Александр Невский
 

На правах рекламы:

• НовоСухаревка Оборудование, оборудование для кафе для ресторанов.

Ледовое побоище 5 апреля 1242 года

Немецкие рыцари-крестоносцы, знавшие силу полководческого таланта и авторитет на Руси молодого новгородского князя Александра Ярославича, собрали огромное по тем временам войско, чтобы разгромить не менее грозную русскую рать. По сути это был второй крестовый поход на Новгородскую Русь после похода рыцарского войска Шведского королевства. Неудача шведов на берегах Невы особой тревоги у руководства ливонского ордена не вызывала, поскольку он обладал действительно сильной военной организацией ко дню Ледового побоища. Русская земля до того еще не испытывала на себе всю мощь ливонского крестоносного рыцарства.

Такое решающее столкновение противников и состоялось на льду Чудского озера. Преимущество русской рати заключалось в том, что ее полководец лично выбрал удобную позицию для битвы у самой кромки береговой черты. Здесь проходили зимники — зимние дороги — ведущие с эстонского берега на Псковщину и Новгородщину. Близ берега возвышалась скала под названием Вороний Камень. Ныне остатки этой скалы скрыты водами озера и были обнаружены археологами примерно в двух километрах севернее мыса Сиговец, омываемого водами Чудского озера и реки Самолвы.

Вороний Камень издревле служил сторожевым постом для псковских порубежных странников, поскольку зимой по зимникам часто шли в набеги ливонские рыцари — дорога была прямая и хоженая. Поэтому скала, возвышавшаяся над водной гладью, стала наблюдательным постом для полководца русского войска перед Ледовым побоищем.

Отечественное летописание и хроники противной стороны не донесли до нас данные о численности противоборствующих сил в тот день. Многие исследователи считают, что в битве участвовало до 30 тысяч человек, цифра по европейским меркам просто огромная. Количество русских воинов оценивается цифрой в 15—17 тысяч, войска немецкого Ордена — в 10—12 тысяч. Летописных подтверждений этих цифр нет. Исследователи делали свои расчеты исходя из общих возможностей противников.

Избранная князем Александром Невским боевая позиция как нельзя лучше сковывала маневренность тяжелой рыцарской конницы, которая в сражении обладала мощным таранным ударом. Тем самым давалось преимущество русскому войску, в большинстве своем состоявшему из пеших ополченцев — новгородцев и псковичей. Хотя конное новгородское ополчение и конные дружины владимирцев и суздальцев мало в чем уступали врагу.

Русские конники были хорошо защищены от ударов металлической кольчугой с рукавами, стянутыми у кистей обручами из металла. На головах у них были надеты островерхие шеломы, в отличие от немецких круглых шлемов. Железная «мочина» — кольчужная сетка — была ничем не хуже рыцарского забрала. Богатые ратники имели еще и кольчужные чулки. Кисти рук защищали боевые рукавицы, с нашитыми на них металлическими пластинами. На вооружении имелись мечи, копья, щиты, луки, самострелы, боевые топоры, палицы, кистени...

Заметно хуже были вооружены ополченцы из простого, новгородского люда — «вой». Дорогие доспехи были им просто не по карману. Щиты у них были, как правило, деревянные, с набитыми на них металлическими пластинами. Собираясь на брань, «вой» вооружались рогатинами, мечами, луками со стрелами, топорами, порой насаженными на длинные топорища, кистенями, а то и просто крепкими дубинами. Большая часть новгородских пеших ополченцев-«воев» вооружалась за счет вольного города.

Немецкие рыцари-крестоносцы имели прекрасное воинское оснащение. Люди и их кони были закованы в стальные латы — в броню — как говорится, с головы до ног. Доспехи орденского брата-рыцаря состояли из щита, панцыря, кольчуги, крепкого железного шлема с узкими щелями для глаз и мелкими отверстиями для дыхания, железных перчаток и кольчужных чулок или стальных поножей. Железная кольчужная попона закрывала также грудь и бока боевого коня. Его голова порой прикрывалась и сталью.

Рыцари-крестоносцы были вооружены длинными и тяжелыми мечами, рукоятки которых во многих случаях позволяли биться двумя руками, тяжелыми копьями, окованными железом, столь же тяжелыми булавами с острыми шипами, боевыми топорами, длинными кинжалами... Чуть хуже самих рыцарей были вооружены их оруженосцы и слуги. Их боевое убранство отличалось только качеством доспехов и оружия, их ценой. Пешие воины-кнехты в своем большинстве вооружались короткими мечами, самострелами, копьями...

Немецкие рыцари, профессиональные воины, слыли в Европе весьма опытными в бранном деле. Они были хорошо организованы, связаны круговой порукой и благословением Римского Папы. Главной силой европейского рыцарства, а не только ливонского ордена, являлась закованная в стальные латы тяжелая конница. Каждый рыцарь был настолько хорошо вооруженным и натренированным конным воином, что в бою он один стоил нескольких бойцов противника. Еще более страшной становилась рыцарская конница, когда она наносила мощный таранный удар по неприятельским рядам.

Боевой порядок рыцарского войска немецкого ордена не являлся большим секретом для русских. Рыцари наступали «железным клином», «кабаньей головой» или, как ее называют в русских летописях, «свиньей». Правый фланг такого «железного клина» был наиболее опасным. Острием кабаньей головы обычно вспарывали ряды войска противника на две неравные половины.

На деле «свинья» представляла из себя трапецию — то есть тупую, усеченную глубокую колонну в виде клина. В голове ее, на острие удара становились три-пять наиболее опытных и умелых конных рыцарей. Во второй шеренге — пять-семь рыцарей. Все последующие ряды «кабаньей головы» увеличивались на два человека в каждом ряду. Таким образом получалась колонна закованных в железо воинов и их боевых коней, которая и таранила с ходу вражеский строй.

Голову «свиньи» возглавляли патриции ордена — командиры и наиболее отличившиеся в боях воины. За ними под надежной охраной двигались орденские знаменщики. Считалось, что пока над рыцарским войском реет знамя, никто из орденских братьев по уставу не имеет права покидать поле битвы. На случай потери знамени имелось запасное. Оно предназначалось для того, чтобы в случае неудачи начала сражения хоть как-то удержать крестоносцев от бегства.

Князь Александр Невский расположил боевые порядки своей рати «полчным рядом» для наилучшего использования всех преимуществ такого построения против рыцарского войска. Уже само по себе оно свидетельствовало о большом полководческом таланте древнерусского полководца, прекрасно разбиравшегося в тактическом искусстве орденских военачальников.

Вперед были высланы лучники и стрелки из самострелов — арбалетов. Согласно немецкой «Рифмованной хронике», русских стрелков было много. Когда разведывательный отряд ливонских рыцарей приблизился к месту расположения русской рати, его отогнали прочь, стреляя из дальнобойных луков. Орденскому начальству перед Ледовым побоищем так и не удалось разведать боевой порядок противника у противоположного берега Чудского озера.

Самое главное было сделано еще перед началом битвы — крестоносцы не смогли установить место построения русской тяжелой конницы — княжеской дружины, конных дружин суздальских и владимирских ратников, новгородцев. В противном случае направление удара «свиньи» могло быть иным.

Позади лучников расположился в первой боевой линии передовой полк, состоявший из пеших воинов и имевший в своих рядах много лучников. Задача передового полка состояла в том, чтобы по мере возможности расстроить ряды идущей на таран «кабаньей головы» крестоносного войска. После этого передовой полк с боем отходил к своим главным силам.

За передовым полком располагался большой полк, носивший название «чело». Он тоже был пешим и самым многочисленным по числу воинов. На «чело» падала главная тяжесть ведения рукопашного боя в начале сражения. Во главе большого полка ставился наиболее опытный и стойкий воевода.

На флангах «чела» — его «крыльях» — выстроились полки правой и левой руки. Исследователи считают, что их основу составляла конница, хорошо обученная и вооруженная. Крылья усиливались и пешими воинами, прежде всего имевшими хорошее вооружение. Фланговые пешие отряды укрепляли собой конные дружины. В боевой позиции русской рати у Вороньего Камня четко просматривался замысел князя-воителя на предстоящую битву — сильными крыльями охватить с боков рыцарскую «свинью».

В тылу, у самого обрывистого берега, поросшего лесом, возможно, встал санный обоз. Здесь было мелководье и из-под снега торчал сухой камыш. Некоторые исследователи считают, что именно за «челом» князь Александр Невский поставил свою дружину, которой предстояло принять на себя слабеющий таранный удар рыцарской «кабаньей головы», рассекающей пополам большой полк.

В летописных источниках нет каких-либо сведений и о засадном полке, непременном элементе боевого построения русского войска той эпохи. Хотя многие исследователи считают, что засадный полк в Ледовом побоище был и скорее всего конный, небольшой по численности и состоящий из хорошо обученных и дисциплинированных княжеских дружинников. Удар из засады в решающую минуту битвы в далеком историческом прошлом не раз приносил победу русскому оружию.

Можно считать, что сильный засадный полк и нанес в ходе битвы на льду Чудского озера решающий удар по крестоносцам. Князь Александр Невский, прекрасно изучивший военное искусство Руси, думается, просто не мог отказаться от выгоды сильного удара конницы, вышедшей в атаку из засады. Тем более, что в ходе Ледового побоища нападала на противника не русская рать, а войско ливонского ордена.

Есть и другие суждения по поводу того, был или не был в тот день у русских сильный засадный полк. Действительно, береговая черта близ Вороньего Камня не позволяла укрыться отряду конных воинов в большом числе. Не позволял этого сделать и густой, в глубоких снегах, лес, подступавший к берегу. Исходя из этого можно утверждать, что засадный полк если и был, то состоял из небольшого числа конных воинов.

Молодой новгородский князь не случайно выстроил центр своих боевых порядков из пехоты. Дело было даже не в ее количественном превосходстве над конницей. На Руси пешая рать всегда состояла из городских и сельских ополченцев и, в отличие от Европы, второстепенным родом войска не считалась. Полки пеших ратников умело взаимодействовали с конными дружинами, как то показала Невская битва, и могли во многих случаях решать исход больших и малых сражений.

Орденское командование, строя свой план предстоящего сражения с войском вольного города Новгорода и его союзников, решило первым же ударом «железного клина» сокрушить центр боевого порядка противника и рассечь его надвое. Такая испытанная тактика не раз приносила орденским братьям убедительный успех и полную победу в войнах против прибалтийских народов. Поэтому немецкие рыцари и на сей раз выстроили одним своим видом устрашающую «свинью».

План битвы у князя Александра Невского был прост и ясен для его воевод. Рыцарская «свинья» должна была потерять силу своего таранного удара, сражаясь против передового и большого полков, уткнуться в береговую черту и потерять там свой ход. После этого «крылья» русской рати охватывали вражеский клин с боков и начинали его громить. «Свинья», по замыслу полководца, должна была обязательно увязнуть в плотных построениях пеших ратников. На всякий случай устойчивость центра подкрепляло скопище обозных саней, которое могло стать для тяжелой рыцарской конницы труднопреодолимым препятствием.

Вышедшее с эстонского берега на лед Чудского озера рыцарское войско дозорные на вершине Вороньего Камня заметили издалека. Князь Александр Ярославич вместе со своими ближними людьми мог наблюдать, как начала выстраиваться внушительных размеров «свинья», которая двинулась прямо на русские полки, все ускоряя конский бег, набирая тем самым таранную силу.

С высоты скалы новгородский князь наблюдал за движением войска немецкого ордена и мог по достоинству оценить его организованность и дисциплинированность, стройность боевых порядков. Вражеское войско, сверкая издалека доспехами, хорошо просматривалось на заснеженном льду, неумолимо приближаясь к Вороньему Камню, на вершине которого морозный ветер развевал княжеский стяг.

Что передумал, что перечувствовал в эти минуты герой битвы на Неве? Глубокое сознание собственной правоты, невозможность какой-либо уступки крестоносным врагам-«латынянам», покушавшимся на свободу Новгородской Руси, на православную веру, на все, что дорого свободному человеку в Отечестве, мысль о тех бедствиях, какие враги уже причинили Русской земле, о гордых притязаниях немецких рыцарей — все это с быстротой молнии проносилось в уме прославленного потомка Всеволода Большое Гнездо.

Летописцы скажут, описывая последние минуты ожидания вражеского удара, что словно из глубины души у князя Александра Невского вырвалось восклицание, которое услышали многие воины в притихших рядах русской рати:

— Рассуди, Боже, спор мой с этим высокомерным народом! — громко произнес он, воздев руки к облачному небу. — Помоги мне, Господи, как некогда прадеду моему Ярославу против Святополка Окаянного!

В ответ на эти восклицания великого ратоборца из ближних рядов выстроившихся полков раздались ответные возгласы простых воинов:

— О дорогой и честный наш княже! Пришло время! Мы все положим за тебя свои головы!

В день Ледового побоища боевой дух русского воинства был необычайно высок. Летописец не случайно отметит, что «бысть у Александра множество храбрых, сильных и крепких; и исполнися духа ратного, бяху же сердца их аки лвом». То есть бились сердца воинов-русичей в битве как у львов.

Перед решающей битвой воины поклялись своему полководцу положить за него и за Русь свои головы. В полках служили традиционный перед битвой молебен. Князь Александр Ярославич вместе с простыми ратниками просил Всевышнего помочь им, даровать русскому оружию победу. Летописец скажет по этому поводу — «от языка велеречива изми мя и помози ми».

О ходе знаменитого сражения 5 апреля 1242 года на льду Чудского озера — Ледового побоища — сообщают такие древнерусские летописи, как Новгородские первая старшего и младшего изводов, Софийская первая, Симеоновская... И немецкая Рифмованная хроника — Старшая Ливонская рифмованная хроника.

...Сражение началось в субботний день с восходом солнца. Под лучами восходящего зимнего солнца, искрившего снег и лед, перед взорами русских воинов открылся клинообразный строй немецкого рыцарского войска, неумолимо надвигавшегося на русские ряды.

Движение орденского войска носило характер психологической атаки. Железная «свинья» надвигалась на русский строй сначала медленно, чтобы за конными рыцарями могли поспевать пешие воины-кнехты. Рыцари ехали по глади Чудского озера верхом на закованных в латы, как и они сами, боевых конях. Крестоносцы двигались вперед в полном безмолвии ледяной пустыни замерзшего озера. Над «свиньей» колыхались знамена.

Такой клинообразный строй атакующей рыцарской конницы всегда был страшен для слабого духом войска, которое он рассекает и дробит на мелкие части, подобно прибрежной скале, рассекающей морские волны. Рассеянный неприятель, теряя в сражении всякую связь и вместе с тем присутствие духа, зачастую быстро разбегался. Но не таковы оказались в тот памятный для истории нашего Отечества день полки князя Александра Ярославича.

Страшную по своему кровопролитию и упорству картину Ледового побоища запечатлел для потомков древнерусский летописец — он записал ее со слов участника сражения — «самовидца». По всей вероятности, это был не простой княжеский дружинник или новгородский ополченец.

Русские воины хорошо видели, как на них по льду, испещренному пятнами первых проталин, накатывается железная стена. Над ней грозно колыхались поблескивающие в лучах восходящего солнца еще не опущенные вперед копья. В первых рядах ливонской «свиньи» колыхались знамена с нашитыми на них крестами. Внутри железного клина угадывалась многочисленная толпа пеших кнехтов, поспешавших за конниками.

Первую пятерку во главе «свиньи» возглавлял опытный рыцарь Зигфрид фон Марбург, известный своей силой и яростью в бою. По мере приближения к русским рядам всадники-крестоносцы перешли на мелкую рысь. Клин, умело ведомый фон Марбургом, нацеливался на самый центр боевого порядка противника.

Рассыпавшиеся впереди передового полка, состоявшего в основном из копьеносцев, лучники и стрелки из самострелов стали расстреливать на предельной дистанции рыцарей в белых плащах с нашитыми на них зловещими крестами. Стрелы сотнями уносились навстречу атакующей «свинье». Но от такого ливня стрел проку было мало — они не пробивали массивные, сплошные доспехи немецких рыцарей. Стрелы скользили по стали и теряли убойную силу. В летописях нет сведений о том, что рыцарская конница на подходе к противоположному берегу Чудского озера пострадала от русских стрел.

Стрелки стали поспешно отходить к своим, стараясь пустить еще несколько каленых стрел во вражеский строй. Мерный шум приближающегося врага внезапно расколол звук труб, игравших сигнал начала атаки русской рати. Рыцари, дав шпоры коням, перешли на рысь. Окованные железом копья конных крестоносцев, как по команде, в единый миг опустились вперед.

Со страшным грохотом металла о металл «железный клин» врезался в строй передового полка, чьи первые ряды ощетинились сотнями копий. Началась кровавая битва, где никто не щадил друг друга. Тишину вокруг Вороньего Камня в единую минуту поглотил шум ожесточенной битвы — был слышен только лязг железа, исступленные крики сражавшихся в рукопашной схватке людей, стоны пораженных мечом или копьем, конское ржанье, трубные звуки...

Вряд ли князь Александр Невский ожидал другого исхода начала того большого сражения. «Железный клин» шаг за шагом рыцарских коней продавливал центр передового полка, неумолимо рассекая его надвое. Затем такая же судьба постигла и большой полк — «чело». Летописец со слов «самовидца» с горечью запишет о начале Ледового побоища: «Наехаша на полк немци и чюдь и прошибошася свиньею сквозе полк...»

Но у самого обрывистого берега, в обледенелых сугробах, среди заснеженных камышей удар «железного клина» приняла на себя конная дружина русичей, не уступавшая в вооружении и защитных доспехах орденским братьям. Да и к тому же обрывистый берег не позволял конным рыцарям взойти на псковскую землю. Здесь «рыло свиньи» сразу же «затупилось».

Немецкие рыцари уже давно в своем большинстве изломали копья о русские доспехи и под ударами мечей и топоров. Многие из ливонцев теперь сражались двухаршинными (около 1,5 метра) двуручными тяжелыми мечами, удар которых рассекал шлемы и щиты. В руках русских дружинников тоже уже почти не было копий — мелькали мечи, булавы, секиры... Скрежет металла о металл стал перекрывать собой все другие звуки битвы.

Вскоре в сражение вступили пешие кнехты, спешившие за головой «свиньи». Они выполняли не только роль пехоты, но и обслуживали в ходе рукопашных схваток бившихся впереди конных рыцарей. Успех действий рыцарской конницы во многом зависел от ее взаимодействия с кнехтами. Выбитый из седла рыцарь не мог самостоятельно взобраться на коня и в таком случае ему на помощь приходили пешие ливонские воины.

Сбитые с коней всадники валились под копыта коней, которые затаптывали раненых. Лавина закованных в железо рыцарей-крестоносцев сразу же замедлила под лесистым берегом свой устрашающий таранный бег. И случилось самое главное, на что и возлагал свои надежды князь Александр Невский — «железная свинья» лишилась простора для маневра в ходе яростного сражения.

Под берегом рыцарское конное воинство оказалось зажатым в плотной массе русской пехоты, которая не позволяла даже развернуть коней. Завязался ближний рукопашный бой — рыцари в тяжелых доспехах и с тяжелым оружием в руках с трудом отбивались от пеших русских ратников, не отягощенных металлом и имевших куда более легкое оружие. Крестоносцев поражали копьями и секирами, стаскивали с коней и добивали на льду, глушили увесистыми дубинами.

Теперь уже немецкие рыцари оказались в роли защищавшихся от нападения врага. Они озираются кругом и сквозь прорези своих шлемов с ужасом видят, что вместо ожидаемых расстроенных рядов перед ними встала живая стена воинов. Грозные взоры русских, блеск их разящего оружия, их ярость в рукопашной схватке начали смущать сердца крестоносцев. Такого противника они давно не встречали в своих завоевательных походах.

Князь Александр Невский недолго ждал в то утро этого психологического перелома в рядах сражающихся. По знаку его руки в боевой рукавице теперь уже в русском стане, на Вороньем Камне призывно запели трубы. В полках им ответили рожки, забили в бубны. Высоко взметнулся княжеский стяг Ярославичей с изображением могучего царя зверей — вздыбившегося льва.

Видя, что рыцарский боевой строй вконец сломался и потерял свою ударную силу, победитель в Невской битве стал решительно забирать инициативу действий в собственные руки. Теперь уже он вел ход битвы по собственному сценарию, предрешая исход Ледового побоища.

По «железной свинье» справа и слева ударила русская конница, «крылья» русской рати. Во главе одного из них стоял родной брат новгородского князя Андрей Ярославич. В сечу дружно пошли владимиро-суздальские конные полки, новгородская конница, ладожане.

Хотя летописец со слов «самовидца» не упоминает о таком эпизоде сражения, но думается, что в самую решающую минуту в бой ринулась отборная личная дружина самого новгородского князя во главе с ним самим. Ведомые опытным предводителем, конные княжеские дружинники нанесли удар по самому уязвимому месту «свиньи», зайдя на полном скаку ей в тыл, где лишь одна-единственная шеренга конных орденских братьев прикрывала пеших воинов-кнехтов.

Теперь все больше и больше закованных в броню рыцарей в белых плащах с большими черными крестами на них падало на лед. Там, где еще несколько минут назад над пешими русскими воинами возвышались ряды конных немецких рыцарей, теперь уже виднелись их разрозненные группы. Ливонцы из последних сил отбивались от нападавших на них пеших ополченцев и только-только вступивших в бой русских конников.

Древнерусский летописец с восторгом расскажет потомкам: «Была тут сеча великая, сеча зла и был страшный грохот — труск (треск) от копий ломлениа и звук от сечениа мечного... и не бе видети леду, покрыто бо ся кровию». И что шум битвы уподобился «морю померзашно двинутись».

После упорного сопротивления рыцарей русские воины полностью расстроили ряды «железной свиньи». Неповоротливых в седле ливонских крестоносцев стаскивали или сбивали с лошадей на лед и там добивали. В тяжелых латах рыцари оказывались совершенно беззащитными, будучи поверженными на лед. Тяжелые латы мешали им даже просто встать на ноги. Рукопашные схватки с нестройной, хотя и многочисленной толпой пеших кнехтов закончились очень быстро. В летописях будет единодушно сказано, что «чудь», силой призванная в ряды орденского воинства, в Ледовом побоище не проявила ни упорства, ни желания погибать «за дело» своих завоевателей — немецких рыцарей. Кнехты довольно быстро обратились в повальное бегство, стараясь найти спасение на эстонском берегу Чудского озера.

Хронист немецкой Рифмованной хроники, хорошо знакомый с ходом Ледового побоища, с нескрываемой скорбью скажет о поражении немецких рыцарей-крестоносцев:

«...Те, кто находился в войске братьев-рыцарей, были окружены,
Братья-рыцари достаточно упорно оборонялись, но их там одолели...»

Орденские братья действительно упорно защищались — ведь они были профессиональными воинами. Рыцарство немецкого Ордена всегда отличалось дисциплинированностью и повиновением своему магистру и его помощникам. Но когда тысячи пеших кнехтов, бросая на ходу оружие, щиты и шлемы, побежали с ледяного поля битвы, за ними развернули своих коней и сами благородные рыцари-патриции. Они тоже стали ради призрачного спасения бросать на ходу тяжелые щиты, мечи, булавы, боевые рукавицы.

Крестоносным завоевателям в конце битвы стало казаться, как свидетельствует Ливонская хроника, что на каждого из них напало по крайней мере 60 человек из русского войска. Такое явное преувеличение немецкого хрониста не случайно: впервые немецкий орден столкнулся в своем победоносном продвижении на Восток с достойным противником, который имел преимущество там, где ливонцы его совсем не ожидали.

В поэме «Ледовое побоище» поэт Константин Симонов, обращаясь к далекому прошлому родной страны, так опишет кульминационный момент сражения 5 апреля 1242 года на окровавленном льду Чудского озера:

И, отступая перед князем,
Бросая копья и щиты,
С коней валились немцы наземь,
Воздев железные персты.
Гнедые кони горячились,
Из-под копыт вздымали прах,
Тела по снегу волочились,
Завязнув в узких стременах.

Напрасно в тот день полководец орденского войска вице-магистр Андреас фон Вельвен пытался призадержать начавшееся бегство своих рыцарей, остановить дрогнувших кнехтов и направить их на поддержку еще бившихся ливонцев. Однако все было напрасно: одно за другим падали на лед орденские боевые знамена, сея тем самым панику в рыцарских рядах. Крестоносцы проигрывали решающую битву против Новгородской Руси вчистую.

Бегство в рядах крестоносного воинства стало всеобщим. Окруженные рыцари стали бросать оружие и сдаваться на милость победителей. Но те не всем давали пощаду — слишком много бед натворили орденские братья на псковской и новгородской земле.

Спасаясь от своих преследователей, рыцари-крестоносцы были готовы выскочить из тяжелой брони и броситься наутек. Тем немногим крестоносцам, которым удалось вырваться из окружения, особой надежды на спасение не виделось. До него им было просто далеко — до противоположного Соболичьского берега было без малого семь километров бегства по скользкому льду, местами покрытому водой.

Началась погоня за бежавшими с поля битвы крестоносцами. Конные дружинники и новгородцы преследовали толпы кнехтов и вырвавшихся «из объятий» русской рати немецких рыцарей до самого эстонского берега. Настигнув, секли мечами, брали в плен и вязали веревками. Забирали с собой рыцарских коней и подбирали со льда в качестве боевых трофеев наиболее дорогое оружие побежденных.

В широкоизвестном историческом художественном кинофильме «Александр Невский» показаны поражающее воображение зрителя сцены того, как тонули, уходили под лед остатки рыцарского войска. По сценарию режиссера, весенний лед не выдержал тяжести закованных в железо крестоносных рыцарей и, ломаясь, похоронил на дне Чудского озера тех «злых ворогов», что уцелели в кровавой битве.

В ряде исторических исследований высказывается версия и о том, что якобы русские воины специально пилили лед на пути движения «железного клина». В действительности же дело происходило совсем не так.

Апрельский лед на Чудском озере был еще достаточно крепок для всей многотысячной массы людей и лошадей, сошедшихся в битве на сравнительно небольшом прибрежном пятачке. Если бы лед к тому дню оказался непрочным, то ни князь Александр Невский, ни предводители рыцарского войска ливонского ордена никогда не пошли бы на такое сражение с переходом с западного берега озера на восточный.

Объясняется это просто. И новгородцы, псковичи, и эсты, жившие по озерному побережью, прекрасно знали нрав Чудского озера — кормильца. Кроме того, дело не обошлось и без элементарной ледовой разведки воюющих сторон.

И все же большое число конных рыцарей и пеших кнехтов, разбегавшихся от преследователей во все стороны, утонуло в ледяной воде Чудского озера. Только где, в каком месте?

Чуть севернее места сражения в Чудское озеро впадает река Желча, довольно большая и полноводная в те времена. Речная вода при впадении в озеро разрыхляет весенний лед, делает его в этом месте настоящей западней для тех, кто пешим или конным попадает на это место. У местных жителей, равно как и на географических картах, оно называется Сиговицей.

Вот туда-то и побежала в страхе от преследователей какая-то часть орденских братьев, поддавшихся всеобщей панике в рядах рыцарского войска. Это были те немецкие рыцари, которые оказались отрезанными от прямого пути бегства к Соболичьскому берегу. Кроме того, немало беглецов, конных и пеших, тонули в полыньях.

Думается, что князь Александр Ярославич, всегда придававший большое значение разведке, выяснению позиций врага и рекогносцировке местности, хорошо знал со слов коренных жителей о существовании Сиговицы и ее коварстве для человека. Поэтому он прикрылся ею со своего правого фланга. Крестоносный враг, будь то конный или пеший, просто не мог обойти в таком случае русскую рать с севера.

Сиговица с ее рыхлым льдом в день 5 апреля сторожила с севера позиции русского войска лучше всякой, самой крепкой и зоркой «сторожи». Ведь место Ледового побоища новгородский князь, как полководец, выбирал сам, по советам знающих эти озерные берега людей. Выбрал удачно и ни в чем не ошибся.

Разгром объединенного войска немецкого ордена и прибалтийских католических епископов был полный. В сражении на Чудском озере, на Узмени у Вороньего Камня в тот памятный для Руси день пало 400 немецких рыцарей, «а чуди (то есть кнехтов) бесчисленно множество». Часть из них погибла в самом сражении, а другая часть — во время бегства от преследовавших их русских конных воинов. Среди спасшихся на эстонском берегу оказалось большое число раненых.

Потерь среди ливонцев-крестоносцев, вне всякого сомнения, численно было намного больше. Просто в те далекие века и позднее подсчет потерь велся довольно своеобразно — простых воинов просто не учитывали ни среди убитых и раненых ни среди пленных. Отношение к знатным людям было совсем иное. Да и к тому же знатный рыцарь являлся по меньшей мере начальником воинского отряда в несколько человек. То есть стоял во главе «копья». Отличить же сраженного рыцаря от рядового было довольно просто. Потому и вел древнерусский летописец запись о потерях только среди «именитых» крестоносцев.

В плен попало, как сообщает летописец, пятьдесят знатных рыцарей, которых он величает «нарочитыми воеводами». Их победители поймали «руками яша». Пехотинцев-кнехтов пленили «множество» и их никто не считал.

Победа в Ледовом побоище досталась дорогой ценой. Немало пало дружинников и ополченцев. Раненых воинов под охраной незамедлительно отправили на санях в недалекий Псков, чтобы там разместить по домам горожан для лечения. Убитых с поля брани забирали с собой. По древней традиции их предстояло похоронить в большинстве своем в родных местах — Новгороде, Пскове, деревнях.

Войско победителей стояло на месте Ледового побоища недолго. Оно ушло оттуда сразу же после того, как были подобраны погибшие и раненые ратники, собраны пленные и взяты трофеи — оружие, доспехи. Металл в то далекое время ценился весьма дорого и даже сломанный меч имел хорошую цену на городском торге или у сельского кузнеца.

Потери немецкого ордена в ходе единственного большого сражения во время второго крестового похода на Русь оказались по европейским меркам средневековья просто огромными, невероятными для рыцарских войн. Достаточно сказать, что в большом сражении в 1119 году при Брюмеле между англичанами и французами было убито, не считая рядовых воинов, всего три рыцаря. В не столь далеком от дня Ледового побоища 1214 году, в другой крупной битве при Бувине, где решительно сразились войска короля Франции Филиппа-Августа и германского императора Отгона IV, побежденные немцы оставили на поле брани 70 рыцарей, а победители-французы всего трех рыцарей. В плену оказалось, по одним данным, 131 человек, по другим несколько больше — 220 человек.

Поэтому можно с полной правотой сказать, что Ледовое побоище 5 апреля 1242 года на Чудском озере является одним из крупнейших сражений в Европе во время средневековья. Потому и получила битва свое историческое название — побоище.

Если же принять в расчет соотношение погибших (400) и взятых в плен (50) немецких рыцарей, то оно свидетельствует прежде всего о кровопролитности Ледового побоища, о ярости сражавшихся в нем людей, ненависти русского воинства к завоевателям-крестоносцам. И о несомненном стремлении тех и других победить. В ином случае пленных набралось бы гораздо больше и меньше было бы людских потерь. Подобных примеров история знает немало.

Древнерусские летописцы, воспевая одержанную на льду Чудского озера победу русского оружия, единодушно отмечают особую роль князя Александра Ярославича Невского. Авторы летописей не сомневались, что на его стороне стоял сам Всевышний. «Прослави же зде Бог великого князя Александра пред всеми полки, яко Иисуса Наввина у Ерихона», — писал один из летописцев, вспоминая времена ветхозаветные. Он сравнивал князя-ратоборца с Давидом, победившим некогда великана.

Но самым радостным было для русских православных людей то, что никого не нашлось среди врагов-полководцев, равных князю Александру Невскому. По этому поводу древнерусский летописец с нескрываемой гордостью пишет: «...И не обретеся противник ему в брани никогда же».

В условиях начавшегося золотоордынского ига на русских землях народ увидел предзнаменование будущего освобождения. Новгородский князь, одержавший две блестящие победы на берегу реки Невы и на льду Чудского озера, сразу же стал одним из прославленнейших полководцев своего времени. Теперь с ним приходилось считаться и на Западе, и на Востоке. Это был неоспоримый исторический факт.

После победы в Ледовом побоище имя князя-полководца прогремело «по всем странам, от моря Варяжского до моря Понтийского, и до моря Хвалынского (Каспийского), и до страны Тиверийския, и до гор Арарацких...» Древнерусский летописец, очевидно, здесь нисколько не преувеличивает — имя князя Александра Невского, овеянное его ратной славой, действительно далеко перешагнуло пределы Руси. То была слава великого воителя...

Одержав победу, русское войско по льду Чудского озера двинулось к Пскову. Со славой, под восторженные крики горожан входили русские ратники в город-крепость. Впереди на коне ехал князь Александр Невский, за ним шли пешими плененные немецкие рыцари. Толпы пленников-кнехтов тянулись за пешим ополчением, которое входило в Псков вслед за конницей.

Еще когда войско победителей подходило к городу, навстречу ему вышли толпы псковичей. Православные игумены и священники несли иконы и церковные хоругви. Встречающие «перед градом поющие славу князю Александру». Полководец проехал прямо в почитаемый горожанами собор Святой Троицы, где и был отслужен торжественный молебен.

В псковском детинце — Кроме, стоящем на высоком плоском холме у слияния рек Псковы и Великой, князь Александр Невский обратился к войску и горожанам, которые собрались на вече по случаю одержанной над ливонскими рыцарями победе. Полководец обратился к собравшимся с речью:

«Латинские ритари (рыцари) грозили нам рабством, но сами оказались в плену. Наши храбрые воины наказали их за спесь и презрение к другим народам. Слава ратникам новгородцам, суздальцам, псковичам и вечная память павшим на поле брани».

Последующие слова новгородского князя на притихшем вече стали укоризной псковским «господам». «Но удивляют меня бояре псковские, — с горечью сказал Александр Ярославич, — как они могли променять свободу своей земли на личные земные блага. В единстве Новгорода и Пскова была непоколебимой наша сила. Но нет, пожелали бояре стать хозяинами, обладать богатой казной и властью, а потеряли все — и честь, и независимость. Весь Псков и псковскую землю подвели под ливонское ярмо. Малых детей отдали в заложники и не освободили — это ли не преступление перед народом? И многие из вас, недалекие (неразумные) псковичи, если забудете об этом и до правнуков Александровых, то уподобитесь тем жидовинам (иудеям), которых накормил Господь в пустыне манною и жареными перепелами и которые обо всем этом забыли, как забыли и Бога, освободившего их из египетской неволи».

Потупившись, выслушали горький и справедливый упрек из уст князя-победителя псковские жители. Для последующей истории древнего русского города-крепости стало фактом то, что с тех пор нога врага-завоевателя больше не вступала в Псков до самого XX века. А такие попытки делались неоднократно.

В честь победы над немецким орденом на льду Чудского озера псковичи построили собор Иоанна Предтечи. Он по сей день украшает город, красиво возвышаясь на берегу реки Великой. Особенность архитектуры этого псковского храма состоит в том, что он внешне повторяет облик новгородских соборов того времени. Тем самым псковичи, нарушив собственные традиции возведения соборов, выразили признательность братьям-новгородцам, пришедшим освободить их город от ливонских рыцарей.

После Пскова русская рать направилась в Новгород Великий, население которого ликовало после получения известия о «знатной» победе. Торжественно въезжал в вольный город князь Александр Невский во главе русской рати. Вечевой колокол торжественно гудел над волховскими берегами. Тысячи горожан приветствовали победителей немецкого ордена.

Новгородский князь въехал в город на коне впереди своей дружины и ополченцев. За ним шли «полк за полком, бьющие в бубны и трубящие в трубы». Следом за ратью везли со всей заботой раненых «воев». Тянулись обозы с захваченным рыцарским оружием и доспехами. Трофейного вооружения оказалось так много, что его могло хватить на целую рать новгородской земли.

Пленных рыцарей-крестоносцев «со срамом» вели под охраной по заполненным народом улицам вольного города. Как сказано в псковской летописи: «овы избы, а овы связав босы, поведе по леду». Видимо, убегавшие от преследователей рыцари сбрасывали с себя не только тяжелые доспехи, но и обувь, отделанную железом.

О торжестве воинов-победителей и новгородского люда древнерусский летописец скажет и такими словами: «Немцы хвалились: возьмем князя Александра руками, а теперь их сам Бог передал ему в руки». Теперь же орденские братья с поникшими непокрытыми головами покорно шли у стремени княжеского коня, размышляя о своей дальнейшей судьбе...

Победа русского воинства на льду Чудского озера дошла «и до самого Рима». В папском окружении больше не строили планов новых крестовых походов на земли Новгородской Руси. Такие помыслы были отложены на долгое время. Лишь в самом начале XVII столетия Римский Папа благословит меч польского короля Сигизмунда III на завоевание Московии, охваченной после смерти царя Ивана Васильевича Грозного великой Смутой...

Летом того же 1242 года немецкое прибалтийское рыцарство вынуждено было послать в Новгород для ведения мирных переговоров «именитых» послов с челобитием. Посольство возглавлял рыцарь Андреяш — Андреас фон Стирланд, ставший через четыре года ландмейстером ливонского ордена и пробывший на этом высоком посту семь лет.

После сокрушительного поражения на льду Чудского озера положение немецкого ордена резко ухудшилось, настолько велики оказались не только потери в военной силе, но и потери моральные, политические. Летописец скажет: «Божьи ритари (рыцари) с поклоном пришли в Новгород просить мира: «...Что есмы зашли... мечом, того ся всего отступаем». Так говорилось в челобитной ливонских рыцарей-крестоносцев, просивших мира у Великого Новгорода.

Князь Александр Невский сам хотел мира с ливонским орденом. Он понимал, что продолжение войны с немецким рыцарством могло осложнить положение Русской земли, еще только начинавшей оправляться от разрушительного Батыева нашествия. Потому и не пошел полководец после столь убедительной победы в глубь Ливонии, не стал покорять ее земли. А такой поход, вне всяких сомнений, мог стать успешным — войско немецкого ордена подверглось на льду Чудского озера небывалому разгрому.

Когда орденское посольство явилось на берега Волхова, князя Александра Ярославича в это время там не было. Он отъехал во Владимир к отцу, чтобы проститься с ним. Великий князь владимирский вызывался ханом Батыем в Золотую Орду. В Каракоруме Ярослава Всеволодовича отравит из собственных рук мать великого хана Гуюка.

Боярство вольного города согласилось на предложенный немецким орденом мир. Такое же решение приняло и новгородское вече. По мирному договору ливонский орден клятвенно отрекался от всех земель, которые за последние годы захватил у Руси на Псковщине и Новгородщине, от всего того, на что покушалось крестоносное рыцарство. Оно отказывалось от Пскова, Луги, Води, уступало победителям часть орденской территории, так называемую Латыголлу. Ливонцы обязывались отпустить всех захваченных на псковских и новгородских землях пленников и заложников-детей.

Со своей стороны рыцарское посольство просило отпустить немецких военнопленных. Среди них оказалось немало знатных рыцарей не только из самой Ливонии, но и многих германских и иных земель. Такая просьба была уважена.

На этих условиях и был подписан «без князя» мирный договор 1242 года между вольным городом Новгородом и ливонским орденом. Он стал возможен лишь благодаря победе на льду Чудского озера. Так впервые был положен предел, правда, только временный, грабительскому германскому нашествию на Восток вдоль балтийского побережья, продолжавшемуся уже не одно столетие.

Установленные по миру 1242 года границы орденских владений с Псковом и Новгородом просуществовали без заметных изменений и в последующие века. Вплоть до падения в XVI веке хищного ливонского ордена под ударами московских ратей первого русского царя Ивана IV Васильевича, по прозвищу Грозного.

...Руководитель орденского посольства успел встретиться с князем Александром Ярославичем еще до отъезда того в стольный град Владимир. Тогда новгородский князь прямо сказал ливонскому послу, что лучше иметь добрые отношения друг с другом, что лучше торговать, чем воевать. И напомнил, что заморские купцы всегда принимались в вольном городе с почестями.

Встреча с молодым новгородским князем-полководцем, его рассуждения произвели огромное впечатление на Андреаса фон Стирланда. По возвращении в Ливонию он скажет своему окружению следующее: «Прошел я много стран и видел многие народы, но не встречал ни такого царя среди царей, ни князя среди князей». Такая характеристика древнерусского полководца-правителя рукописной строкой дошла до нашего времени.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика