Александр Невский
 

На правах рекламы:

Оборудование для заточки маникюрного инструмента

§ 2. Новгородско-Псковская земля

Новгородско-Псковская Русь занимала обширную территорию, гранича с Владимиро-Суздальской землёй на юго-востоке, со Смоленской — на юге и Полоцкой — на юго-западе. Отделившись от Киева, новгородские бояре сохранили власть над землями соседних народов, ранее входившими в состав владений Древнерусского государства. В этих землях находились административные центры сбора дани и стояли русские крепости. На Волхове была расположена Ладога, защищавшая торговые пути от нападений с севера и служившая опорным пунктом освоения Карелии, где позднее возник город Олонец; на западе помимо крупнейшего новгородского пригорода Пскова находился основанный в 1030 г. Ярославом Мудрым Юрьев (Тарту) — важный центр новгородской власти в эстонских и латвийских землях.

Владея берегами Невы и Финского залива, новгородские бояре контролировали прибалтийскую территорию до Западной Двины, а на севере управляли Карелией. Регулярная дань собиралась с земли еми (финнов) и севернее, в земле саамов, вплоть до границ Норвегии. Далеко на севере, по Терскому берегу Белого моря, Заволочью, Зауральской Югре, тянулись новгородские владения.

Великий Новгород, один из древнейших русских городов, находился в центре водных путей, связывавших Русь с другими странами. Через него шёл главный торговый путь, соединявший моря Балтийское, Чёрное и Каспийское. Через Волхов — Ладожское озеро — Неву по Балтийскому морю новгородские купцы вели торговлю со Швецией и (мимо острова Готланд) с другими странами Европы (Германией, Данией и др.).

Кроме того, из Новгорода на запад шёл торговый путь по суше — через Юрьев к Двине и далее к Неману и Висле, в Польское Поморье. По реке Ловать, затем перебираясь волоком на Днепр, направлялись новгородские суда в Чёрное море, заходили в киевское Олешье в устье Днепра, Белгород и Галич-на-Днестре, Малый Галич-на-Дунае и шли далее, вдоль болгарских берегов в Константинополь; по рекам Мста и Тверца плыли новгородские купцы к Волге, а по ней через владения владимиро-суздальских князей — в Каспийское море; на Каспийском побережье они торговали с купцами Средней Азии (Самарканда, Бухары и др.) и стран арабского Востока.

Сам Новгород был сильно укреплён: в XII в. его окружили земляным валом, поверх которого шла стена, а перед ним — ров1; вокруг города возникли монастыри, имевшие важное оборонительное значение. Город был расположен по берегам реки Волхов, соединённым мостом. На левой стороне — Софийской — находилась новгородская крепость Детинец, а в ней — церковь Софии, главный храм города. На другой, восточной — Торговой — стороне находился торг, где можно было встретить купцов со всех концов Руси, а также купцов из Польского Поморья, немецких, шведских, датских, греческих, арабских и др. На Торговой стороне находилось Ярославово дворище, близ которого располагались дворы дружинников. Здесь собиралось новгородское вече. Тут же стояли купеческие дома и жили многочисленные ремесленники, составлявшие основное население Новгорода.

После восстания 1136 г. в Новгороде и Пскове сложился своеобразный политический строй — аристократическая боярская республика. Бояре издавна владели обширными вотчинами, где эксплуатировали массы крестьян; они вели и широкую торговлю. Вече существовало в Новгороде уже в начале XI в. Созывали вече посадник из бояр (ведавшим административно-судебными делами), тысяцкий (воевода), иногда сам князь. Сроков созыва не было: по звуку колокола сходились все новгородцы, иногда участвовали псковичи и ладожане. Власти ставили вопрос, а вече выносило постановления, решало споры. Мосле событии 1136 г. роль веча возросла: оно избирало посадника, тысяцкого и даже архиепископа (с 1156 г.), который прежде назначался киевским митрополитом, а с этой поры лишь утверждался им. Формально вече имело верховную власть; однако на деле власть находилась в руках богатого боярства, хотя ему приходилось считаться с мнением веча, особенно когда оно подкреплялось вооружёнными выступлениями городских «чёрных» людей.

Исполнительная власть принадлежала боярской верхушке (архиепископ, посадник, тысяцкий). Во главе исполнительной власти оказался местный архиепископ — богатейший землевладелец, к которому перешла значительная часть прав, земель и доходов киевского князя. В его ведении была также казна, внешние сношения республики, право суда, наблюдение за торговыми мерами и т. п.

Своей борьбой с боярством ремесленное и торговое население города отвоевало известные права. Крупной силой стали объединения кончай (жителей городских районов — концов), уличан (жителей улиц), сотен и купеческих объединений (братчин). Особенно возросла их роль с середины XII в., когда кончанские и уличанские старосты стали скреплять своими печатями важнейшие государственные грамоты республики. Уличанские органы власти и даже местные попы были выборными. Некоторые концы города именовались сообразно замятиям ремесленного населения, например, Плотницкий, Гончарный. Каждый конец имел своё выборное самоуправление и некоторую власть над определённой территорией Новгородской области2. Разумеется, и эти органы власти оставались под решающим контролем бояр.

Ремесленники имели свои объединения, члены которых жили обычно рядом, совместно выступали при вечевых спорах и т. п. Купеческие братчины избирали старост, строили церкви, в которых хранили товары, деньги, а также орудия мер и веса. В других русских городах — Киеве, Владимире-Волынском и др., а также за рубежом — в Висби (на Готланде), Риге, Любеке, Сигтуне и т. д. — новгородские купцы жили колониями, имели свои дома и церкви. Постепенно в Новгороде усилилась роль купечества, зачастую выступавшего сторонником власти суздальских князей.

Установление республиканского строя не избавило новгородских бояр от необходимости приглашать в Новгород князей, главным образом для руководства вооружёнными силами республики, для защиты прав и привилегий местного боярства, ибо классовая борьба не раз потрясала республику. Новгород был богат, враги часто покушались на его земли, и ему приходилось многократно отбивать нападения извне: в течение трёхсот лет, с середины XII до середины XV в., Новгород вынужден был воевать 26 раз со Швецией, 11 раз — с Ливонским орденом, 14 раз — с Литвой и 5 раз — с Норвегией3. Новгородское боярство нуждалось в князе, способном привести с собой опытное и сильное войско.

Князь приглашался вечем и при вступлении в город должен был заключать с Новгородом договор — «ряд», которым новгородское боярство оформляло прежде всего защиту своих сословных прав; князь в знак нерушимости своего слова обязан был целовать крест на «грамотах новгородских». Князя лишили большинства земельных владений, доходов, прав; его ограничили в праве на охоту, в праве на суд, его выселили из центра города (Детинца) за город (на Городище).

Договоры специально запрещали князьям приобретать землю в Новгородской республике или /принимать в зависимость (в «заклад») и выводить в княжеские земли новгородцев. В «заклад» шли и крестьяне и горожане средней руки (мелкое и среднее купечество — «купчины»), которые, оставаясь в новгородской области, в то же время делались зависимыми от князя. Явление это не было единичным — под власть князей в то время бежали, спасаясь, видимо, от более суровой боярской кабалы, холопы, должники, «половники» и другие обедневшие люди. Договоры всё это запрещали4. В случае нарушения условий договора князь изгонялся.

Несмотря на все эти ограничения, князья соседних русских земель охотно шли в Новгород, ибо это было хотя и опасно, но выгодно, потому что за военную охрану боярство выжимало из смердов и городского люда дополнительный доход князю. Кроме того, перед ним открывались важные торговые пути, а в случае военной удачи ему поступала часть добычи.

Стремясь занять зыбкий новгородский стол, смоленские, черниговские, владимиро-суздальские и даже далёкие волынские князья старались обзавестись сторонниками из числа новгородских бояр и купцов и постоянно враждовали друг с другом из-за влияния и власти в Новгороде. Среди новгородской знати в свою очередь возникали группировки, партии, связанные с тем или иным княжеством. Всё это осложняло и без того накалённую атмосферу политической борьбы в Новгороде.

Ни один князь не мог прочно утвердиться в Новгороде. Конфликты князей с боярством, неоднократные городские движения приводили к частым сменам князей. Только между 1215 и 1236 гг., т. е. за 21 год, князья в Новгороде сменялись 13 раз; иные из них княжили в Новгороде по нескольку раз. Например, отец Александра Невского — князь Ярослав Всеволодович четыре раза занимал новгородский стол5. В результате долгой и упорной борьбы за влияние в Новгороде наибольших успехов добились владимиро-суздальские князья. Эти князья имели сильное средство давления на Новгород: они закрывали волжский торговый путь и прекращали подвоз продовольствия в город, используя при этом выступления «чёрных» новгородских людей против князя-соперника. Кроме того, владимиро-суздальские князья имели крупные военные силы, способные быстро оказать помощь или создать угрозу Новгороду. Уже Юрий Долгорукий обзавёлся в Новгороде влиятельной группой своих сторонников из бояр и купцов; его сын Андрей Боголюбский стремился подчинить Новгород «добром или лихом», ту же политику продолжал Всеволод Большое Гнездо.

Последствия столкновений бояр с князьями падали на простой народ. Новгородскому боярству удалось использовать силу смоленских князей и нанести владимирским князьям серьёзное военное поражение в Липецкой битве 1216 г. Однако после битвы с монгольскими феодалами на Калке владимирский князь, сохранивший своё войско, оказался в военном отношении наиболее сильным на Руси и вновь способным влиять на новгородскую политику.

Боярство и купечество Новгородской феодальной республики, используя противоречия между владимиро-суздальскими князьями, с одной стороны, и вражду к ним князей смоленских — с другой, вели политику, наносившую ущерб мощи Руси. Новгородское боярство хотело использовать вооружённые силы владимирского князя, но в то же время всячески препятствовало его попыткам занять прочные позиции в экономической и политической жизни республики.

В чём был корень разногласий новгородских бояр с владимирским великим князем?

Великие владимирские князья проводили внутреннюю политику, направленную на усиление великокняжеской власти, на укрепление государственного аппарата (суд, администрация, войско и т. и.), который бы обеспечил князю и всему классу феодалов удержание в узде трудящихся масс и который бы охранял земли феодалов от покушений врагов извне. Эта политика была направлена на подчинение власти владимирского великого князя не только всех князей и феодалов Владимиро-Суздальской Руси, но и вообще всей Руси и в первую очередь крупнейшего торгового центра — Великого Новгорода и бывшей столицы — Киева. Тем самым она содействовала поддержанию и развитию ремесла, торговли, экономических связей.

Нетрудно понять, какие напряжённые отношения складывались между владимирским князем и новгородскими боярами. Князь изыскивал любые способы для захвата новгородских земель, даней, для сманивания из Новгорода купцов, горожан, крестьян. В этом отношении характерна деятельность Александра Невского, который много сделал для укрепления власти владимирских князей в Новгороде.

Долго помнили новгородские бояре 16-летнее (1236—1252) княжение в Новгороде Александра Ярославича. Из договоров, заключавшихся боярами с его преемниками, известно, что князь Александр старался подорвать экономическое и политическое значение новгородского боярства. Он отнимал у бояр земли, захватил у них «пожне» (покосы)6. Вопреки договору князь выносил от своего имени судебные решения7. С помощью своих тиунов в Торжке и Волоке он в этих волостях принимал под свою опеку, подчинял своей власти «закладников»8. Кроме того, Александр отнял у новгородских бояр обширную северную область Тре («Терскую сторону»), куда посылал за богатой «меховой» данью вместо боярских свои, княжеские «ватаги» даньщиков, а на Новгород возложил обязанность по всему пути следования даньщиков давать им «корму и подводы»9. Вопреки договору во время княжения Александра суздальская знать покупала новгородские сёла10. Борясь с враждебной владимирским князьям частью новгородского боярства, Александр лишал своих противников политической власти, отнимал у них из их «держания» отдельные новгородские волости, а затем, также вопреки договору, сам раздавал эти волости своим сторонникам11.

Новгородские бояре, приглашая в Новгород княжить преемников Александра Ярославича, неоднократно пытались восстановить свои права, требуя от князя: «А что, княже, брат твой Александр деял насилие на Новегороде, а того ся, княже, отступи»12. Об этом они вспоминали и через 70 лет, требуя: «А што будеть дед твой сильно деял... того ти не деяти»13. Но князья в поисках земель и средств не отступали, а, напротив, всё энергичнее вторгались в общественно-политическую жизнь боярской республики. Это стало одной из непременных частей государственной программы продолжателя политики Александра Невского — Ивана Калиты и его преемников на московском княжении.

Общегосударственными интересами Александр Невский руководствовался и в конкретном использовании присвоенных ему прав. Об этом свидетельствует случайно уцелевший документ, относящийся к судебной деятельности князя. В конце 30-х годов Александр, тогда князь новгородский, совместно с псковским посадником Твердилом, разбирал в суде дело между крестьянами-общинниками, населявшими Рожицкий остров (у западного берега Псковского озера), и представителями Спасо-Мирожского монастыря, который захватил часть принадлежавшей крестьянам на побережье озера земли.

Князь, основываясь на представленной крестьянами «смердьей грамоте», решил дело в их пользу14. Сделал он это, конечно, не потому, что свято чтил закон или оказывал предпочтение крестьянам, а не духовенству, а потому, что территория у Псковского озера являлась объектом неоднократных нападений западных соседей из-за рубежа и князь понимал, что необходимо иметь здесь, в приграничье, боеспособный резерв лично свободного крестьянства — верного защитника Русской земли. Ниже мы увидим, что князь Александр, высоко ценя и широко используя силы простого народа при защите Русской земли от врагов, в то же время жестоко подавлял попытки народных масс выступить против своих классовых угнетателей.

Противоречия между владимирскими князьями и Новгородской боярской республикой вытекали из самого существа социально-экономического строя Руси и были ярким проявлением борьбы нарождавшихся сил единой государственности с защитниками феодальной раздробленности. При этом не одна только новгородская знать мешала осуществлению политики объединения русских земель и всех сил русского народа для борьбы с врагами. Ту же линию проводило и богатое псковское боярство, что отчётливо обнаружилось в событиях, связанных с борьбой Руси за независимость. Всё более прочное объединение русских земель было необходимым условием разгрома иноземных захватчиков.

Новгородская знать не знала тех препятствий, которыми в своих землях стремились ограничить крупное боярство владимиро-суздальские и галицко-волынские князья. Новгородские бояре стояли у власти, ограничиваемой только время от времени проявлявшимися вспышками народного гнева. Настойчивые оговорки в договорах с князьями о непринятии «закладников», о невыводе из республики людей, о незаконности жалоб холопов на своих господ, требование возврата ушедших из Новгородской земли смердов и ремесленников — всё это являлось следствием обострения классовых противоречий15.

За первые сто лет (1136—1236) новгородской самостоятельности, вплоть до монгольского нашествия, история республики характеризуется острой классовой борьбой, которая не раз выливалась в открытые восстания крестьян и городской бедноты. Особенно значительным было восстание 1207 г. Новгородские горожане и окрестные крестьяне выступили против посадника Дмитра из богатых бояр-ростовщиков Мирошкиничей, которые обременяли народ тяжёлыми поборами. Восставший народ с оружием в руках разгромил дворы и владения семьи Мирошкиничей и поделил их имущество; оно было столь велико, что на каждого участника пришлось по 3 гривны, не считая большого количества ростовщических долговых обязательств, доставшихся князю. Восстание привело к отстранению бояр Мирошкиничей от власти.

Князья, стремясь прочнее обосноваться в Новгороде, должны были, охраняя интересы боярства; серьёзно считаться с соотношением классовых сил. То же происходило и в новгородском пригороде Пскове.

Возникавшие в республике противоречия владимирские князья использовали в своих интересах. Влияние этих князей заметно усилилось в XIII в., когда владимиро-суздальские полки оказывали Новгороду решающую помощь в борьбе с внешними врагами. Монгольское нашествие, хотя и ослабило, но не смогло оборвать исторические связи между Владимиро-Суздальской и Новгородско-Псковской Русью.

Примечания

1. См. Д.С. Лихачев. Новгород Великий. Очерки истории культуры Новгорода XI—XVII вв., Л. 1945, стр. 9.

2. А.В. Арциховский. Городские концы в Древней Руси — «Исторические записки» № 16, 1945, стр. 6 и сл.

3. См. Д.С. Лихачев. Новгород Великий. Очерки истории культуры Новгорода XI—XVII вв., стр. 4.

4. ГВНиП, № 1, стр. 9—10.

5. См. Б.Д. Греков. Новгород и Русь — «Вестник АН СССР» № 4, 1942 г., стр. 85.

6. ГВНиП, № 10, стр. 22.

7. Там же, № 3, стр. 12; № 6, стр. 15.

8. Там же, № 4 и № 5, стр. 14.

9. Там же, № 83, стр. 142.

10. Там же, № 13, стр. 25; ср. Л.В. Черепнин. Русские феодальные архивы XIV—XV веков, ч. 1, М.—Л. 1948, стр. 292.

11. ГВНиП, № 2, стр. II.

12. Там же.

13. Там же, № 14, стр. 28; см. Л.В. Черепнин. Русские феодальные архивы XIV—XV веков, ч. 1, стр. 303.

14. ГВНиП, № 348, стр. 338; см. Б.Д. Греков. Крестьяне на Руси, книга первая, стр. 395 и сл.

15. См. Б.Д. Греков. Крестьяне на Руси, книга первая, стр. 404—418.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика