говорить.

Тимур одаривал свои войска не только после победоносного сражения, но и предварительно еще до встречи с врагом, особенно когда он считал необходимым поднять подарками настроение перед битвой. Подарки воинам назывались «укулька» («бглига»).31

Большой интерес представляет расположение войска перед сражением, так называемый боевой порядок. Низам-ад-дин Шами32 и Шереф-ад-дин Али Мезди33 приписывают Тимуру новаторство в боевом расположении войска.

Чтобы понять, в чем же было новаторство Тимура, следует рассмотреть, каким был боевой порядок войска в начале военной карьеры Тимура, т. е. что он унаследовал в этом отношении от своих предшественников. Для этого следует остановиться на уяснении боевого порядка войска в 1365 г. во время так называемой «грязевой битвы», которую вели и проиграли Хусейн и Тимур в борьбе с монгольским ханом Ильясом Хаджи в местности между Чинасом и Ташкентом. Низам-ад-дин Шами приводит в этом отношении весьма интересный материал. Вот как он описывает боевое расположение войска Хусейна и Тимура в этой битве. Эмир Хусейн стоял во главе правого крыла, в канбуле (фланговое охранение) у него был Тиланчи из племени Арлатов, а в карауле — эмир Улджайту и другие эмиры; во главе левого крыла стоял сам Тимур, в канбуле у него был Сары-Буга, а в карауле — Тимур-ходжа-оглан; в центре (кул) находился эмир Чаку и другие.34

Таким образом, мы видим здесь боевой распорядок, состоящий из центра, правого крыла, левого крыла, причем каждое из крыльев имело дополнительную войсковую единицу — фланговое охранение (канбул) и караул. Весь этот боевой порядок состоял из семи частей, из которых три имели более или менее самостоятельное значение, а четыре (два караула и два канбула) — подчиненное. Характерной чертой этого боевого строя является слабость центра по сравнению с крыльями — правым и левым. Центр не имеет ни караула, ни резерва.

В течение всего своего царствования, т. е. в течение 35 лет (с 1370 по 1405 г.), Тимур в беспрерывных походах совершенствовал свое войско, особенно организацию боевого строя. В 1391 г., когда впервые произошло гигантское потому времени сражение с Тохтамышем, Тимур имел уже сильно усовершенствованное войско. Шереф-ад-дин Али Иезди рассказывает, что Тимур первый ввел членение войска на 7 кулов, подразумевая под кулом не только центр, как это мы видим в описании боевого строя войска в битве 1365 г., а самостоятельные и ответственные лишь перед командующим войсковые соединения.

Впервые этот боевой порядок в больших масштабах использован был Тимуром в битве с Тохтамышем в 1391 г. в местности Кундузче. Чтобы конкретно представить боевой строй войска перед битвой, необходимо проанализировать описания, сделанные упомянутыми выше авторами (Низам-ад-дин Шами, Шереф-ад-дин Али Иезди) следующих сражений Тимура: 1) битва Тимура с Тохтамышем в 1391 г. в местности Кундузча, 2) битва Тимура с Тохтамышем в 1395 г. на Тереке, 3) битва Тимура с Баязедом — османским султаном — у Анкары в 1402 г.

Когда мавераннахрское войско расположилось в местности Кундузча, Тимур лично занялся устройством боевого порядка своих воинов. Он совершенно по-новому организовал боевые соединения войска. Он устроил 7 кулов (условно можно назвать их корпусами), придав им иной боевой порядок, чем это было до него.

Вот как описывает Низам-ад-дин Шами боевой строй Тимурова войска во время битвы его с Тохтамышем в 1391 г. при Кундузче.

В центре был поставлен кул Тимура, но под непосредственным начальством мирзы Сулейманшаха. За ним находился второй кул Тимура, командование над которым было в руках мирзы Мухаммеда Султана, наконец, рядом с этим кулом Тимур поставил несколько кошунов, находящихся в его личном распоряжении. К сожалению, автор не уточняет, где «рядом», — справа, слева или сзади кула Мухаммеда Султана? Как мы увидим ниже, на этот вопрос отвечает Шереф-ад-дин Али Иезди в своем описании боевого порядка войска в этом сражении.

На правом крыле был поставлен кул под командой мирзы Мираншаха. В качестве канбула (флангового охранения) — кул хаджи Сейф-ад-дина. На левом крыле был помещен кул под командованием мирзы Омар-Шейха, в качестве канбула (флангового охранения) у него был кул под командованием Бердибека, однако с задачей быть охраной не только левого крыла, но и центра. Низам-ад-дин Шами, к сожалению, не указывает точного местоположения кулов, стоявших в качестве канбулов. Были ли они на крайнем фланге в одну линию с кулами крыльев войска, или были несколько выдвинуты вперед, сказать трудно.

Посмотрим теперь, как описывает этот же боевой порядок Шереф-ад-дин Али Иезди, который повторил Низам-ад-дина Шами с некоторыми дополнениями, взятыми из того же не дошедшего до нас источника, который был использован до него Низам-ад-дином.

В центре был поставлен кул Султана Мухаммеда. У Низам-ад-дина Шами этот кул числится за Тимуром. Непосредственное командование было в руках мирзы Сулейманшаха. Сзади этого кула был поставлен главный кул мирзы Мухаммеда Султана. За ним были помещены 20 кошунов, находящихся в непосредственном распоряжении Тимура в качестве резерва. Таким образом это указание Шереф-ад-дина Али Иезди решает вопрос — где «рядом» с кулом мирзы Мухаммеда Султана стояли кошуны Тимура? Они были резервами и находились сзади главного центрального корпуса. На правом крыле был помещен кул мирзы Мираншаха, в качестве канбула (флангового охранения) находился кул Ходжи Сейф-ад-дина. На левом крыле был поставлен кул мирзы Омар-Шейха, канбулом у него был кул Бердибека Сары-Буги. Сравнивая оба описания (Низам-ад-дина Шами и Шереф-ад-дина Али Иезди), мы можем сказать, что второе уточняет и дополняет первое.

В целом же, сравнивая боевой строй войска Тимура в битве с Тохтамышем 1391 г. с боевым порядком войска Тимура и Хусейна в «Грязевой войне» 1365 г., можно установить — в каком направлении произошли изменения и в чем их боевой смысл. Выше мы видели, что в 1365 г. в боевом строе войска Хусейна и Тимура главное внимание было обращено на крылья и фланговое охранение. В центре хотя и находилось сильное войсковое соединение, однако в сражении не оно играло решающую роль. В боевом строе 1391 г. мы имеем уже иное отношение к центру. Крыльям придается, как и прежде, весьма важное значение, что видно хотя бы из того, какое большое внимание обращается на боковое охранение флангов (канбул), однако центр особенно укрепляется. Он получает авангард, и, кроме того, позади центра устраивается ставка командующего; там же находятся и резервы, которые в большинстве случаев и решают исход сражения.

Испытав выгодные стороны этого строя, Тимур и в дальнейшем прибегал к нему. Таков был боевой порядок, как мы увидим ниже, и в битве Тимура с Тохтамышем на Тереке в 1395 г. Более того, Тохтамыш учел выгоды этого боевого построения еще в битве 1391 г. и соответственно с порядками Тимура построил свое войско. Итак, в новом боевом строе центр и крылья сделались предметом всяческого внимания. Если центр был охраной резервов и ставки командующего, а сами резервы направлялись в любое место сражения, где в них была нужда, то канбулы имели целью не только предохранить крылья от прорыва, но и не допустить обходного движения врага, который мог ударить в тыл, обойдя правое или левое крыло с флангов. Ввиду этого канбулы составлялись из наиболее храбрых и опытных в боях кошунов под командой авторитетных военачальников.

Войско в своем боевом расположении имело, как указано выше, не только конников, но и пехотинцев. Последние стояли впереди конников и в случае нападения врага, особенно конной атаки, укрываясь за свои окопные щиты («чапары») и туры, давали первый бой. Пехотинцы играли исключительно большую роль на том участке боевого расположения, которому приходилось вести оборонительный характер.

Шереф-ад-дин Али Иезди, описывая битву Тимура с Тохтамышем в 1391 г., определенно указывает, что эмиры туменов, тысяч и кошунов левого и правого крыльев тимурова войска выстроили в боевой порядок пехотинцев и всадников.35

Та же картина наблюдалась и в битве Тимура с Токтамышем в 1395 г.

Гияс-ад-дин Али, описывая индийский поход Тимура 1398—1399 гг., не раз говорит об участии пехотинцев в сражении. Так, упоминая битву на берегу Гуля (Джуля), он говорит, что левое крыло имело в авангарде кул султана Али Тавачи, в котором были пешие отряды хорасанцев.36 Примеров подобного рода можно было бы привести немало. Однако картина и так ясна. Войско Тимура, пополняемое не только кочевыми народами, но и населением земледельческих областей, не могло в своих ополчениях не иметь пеших воинов.

Весьма интересным фактом является наличность при Тимуре огнестрельного оружия. Первое упоминание огнестрельного оружия встречается у Муин-ад-дина Натанзи («Аноним Искендера»),37 на что впервые обратил внимание А.М. Беленицкий. В конце XIV в. огнестрельное оружие было уже распространено на Востоке. Так, при описании войска султана Махмуда Дехлевийского перед битвой с Тимуром вблизи Дели в 1399 г. Низам-ад-дин Шами упоминает на вооружении индийского войска радандоз — особые «громбросающие» огнестрельные орудия. Низам-ад-дин Шами упоминает об огнестрельном оружии и у воинов Дамаска, осажденного Тимуром в 1400—1401 гг.

Появилось в это же время, даже несколько раньше, огнестрельное оружие и в Восточной Европе. Вспомним, что москвичи в 1382 г. во время осады Москвы войсками Токтамыша стреляли из тюфяков — примитивных пушек, на что уже обратил свое внимание проф. В.В. Мавродин в упомянутой выше статье. По словам того же автора, огнестрельное оружие на несколько лет раньше появилось в Казани. В.В. Мавродин приводит указание Никоновской летописи, что казанцы (т. е. тогда жители Болгар) в 1376 г., когда их осадили русские, не только стреляли из луков и самострелов, но и «гром пущающе з града», т. е. применяли огнестрельное оружие.38 Большой интерес представляет поход Тимура против Тохтамыша 1391 г. Поход этот был уже в науке предметом описания (М. Шармуа)39 и военного разбора (М.И. Иванин).40 Мы позволяем себе обратиться к этой теме еще раз по двум причинам: 1) невозможно писать работу «Падение Золотой Орды» и не затронуть этого вопроса, особенно в контексте всей совокупности фактов, 2) со времени работ М. Шармуа и М.И. Иванина прошло более ста лет, если учитывать дату появления первого издания книги М.И. Иванина. Когда М. Шармуа писал свою работу на французском языке, в его распоряжении были сочинения Шереф-ад-дина Али Иезди и Абд-ар-Реззака Самарканди. Теперь мы располагаем более ранним текстом Низам-ад-дина Шами, который был широко использован и дополнен Шереф-ад-дином Али Иезди.

Свой поход против Тохтамыша Тимур начал зимой 1390/91 г. Выступив из Самарканда, он перешел Сыр-дарью по переброшенному через реку мосту41 и направился в Ташкент. Здесь, расположившись со своим войском в местности между Парсином и Чинасом, Тимур и провел зиму.42 Из Ташкента он между прочим отправился, по словам Шереф-ад-дина, в Ходженд, чтобы в духе того времени совершить поклонение гробнице шейха Маслахата.43 Раздав 10 000 кебекских динаров,44 Тимур вернулся в Ташкент. Здесь он захворал и в течение 40 дней проболел, по-видимому, малярией. Во второй половине января 1391 г. он почувствовал себя лучше и начал готовиться к дальнейшему походу. По словам Низам-ад-дина Шами, он сделал большие подарки приближенным и эмирам войска, отправил жен и царевен домой в Самарканд, за исключением жены Чулпан Мелик-ага, которую решил взять с собой. Закончив подготовку к дальнейшему походу распределением проводников (качарчи) между главными эмирами войска, среди которых был и известный впоследствии Идигу узбек (Едигей русских летописей), Тимур 15 Сафара,45 т. е. 22 января 1391 г., покинул Ташкент и двинулся по направлению к Отрару. Когда Тимур прибыл в местность Кара-Саман (в районе Отрара), к нему явились послы от Тохтамыша. Пока Тимур был занят завоеваниями в Иране, Тохтамыш делал все, чтобы навредить ему, вплоть до похода в Мавераннахр и ограбления его городов. Теперь же, когда Тимур выступил против Тохтамыша с огромными силами, последний испугался и решил отложить генеральное столкновение до более благоприятного времени.

Узнав о прибытии послов своего врага, Тимур отдал распоряжение об оказании им почестей согласно этикета. На приеме послы вручили Тимуру подарки, в том числе сокола и 9 быстроходных коней. Не желая нарушать обычая, Тимур посадил сокола к себе на руку, однако, чтобы подчеркнуть невнимание к подарку врага, даже не взглянул на него. Послы, стоя на коленях, подали Тимуру письмо Тохтамыша. В послании Тохтамыш писал, что он хорошо помнит все прежние милости и благодеяния Тимура к себе и раскаивается во враждебном поведении по отношению к нему. Заканчивается письмо обещанием быть верным вассалом и исполнять все приказания Тимура. Тимуру было ясно, что все эти хорошие слова — лишь дипломатическая уловка врага, которому почему-то в данный момент невыгодно принимать решительное сражение. В своем ответном послании он упрекает Тохтамыша в неблаговидных поступках, напоминает ему о том, какие благодеяния он — Тимур — ему оказал при вступлении на ак-ордынский, а затем и золотоордынский престол, останавливается на предательстве Тохтамыша, когда он стал могущественным ханом, особенно на ударе в спину (поход Тохтамыша на Мавераннахр), когда он — Тимур — был занят завоеванием Фарса и Ирака.46 Заканчивает свое ответное послание Тимур выражением полного недоверия к обещаниям Тохтамыша и заявлением о невозможности принять его мирное предложение. Заготовив ответное послание, Тимур устроил богатый пир, вновь одарил послов, однако не отпустил их, а оставил при себе в качестве проводников. Тогда же Тимур созвал курилтай из эмиров войска, царевичей и приближенных. На курилтае решено было двинуться дальше. В конце февраля 1391 г. огромное войско прошло Ясы (ныне г. Туркестан), Карачук, Сауран и вышло в степь к центру со временного Казахстана. 6 апреля 1391 г., утомленное переходами, войско прибыло в местность Сарыг-узен (ныне Сары-су), где было много воды, в чем так нуждались люди и животные. Отдохнув несколько дней, войско Тимура переправилось через реку и, пройдя местность Кичиг-даг в конце апреля, в дни цветущей весны, достигло Улуг-даге. По словам Низам-ад-дина Шами, Тимур взобрался на вершину горы, осмотрелся я, увидев вокруг себя безграничную степь, решил оставить здесь память о своем походе. Для этого он приказал своим воинам нанести в определенное место больших камней, а каменотесам — высечь на большом камне надпись с его именем и упоминанием проходившего здесь войска.47

Более десяти лет назад вблизи Карсакпайского рудника в центральном Казахстане, у горы Алтын-Чуку, был найден камень с высеченной на нем надписью. Надпись двуязычная. В верхней части камня имеются три строчки арабским письмом, они в столь испорченном виде, что пока прочесть можно только: «Во имя Аллаха милосердного и милостивого...». Нижняя надпись, состоящая из восьми строк, написана уйгурским письмом на чагатайском (староузбекском) языке. Чтение надписи подтвердило вышеприведенные слова Низам-ад-дина Шами об оставленном Тимуром памятнике. После статьи А.И. Пономарева «Поправки к чтению "надписи Тимура"»48 основное содержание надписи теперь совершенно ясно. В ней говорится, что в лето семьсот девяносто третье, т. е. в 1391 г., Тимур шел походом на Тохтамыш-хана, что подтверждает сведения письменных источников. Любопытно, что Низам-ад-дин Шами дает более точную дату, он не только приводит год, но месяц и день — 23 числа месяца Джумади I, т. е. 28 апреля 1391 г. Тимур называет себя в надписи султаном Турана, что явно указывает на существование этого наименования в политической терминологии XIV в. В надписи указывается и численность войска Тимура — 200 000 человек, что подтверждает правильность сведений Гияс-ад-дина Али, Низам-ад-дина Шами, Шереф-ад-дина Али Иезди и других источников о численном составе тимурова войска при описании того или иного из его походов. В надписи указывается цель похода — Тимур идет против Тохтамыш-хана.

Поставив памятник с надписью, Тимур приказал двинуться дальше. Кругом были чудные, сочные травы, обилие цветов и воды. Пройдя реку Иланчук (нане Джиланчик), Тимур через 8 дней пришел в местность Анакаркуюн,49 в северном Казахстане. Здесь, на привале, стало известно, что после четырех месяцев пути запасы провианта сильно оскудели. В те времена за войском следовали продавцы разных товаров, в том числе и скота, муки, масла и других продовольственных продуктов. По словам Шереф-ад-дина Али Иезди. овца стоила 100 кебекских динаров, 1 ман хлеба большого веса, равный 16 манам шари, доходил также до 100 кебекских динаров. Учитывая все это, Тимур собрал эмиров войска и взял с них подписку (мучилка) в том, что никто не будет из муки делать ни хлеба, ни лепешек, ни лапши, ни пельменей, ни других кушаний, за исключением мучной похлебки, нечто вроде затирухи.50 По-видимому пшеничная мука уже почти кончилась, так как похлебку предлагалось делать из ячменной муки. К последней примешивать должны были еще «мутр» — какую-то сухую зелень. Из одного мана муки анбарного веса, равного 8 манам шари,51 выходило 60 мисок похлебки. На воина в день нельзя было тратить более 1 миски. Таким образом было ясно, что надо искать какой-то выход, дабы избавить 200 000 людей от полуголодного существования. Тимур нашел выход в организации большой облавной охоты. В степи на сотни километров не было никакого жилья, и кругом было много дикого зверя. Охота была назначена на 6 мая 1391 г. К эмирам туменов и тысяч были направлены тимуровские тавачии с указанием порядка облавной охоты. В течение двух дней сжималось кольцо огромного окруженного войсками района. Испуганные звери, не подозревая опасности, бежали к центру, откуда не было выхода. Охота оказалась очень удачной — в руки изголодавшихся воинов попало большое количество оленей, диких коз и других животных, которые не встречались на родине охотников.52 Войско не только насытилось, но и лица, ведающие провиантом, сделали необходимые запасы мяса на дальнейший путь. 12 мая 1391 г. Тимур выслал авангард под командой своего внука, мирзы Мухаммед-султана бахадура. Задачей авангарда было найти вражеские силы.

Через некоторое время авангард дошел до реки Тобола в Западной Сибири, перешел ее и увидел много костров, но следов войска не нашел, сколько мирза Мухаммед-султан ни высылал сторожевых отрядов. Пока авангард в районе реки Тобола занимался поисками, подошли главные силы с Тимуром во главе. Тимур отдал приказ перейти Тобол в убеждении, что противника надо искать в этом направлении. Была выслана разведка во главе с испытанным эмиром Шейх-Давудом. Разведка эта добыла полезные сведения, и Тимур решил, что нужно двигаться в сторону реки Яика (Урала). Через реку эту были три брода, однако Тимур из осторожности счел более разумным перейти реку в верховьях. Войско шло быстрым маршем и через 6 дней достигло реки Самары. 4 июня Тимур уже переправился через реку Иик. По словам Шереф-ад-дина Али Иезди, здесь к Тимуру привели трех человек из числа людей Тохтамыша. Они показали, что Тохтамыш хорошо осведомлен о войске Тимура, так как 2 нукера эмира Идигу бежали из лагеря Тимура и сообщили о нем все, что сами знали. Тимуру было теперь ясно, где враг и что нужно делать. Он прекрасно понимал, что ему немедля нужно взять инициативу в свои руки. В окрестностях реки Иика был устроен привал в виде укрепленного лагеря. Вырыты были окопы, поставлены туры и чапары (большие окопные щиты). Когда подошли все войска и были проверены с точки зрения походной и боевой готовности все части, Тимур отдал приказ выстроить боевой порядок и двинуться на врага.

Ввиду близости Тохтамыша особо напряженная работа выпала на долю авангарда, караулов и хабаргири (разведки). Одно за другим приходили известия об отрядах Тохтамыша. Низам-ад-дин Шами и Шереф-ад-дин Али Иезди подробно останавливаются на деятельности сторожевых и разведывательных отрядов Тимура, особенно на эпизоде с Ику-Тимуром, храбрым эмиром, который, стойко выполнив поручение Тимура, погиб в неравной борьбе со сторожевыми кошунами Тохтамыша. Все яснее стала обнаруживаться тактика последнего; он явно стремился измотать войска Тимура, исходя из правильного положения, что чем дальше уйдет Тимур от своих баз и чем меньше у него останется продовольствия, тем меньше сил будет у его воинов. Тимуру необходимо было как можно скорее остановить Тохтамыша и заставить его принять бой. Для этой цели он и приказал мирзе Омар-Шейху53 выступить с отрядом в 20000 человек, — найти Тохтамыша и, втянув сражение, остановить его войско. Мирза Омар-Шейх выполнил поручение Тимура, заставив авангард Тохтамыша вступить в бой. Известие об этом весьма обрадовало среднеазиатского эмира. 18 апреля 1391 г. он сам лично стал приводить, в боевой порядок свою огромную армию, разделив ее, как выше разобрано, на 7 кулов, независимых друг от друга, но подчиненных ему (Тимуру) боевых корпусов. Знаменитое сражение произошло в местности Кундурча или Кундузча в долине одноименной речки Кундурча, притока Черемшана, ныне в Куйбышевской области.

В источниках сражение это подробно описано и с точки зрения боевого распорядка войска мною выше разобрано. Сражение было кровопролитным, шло напряженно, с переменным успехом на отдельных участках, но кончилось полным разгромом Тохтамыша. По фигуральному выражению Шереф-ад-дина Али Иезди, «спереди (Тохтамыша, — А.Я.) оказалась река Итиль, а сзади губительный меч».54

Победа Тимура над Тохтамышем в долине Кундурчи дала огромную добычу. Но словам Низам-ад-дина Шами,55 пехотинцы привели домой по 10—20 лошадей, а одноконные всадники — по 100 лошадей и больше; что касается других видов скота, в том числе овец и баранов, то их и не сосчитать. Особенно велика была доля Тимура и его военачальников. Одних пленных девушек и юношей, которые направлялись в качестве его личных рабов, было, по словам Шереф-ад-дина Али Иезди, более 5000 человек.56 Возвращаясь домой, тимуровское войско не прекращало грабежа. В степи ему пришлось встретить немало кочевников из улуса Тохтамыша. они также были ограблены. Небезынтересна одна деталь. По словам Шереф-ад-дина Али Иезди: «Жилищем степняков в той безграничной пустыне являются шатры — "кутарме", которые делают так, что их не разбирают, а ставят и снимают целиком и во время передвижений и перекочевок едут, ставя их на телеги. Все они захвачены в полное распоряжение войск, действующих, как [неумолимая] судьба».57

Возвращаясь назад, Тимур перешел вброд реку Яик и вышел к Саурану, откуда направился на Отрар и затем в Самарканд, свою столицу. По словам Шереф-ад-дина Али Иезди, весь поход 1391 г. продолжался 11 месяцев.

Интересен один факт, связанный с этим походом. В лагере Тимура и в битве в долине Кундурчи (местность Кундузча) были три важных человека из Улуса Джучи — Кунче-оглан (царевич), Тимур-Кутлуг-оглан (царевич) и эмир Идигу. Враждебные Тохтамышу, они искали помощи у Тимура. Однако в степях Улуса Джучи они имели свои собственные цели, и когда Тохтамыш оказался побежденным, упомянутые царевичи и эмир Идигу под благовидным предлогом ушли к себе домой в Дешт-и-Кыпчак.

Только Кунче-оглан оказался верным своему слову и вернулся к Тимуру, да и то временно. Вскоре и он убежал к Тимур-Кутлугу.

3

Поражение Тохтамыша в 1391 г., как бы оно ни было велико, не решило еще окончательно судьбу ни его самого, ни его государства. Тохтамыш имел еще немало ресурсов для продолжения борьбы. Нужна была воля и неослабная энергия. То и другое у него нашлось. Пока Тимур после битвы 1391 г. был занят в Иране и Закавказье. Тохтамыш готовил силы для новых происков в Азербайджане и явно искал случая для решительного столкновения со своим противником. Арабские авторы — ал-Макризи,58 ал-Асади,59 ал-Айни60 — согласно рассказывают, что Тохтамыш в 1394 и 1395 гг. всячески искал сближения с египетским султаном ал-Меликом аз-Захыром Беркуком, уговаривая его помочь ему в борьбе с Тимуром, который равно был опасен той и другой стороне. Характерно, что Золотая Орда и государство мамлюков в Египте только тогда сближались, когда у них появлялся общий враг. Пока существовало могущественное государство Хулагидов (до 1335 г.), ханы Золотой Орды охотно сближались с мамлюкским Египтом, который один не в силах был противостоять притязаниям хулагидских ханов. В течение полувека после 1335 г. (год падения государства Хулагидов) дипломатические сношения были более чем редки, т. к. они потеряли для обеих сторон всякий политический смысл. Начиная же с 80-х годов XIV в., обстановка резко изменилась, ибо Тимур стал опасен для той и другой стороны.

Искал в эти годы Тохтамыш и сближения с Литвой. В 1393 г. послы Тохтамыша были в Кракове на приеме у польского короля Ягелло — брата великого литовского князя Витовта (Витольда).61 Тохтамыш прекрасно понимал, что в его интересах не допускать союза Москвы с Литвой. В споре между ними из-за пограничных земель, а также из-за первенства Тохтамыш явно принял сторону литовского князя. В упомянутом ярлыке 1393 г. на имя Ягелло Тохтамыш передал ему верховные права на спорные земли, однако при условии признания его (Тохтамыша) суверенитета и выплаты ему дани. Осенью 1394 г. Тимур находился в Шеки (ныне Советский Азербайджан), когда к нему пришло известие, что войско Тохтамыша прошло Дербенд и начало грабить селения и города Ширвана. Тимур отдал распоряжение своим войскам готовиться к походу, так как считал столкновение неизбежным и не видел пользы в том, чтобы его откладывать. Осмотрев снаряжение и вооружение войска, Тимур роздал военачальникам большие подарки (укулька) и перевел свою ставку на походное состояние. В связи с этим он отослал часть цариц с детьми в Султанию, а двух наиболее почитаемых жен — Сарай Мульк Ханым и Туман-агу — в Самарканд. В феврале 1395 г. он объявил приказ о походе против Тохтамыша в сторону Дербенда. По словам Шереф-ад-дина Али Иезди, войско, согласно тюркскому обычаю, имело впереди левое крыло.62 С дороги Тимур отправил к Тохтамышу посла, дабы сохранить видимость корректности своих действий. В качестве посла он отправил умного и опытного Шемс-ад-дина Алмалыки, хорошо знавшего тонкости дипломатической переписки и разговоров.

Тимуров посол явился в лагерь к Тохтамышу, передал ему письмо Тимура и со свойственным ему красноречием изложил все, о чем его просил последний. Тохтамыш, который, по словам Шереф-ад-дина Али Иезди, уже склонялся к примирению, в конце концов под влиянием своих эмиров изменил поведение и передал послу для Тимура письмо, составленное в грубых выражениях.63 Когда Шемс-ад-дин Алмалыки возвратился к Тимуру, последний уже разбил лагерь в долине реки Самур. Здесь в ставке посол и сообщил своему государю о результатах переговоров. Долина Самура лежала вблизи горы Эльбруса. Тимур привел свои войска в боевой порядок, причем, по словам Али Иезди, край его левого крыла упирался в подножье Эльбруса, а край правого крыла — в Кулзумское (Каспийское) море.64

По существу Тимур обрадовался характеру ответа Тохтамыша, так как видел в нем прекрасный повод к объявлению войны. Построив войско согласно определенному боевому порядку, т. е. по рангам (мурчил), Тимур двинулся в путь. Так шли темники, тысячники, сотники, каждый во главе своих отрядов, один за другим. Пройдя Дербендский проход, войско Тимура вступило в область кайтаков — народа, давно здесь живущего. Кайтаки были активными союзниками Тохтамыша, и этого было достаточно, чтобы Тимур отдал приказ о полном их истреблении. Большинство их селений было сожжено, многие из кайтаков убиты, а многие взяты в плен. Когда Тимур подошел к Тарки (Тарху),65 — а это был город в Дагестане, в 4 днях пути от Дербенда, — и расположился лагерем, ему сообщили, что Тохтамыш выслал сильный авангард во главе с эмиром Казанчи. Тимур с большим отрядом лично вышел противнику навстречу и прогнал его.

Шереф-ад-дин Али Иезди красочно описывает движение двух вражеских армий в долине реки Терека. К середине апреля 1395 г. оба войска стояли на берегу этой реки одно против другого. В полном соответствии с веками выработанной военной традицией Тимур приказал своим тавачиям выбрать место для укрепленного лагеря и расположить там большое войско. Вокруг лагеря был вырыт ров, вбиты колья и расставлены окопные щиты (чапары), за этим рвом был вырыт второй, наружный ров. Воинам было запрещено производить какой-нибудь шум и всякое передвижение в лагере, причем не разрешалось зажигать ночью огня, дабы враг в случае приближения не имел никакого представления о войске Тимура.

В условиях раннесредневековой военной техники это ограждение лагеря окопными щитами имело огромное значение. Характерно, что здесь сказывалась действительно весьма старая традиция. По словам Гардизи (XI в.) и Шарафа аз-Замана Тахира ал-Марвази (XII в.), авторов, восходящих к первоисточнику IX в., конные воины хазарского войска возили всегда с собой 20 кольев в два зира длиной, толстые веревки и особые щиты. Когда войско устраивалось вблизи врага лагерем на ночь, воины вбивали колья и прислоняли к ним окопные щиты (чапары).66 Тохтамыш ночью не осмелился напасть на лагерь Тимура, зато на следующий день, в среду, 15 апреля 1395 г., началось одно из крупнейших сражений того времени, решившее судьбу не только Тохтамыша, но и Золотой Орды, во всяком случае ее великодержавного положения.

Тимур в этом сражении придерживался того же строевого порядка, что и в битве 1391 г. Войско свое он разделил на 7 кулов (корпусов). Большую роль в этом сражении играла пехота, которая в обороне имела исключительное значение. Наиболее подробный рассказ об этом сражении находится у Низам-ад-дина Шами и Шереф-ад-дина Али Иезди. Последний, как всегда, повторяя в основном текст Шами, приводит много интересных дополнительных деталей.

Не успело еще развернуться сражение по всему фронту, как Тимуру донесли, что огромные силы Тохтамыша наступают на левое крыло его войска. Тимур имел при себе в резерве 27 кошунов отборного войска. В критический момент он выступил на помощь попавшим в затруднение отрядам левого крыла.

Враг вынужден был отступить; смельчаки из тимуровских кошунов бросились за бегущими, увлеклись и зашли далеко. Когда враги это заметили, они быстро оправились, вновь собрались в большом количестве, повернули и начали теснить тимуровских воинов. С большим мастерством Шереф-ад-дин рассказывает, как около этой небольшой группы храбрецов с той и другой стороны скапливались новые силы и разрастался крупный и жестокий бой. Каждый вновь подъезжающий кошун из числа тимурова войска спешивался на место боя и устраивал из арб и щитов заградительные опорные пункты. Воины, преклонив одно колено, посылали тучи стрел на врагов. В самый разгар сражения к тимуровским отрядам подошли хорошо вооруженные кошуны во главе с мирзой Мухаммед Султаном, бывшим в главном куле. Они произвели столь стремительную конную атаку, что враг дрогнул и побежал. Эта победа сразу благоприятно сказалась на других участках. Пока шел этот бой, канбул левого крыла Тохтамыша снял кошуны правого крыла тимурова войска, находящиеся под командой одного из лучших эмиров последнего — эмира Хаджи Сейф-ад-дина. Тохтамышевцы обошли его и ударили с тыла. Весь тумен, которым лично командовал Хаджи Сейф-ад-дин, спешился и героически оборонялся. Сколько враги ни делали усилий, сломить это сопротивление они не могли, тимуровцы градом стрел отражали любую атаку. Наконец появился со своим туменом Дженаншах бахадур и произвел конную атаку. Вслед за ним появился со своим туменом мирза Рустем и Омар-Шейх. Тохтамышевцы не выдержали стремительного натиска и побежали. Все левое крыло Тохтамыша было сбито. Так от участка к участку успех стал переходить на сторону Тимура, пока великое сражение не закончилось бегством Тохтамыша. Несколько иную картину боя рисует Ибн-Арабшах. Согласно его рассказу, один из эмиров правого крыла войска Тохтамыш-хана, поссорившись с другим эмиром, покинул поле битвы и увел с собой все свое племя, название которого было Актау. Племя это ушло на запад во владения ар-Рум и поселилось на землях вблизи Адрианополя. Эта измена ослабила Тохтамыша и внесла большую растерянность в ряды оставшегося войска.67 По-видимому здесь имеется в виду эмир Актау, поведение которого Шереф-ад-дин Али Иезди изображает иначе. Войско Тохтамыша не могло даже отступить в организованном порядке, отдельные части потеряли связь друг с другом, тумены распались на мелкие, никем не управляемые группы и бежали в беспорядке. Тимур захватил огромные богатства и сокровища Токтамыша, которые были брошены в покинутой им ханской ставке. Раздав большие награды особо выделившимся военачальникам и воинам, Тимур произвел некоторую перегруппировку своего войска, оставил раненного в руку Мираншаха (при падении с лошади во время боя он сломал себе руку) с большим отрядом в обозе, а сам двинулся в погоню за Токтамышем, дабы захватить его в плен и добить остатки его войска.. Днем и ночью двигался Тимур с отборными кошунами.

У Туратурской переправы он перешел на левый берег Итиля (Волги), но Токтамыша не поймал. Шереф-ад-дин Али Иезди рассказывает, что Тимур держал при себе Кайричак-оглана, сына Урус-хана, которого он в качестве своего нового ставленника намечал кандидатом на престол Улуса Джучи вместо Тохтамыша.68 Предоставив Кайричак-оглану сильный отряд узбеков, наградив его золотым поясом: и шитым золотом халатом, а также знаками ханского достоинства, он направил его на левобережье Волги собирать войско и устанавливать порядок в Золотой Орде. О дальнейшей судьбе этого соперника Тохтамыша мы знаем очень мало. Что он успел сделать на левобережье Волги — нам не известно. По некоторым данным, сохранившимся в виде мелких замечаний в поздних источниках, мы узнаем, что он вскоре умер.69

Направив Кайричак-оглана на левый берег, Тимур прошел тогда к золотоордынскому городу Укеку (Увеку) и разграбил его и его окрестности. Тохтамыша Тимур так и не настиг. Злополучный золотоордынский хан бежал в Булар (Булгар) буквально с несколькими близкими и преданными ему людьми. Оставленный в обозе Мираншах не хотел отрываться от Тимура и присоединился к отцу в местности Юлуклук-Узуклук на нижней Волге.

4

Бегство Токтамыша огорчало Тимура, так как он прекрасно понимал, что, благодаря обширности территорий и наличию больших ресурсов. Тохтамыш сможет через некоторое время собрать новые силы и возобновить борьбу. Вот почему он решил направиться на западные улусы Золотой Орды в сторону Днепра (Узи), куда скрылись некоторые из эмиров Тохтамыша, в том числе Бек-ярык-оглан70 и Актау, участвовавшие в сражении на Тереке.

Ввиду того, что поход этот требовал значительного времени, а Тимур боялся оставить Мавераннахр и завоеванные города, а также области Ирана без присмотра, он отправил войска во главе с внуком Пир-Мухаммедом в Шираз, а в Самарканд отослал тумен Шемс-ад-дина бахадура. Выйдя к реке Узи, т. е. к Днепру, Тимур ограбил и опустошил земли, находившиеся под управлением Бек-Ярык-оглана, эмира Актау и Тимур-оглана. Два последних бежали за Днепр к врагу своему эмиру Хурамдаю, но спасения не нашли. Тогда они перешли границу Рума и скрылись в местности Исраяка,71 где и держались некоторое время. Повернув к реке Тану (Дону), Тимур неожиданно двинулся на север на русские города и волости. Что влекло Тимура на север, в культурные области древней Руси?

Тимур, как и другие правители Средней Азии и Ирана, плохо был осведомлен в русских делах. Будучи прекрасно знакомым с географией и историей Средней и Передней Азии, мусульманских стран и народов, Тимур не имел даже самых элементарных представлений о Руси, русских княжествах и Москве. Историко-географические представления о стране русских, в какой-то мере соответствующие действительности, не проникали на среднеазиатский Восток и дальше Золотой Орды не шли. Вот почему в мусульманской (персидской и арабской) историографии XV в., столь богатой фактическим материалом по истории мусульманских стран и даже христианского Закавказья, мы не найдем ничего интересного и ценного по истории Руси. Не найдем мы в ней даже правильной географической номенклатуры, в том числе правильных названий русских городов. Что это за русский город Карасу, который, по словам Низам-ад-дина Шами, был ограблен воинами Тимура?72

Другое дело — русская историография XV в. В русской летописи — Софийской, Никоновской — мы найдем не только хорошую осведомленность в событиях, имевших место в Средней и Передней Азии, но и точные географические представления о многих их областях. Выше мы видели, как хорошо русская летопись была осведомлена о смутном времени 60—80-х годов XIV в. в Золотой Орде. Видели, как хорошо она была знакома с личностью Мамая и Тохтамыша.73

Вернемся однако к походу Тимура на Русь. Низам-ад-дин Шами74 и Шереф-ад-дин Али Иезди75 сообщают, что Тимур вторгся в область города Машкав, т. е. Москвы, где и произвел опустошения, забрав огромную добычу. Сообщению этому мы однако не можем поверить, так как в русской летописи районы Москвы не упоминаются. Восточный источник плохо представлял себе географию Руси и смешал Рязанскую землю с пограничными волостями Московского княжества. Обратимся поэтому к более точным указаниям русских источников.

По словам Никоновской летописи, Тимур с огромным войском вторгся в Рязанскую землю и захватил город Елец «и князя Елецкого поима, и люди плени, а иных изби».76 Великий князь Василий Дмитриевич, узнав обо всем этом, собрал многочисленные полки, выступил к городу Коломне и занял переправы через Оку. Тимур не решился на столкновение с русскими и, ограбив Рязанскую землю, ушел на юг. По-видимому, рассказы о Мамаевом побоище на Куликовом поле его пугали, и он не решился принять бой с русскими. С большой добычей направился Тимур в Нижнее Поволжье, к городу Бальчимкин.77 Двигался он через низовья Дона и по дороге решил захватить город Азак (Азов). Последний был почти начисто ограблен, причем, по словам Шереф-ад-дина Али Иезди, по приказу Тимура мусульман отделили от остальных общин, которые и были преданы «мечу Джихада», т. е. все уничтожены.78

Из Азова Тимур направился к Кубани. Шереф-ад-дин Али Иезди рассказывает, что черкесы пожгли пастбища между Азовом и Кубанью. На протяжении 7—8 дней кони Тимура буквально бедствовали от отсутствия кормов. Разгневанный Тимур приказал отомстить черкесам и опустошить весь их улус. Кого подразумевает Шереф-ад-дин Али Иезди под черкесами? По-видимому, термин этот у него собирательный. Кроме собственно черкесов, там были еще и другие горцы. Вместо намеченного пути в нижнее Поволжье Тимур неожиданно повернул в Дагестан, где осадил две высокогорных и неприступных крепости — Кулы и Таус, одноименные владетели которых, по его мнению, строили против него тайные козни. Нужно было много ума и сообразительности со стороны Тимура как военачальника и много личной смелости со стороны его воинов, чтобы овладеть этими орлиными гнездами — крепостями. С помощью лестниц, перекидываемых со скалы на скалу, как снизу, так и сверху, подымались и спускались к крепости Таус смелые воины Тимура, пока после больших потерь не овладели последней.79 Покончив с крепостями и их владетелями, которые были убиты, Тимур двинулся в сторону района Симсим на Северном Кавказе, где также овладел рядом крепостей.

Особо интересным представляется рассказ о походе Тимура на Хаджи Тархан (Астрахань) и Сарай Берке зимой 1395 г. Тимур не скрывал своих намерений. Не успев в первый свой поход, летом того же года, когда он преследовал бежавшего с берегов Терека Тохтамыша, разрушить Сарай Берке и Астрахань, он теперь двигался с большим войском, чтобы раз навсегда покончить с этими двумя крупными центрами богатства и могущества Золотой Орды.

Стояла суровая зима, Волга покрылась льдом, и Хаджи Тархан можно было взять со стороны реки. По словам Шереф-ад-дина Али Иезди,80 город имел сильные укрепления только по сухопутному своему краю. Высокая стена, укрепленная по-видимому башнями, окружала весь город, начинаясь у берега реки на одном его конце и кончаясь на другом. Со стороны реки стены не было. Здесь защитой были вооруженные суда. Ввиду того, что лед на реке делал доступным подход к городу с этой, наиболее уязвимой стороны, жители Хаджи Тархана начали вырезать куски толстого льда и выкладывать из них стену. Ночью они заливали сложенные куски водой. «Сделав таким образом высокую [стену], они, — пишет Шереф-ад-дин Али Иезди, — одним куском льда соединяют стену города с этой стеной и ставят ворота. Воистину это прекрасное устройство и потому здесь рассказано».81

Тимур хорошо был осведомлен о положении в городе. Еще летом он оставил там своего эмира — Омар-и-Табан, которому поручил управление городом. Омар-и-Табан и сообщил Тимуру, что калантар (старшина) Мухаммеди готовит враждебные действия. Когда Тимур с войском подходил к Хаджи Тархану, ему навстречу вышел упомянутый калантар Мухаммеди. Тимур не взял его с собой, а отослал с Пир-Мухаммедом, эмиром Дженаншахом и другими в Сарай Берке, причем приказал им, когда они будут с войском переходить Волгу, спустить калантара под лед, что и было выполнено.

Хаджи Тархан, несмотря на крепкие стены, не оказал сопротивления. Тимур наложил сначала на жителей города дань за сохранение их жизней, а потом все отдал на разграбление своему войску. Перед уходом Тимур приказал выселить всех жителей и город поджечь. Покончив с Астраханью, Тимур отправился в Сарай Берке, который не мог оказать ему сопротивления. Сарай Берке был, так же как и Хаджи Тархан, отдан воинам Тимура на полное разграбление. Опустошенная столица Золотой Орды была подожжена и, по-видимому, в большей своей части сгорела. Характерно, что когда через 450 (приблизительно) лет после похода Тимура на месте развалин Сарая Берке копал Терещенко, он обнаружил следы огромного пожарища, охватившего городские кварталы.82 Никогда, кажется, до этого войско Тимура не было так нагружено награбленным добром, как зимой 1395/96 г.

Зима в тот год в низовьях Волги и окружающих ее степях была так сурова, что во многих районах погибла большая часть скота и цены на продукты питания стояли очень высоко. Так, 1 ман проса стоил 70 кебекских динаров, а барана продавали за 250 кебекских динаров — цена для того времени неслыханная. Известно, что кебекский динар в золотом исчислении стоил 50 к. Стоит ли говорить, что многие воины разбазарили в полном смысле слова свою добычу, которую они получили по раскладке, проведенной тавачиями, иначе по дороге домой они могли бы погибнуть от голода.

Значение победы Тимура над Тохтамышем в 1395 г. огромно. На протяжении 15 лет Золотая Орда получила два огромных удара, которые предопределили ее судьбы. Разгром Мамая Димитрием Донским на Куликовом поле в 1380 г. был столь значительным ударом, что Золотая Орда, разъедаемая к тому же смутами, не нашла в себе сил, чтобы вернуть свое былое могущество. Попытка возродить Золотую Орду вышла из левого крыла улус-джучиева войска, из Ак-Орды, в лице энергичного Тохтамыша.

Второй удар нанес Тимур, который понимал, что золотоордынское великодержавие — постоянная угроза Мавераннахру, его земледельческим оазисам и культурным городам. После этого удара Золотая Орда сведена была на положение второстепенного государства.

Победа Тимура над Тохтамышем, опустошение и сожжение Астрахани и особенно Сарая Берке — столицы Золотой Орды — в 1395 г. имели огромное значение не только для Средней Азии и тогдашней юго-восточной Европы, но и для Руси. Сам того не подозревая, тот самый Темир Аксак, который грабительски опустошил Рязанскую землю, объективно победой над Тохтамышем оказал Русской земле услугу, хотя своими поступками и оставил по себе в русском народе заслуженную дурную память.

Еще С. Соловьев писал: «После разгрома Тамерланова Золотая Орда долго не была опасна Московскому князю; в продолжение 12 лет летописец раза три упоминает только о пограничных сшибках хищнических отрядов татарских с Рязанцами: причем успех большей частью оставался на стороне последних».

Примечания

1. Шереф-ад-дин Али Иезди, I, 461. — В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 156.

2. О таваджиях см. ниже.

3. Sixième série, sciences politiques, Histoire et philologie, tome III, St-Pétersbourg, 1836, стр. 89—505.

4. См. посмертн. изд. под ред. ген.-лейт. князя H. С. Голицына (СПб., 1875).

5. В.В. Бартольд. Мир-Али-Шир и политическая жизнь. Мир-Али-Шир, сб. к пятисотлетию со дня рождения, 1928, стр. 103.

6. Копчур у кочевников-монголов — «налог с пасущихся стад, в размере 1%» (В. Бартольд. Персидская надпись на стене Анийской мечети Мануче. СПб., 1911, стр. 32).

7. Аваризат — добавочные, сверхординарные налоги или повинности. Что они обозначали у кочевников-монголов, сказать трудно. В оседлом обществе (яса затрагивает и земледельческие области, покоренные Чингис-ханом) аваризат — чрезвычайные налоги и повинности, касающиеся передвижения и транспорта, работ в поле и т. д.

8. Джувейни. История завоевателя мира. GMS, XVI, ч. I, стр. 22.

9. Джувейни, ук. соч., стр. 22—23.

10. Джувейни, ук. соч., стр. 22.

11. Джувейни, ук. соч., стр. 20.

12. См.: Низам-ад-дин Шами, описание сражения Тимура с Тохтамышем при Кундузче, изд. Tauer, стр. 123—124. — Шереф-ад-дин Али Иезди, I, стр. 534.

13. Низам-ад-дин Шами, изд. Tauer, стр. 124. — См. также Шереф-ад-дин Али Иезди (в сб.: В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 170).

14. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, Шереф-ад-дин Алм Иезди, стр. 156.

15. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 161.

16. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 176.

17. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 185.

18. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, Абд-ар-Реззак Самарканди стр. 162, 191. — Charmоу. Expédition de Timoûr-lenk, стр. 245—246 (персидск. текст), стр. 422 (французск. перев.).

19. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 191. — В.В. Бартольд в своем труде «Улугбек и его время» со ссылкой на Муизз-ал-Ансаб (парижск. рукопись, л. 81) приписывает основание «мучилка» нойону Карачару еще во время Чингис-хана. См.: Улугбек в его время, стр. 22, прим. 9.

20. M. Charmoy, ук. соч., стр. 246 (персидск. текст), стр. 422 (французск. перев.). — Нетрудно заметить, что это требование давнее и связано с традицией организации монгольского войска (см. Ясу Чингис-хана в изложении Джувейни, GMS, XVI, I, стр. 22).

21. M. Charmoy, ук. соч., стр. 250.

22. В.В. Бартольд. Улугбек и его время, стр. 24.

23. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, Шереф-ад-дин Али Иезди, стр. 159, 164. 175 и др.

24. В.Г. Тизенгаузен. ук. соч., т. II, стр. 159 и 175.

25. Низам-ад-дин Шами, изд. Tauer. — В сочинении этом термины «манкыла», «караул», «хабаргири» встречаются весьма часто. Как пример, приводим стр. 119, где приводятся все указанные термины в вышеприведенном значении. Между прочим термин «манкыла», явно монгольский, появился со времени монголов и встречается при описании событий из истории Золотой Орды [см., например, у Вассафа его описание похода Узбек-хана в Арран в 718 г. х. (= 1318—1317): В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 87].

26. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч.; у Низам-ад-дина Шами (изд. Tauer) часто рассказывается о «хабаргири» — разведке и ее начальниках. На стр. 119—120 подробно говорится об умении и искусстве Шейх-Давуда, о том, как он поймал «языка», давшего Тимуру ценные сведения. На стр. 121 рассказывается об искусстве в этом отношении Мубашшира, который сумел привести 40 человек.

27. В.Г. Тизенгаузен, у к. соч., т. II, Шереф-ад-дин Али Иезди, стр. 149.

28. В.Г. Тизенгаузен, у к. соч., т. II, стр. 112.

29. M. Charmoy, ук. соч., стр. 202 (персидск. текст). — Из контекста ясно, что чапары не ручные щиты, а окопные. Шармуа неправильно перевел «туры и чапары» как «большие и малые щиты» (ук. соч., стр. 387).

Термины эти употребляются и при описании похода Тимура против Тохтамыша в 1394—1395 гг. (В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 475—176).

30. Б.Я. Владимирцов. Общественный строй монголов, стр. 37. — В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 158, 165.

31. Термин этот встречается в источниках часто.

32. Низам-ад-дин Шами, изд. Tauer, стр. 123.

33. Шереф-ад-дин Али Иезди, см.: М. Charmоу, ук. соч., стр. 213—214 (персидск. текст). — Здесь более решительно подчеркивается новаторство Тимура.

34. Низам-ад-дин Шами, изд. Tauer, стр. 28.

35. M. Charmoy, ук. соч., стр. 216 (персидск. текст).

36. Гияс-ад-дин Али. Дневник похода Тимура в Индию, стр. 76.

37. А.М. Беленицкий. О появлении и распространении огнестрельного оружия в Средней Азии и Иране в XIV—XVI веках. Изв. Тадж. филиала Акад. Наук СССР, № 15, 1949, стр. 23.

38. В.В. Мавродин. О появлении огнестрельного оружия на Руси. Вестн. Ленингр. унив., 1946, № 3, стр. 69.

39. Описание это сопоставляет одну из глав в упомянутом его труде «Expedition de Timoûr-i Lénk...», стр. 99—126.

40. М.И. Иванин. О военном искусстве и завоеваниях монголо-татар и средне-азиатских народов при Чингис-хане и Тамерлане. 1775, стр. 190—207.

41. M. Charmoy, ук. соч., Шереф-ад-дин Али Иезди, стр. 173 (персидск. текст).

42. M. Charmoy, ук. соч., там же.

43. M. Charmoy, ук. соч., стр. 174.

44. Кебекские динары — серебряная монета, по весу равная 2 мискалям. Динар равнялся шести дирхемам, следовательно последний по весу равен был ⅓ мискаля. Кебекские динары по весу были меньше газанхановских в Иране. Там динар заключал 3 мискаля серебра.

45. Низам-ад-дин Шами, изд. Tauer, стр. 117. — По Шереф-ад-дину Али Иезди, выступление произошло 12 Сафара, т. е. 19 I 1391 (см.: M. Charmoy, ук. соч., стр. 176).

46. M. Charmoy, ук. соч., стр. 179.

47. Низам-ад-дин Шами, изд. Tauer, стр. 118. — Это же место повторено с некоторыми изменениями у Шереф-ад-дина Али Иезди (M. Charmoy, ук. соч., стр. 181—182).

48. Советское востоковедение, т. III, 1945, стр. 222—224.

49. Н изам-ад-дин Щами, стр, 118. — У Шереф-ад-дина Али Иезди (в изд. M. Charmoy) «Атакаргуй» (в скобках «Анакаргуй»).

50. M. Charmoy, ук. соч., стр. 182.

51. Из сопоставления весовых единиц ясно, что анбарный май = ½ мана большого веса.

52. M. Charmoy, ук. соч., стр. 183—184.

53. M. Charmoy, ук. соч., стр. 212—213.

54. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 171.

55. Низам-ад-дин Шами, изд. Tauer, стр. 125.

56. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 172.

57. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 172—173.

58. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 442.

59. В.Г. Тизенгаузен. ук. соч., т. I, стр. 448.

60. В.Г. Тизенгаузен. ук. соч., т. I. стр. 531.

61. B. Spuler. Die Goldene Horde, Leipzig. 1943 стр. 131—132.

62. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 174.

63. По Низам-ад-дину Шами, ответ заключал извинения и готовность к примирению со стороны Тохтамыша (Низам-ад-дин Шами, изд. Tauer, стр. 158).

64. Расстояние между Эльбрусом и морем, согласно Шереф-ад-дину Али Иезди, равнялось 5 фарсахам, что невероятно. У Низам-ад-дина Шами сказано, что от подножья горы до реки, т. е. реки Самура, 5 фарсахов. Фарсах — 6 км.

65. По-видимому, здесь когда-то находилась древняя столица Хазар-Семендер.

66. Гардизи [отчет В.В. Бартольда, стр. 96 (персидск. текст)]. — Ал-Марвази. изд. В. Минорского, стр. 21 (арабск. текст).

67. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 465.

68. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 178. — Шереф-ад-дин Али Иезди, изд. Bibliotheca Jndica, т. I, стр. 755 след.

69. Таковы сведения Хайдера Рази, писавшего в начале XVII в. (см.: В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 214).

70. Сын Борачара.

71. Исраяка — по-видимому, Румелия, тогда принадлежавшая османским султанам (В; Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 294).

72. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 161. — Персидск. текст: изд. Tauer, стр. 121.

73. Низам-ад-дин Шами, изд. Tauer, стр. 161. — В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 121.

74. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II. стр. 180.

75. ПСРЛ, XI, Никоновск. летоп., стр. 159.

76. Бальчимкин или Бальджимин, один из золотоордынских городов, находившихся в нижнем течении Волги на правом берегу.

77. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 180.

78. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II: Низам-ад-дин Шами, стр. 122; Шереф-ад-дин Али Иезди, стр. 181—182.

79. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 184—185.

80. В.Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 184.

81. В.В. Григорьев. Четырехлетние археологические поиски в развалинах Сарая. ЖМВД, 1847, кн. 9.

82. С. Соловьев. История России, кн. 1-я, т. I—V, 2-е изд., стр. 1029.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика